Мое плюшевое счастье
Маленькие ножки, быстро передвигались по холодному зимнему асфальту. Голые ступни с каждым разом всё быстрее касались земли, а пальцы ног были уже в крови. Она не останавливалась, все бежала и бежала, ведь боялась, что ее мать может наложить на себя руки вновь. Она боялась снова потерять маму, ведь уже отчаянно билась за ее жизнь в больнице, тогда ее чуть не отправили в детдом, куда попадают дети без родителей и всячески подвергаются насилию...
Восьмилетняя Дженни, отчаянно бежала через весь Сеул, спеша домой, и как можно дольше отталкивая мысли об очередном суициде женщины. Да, что понимает восьмилетняя девочка в смерти, кроме того что безумно боится потерять единственного родного ей человека.
Девочка повзрослела слишком быстро, ведь дети в ее возрасте все ещё играют в прятки, гуляют с куклами, бегают друг за другом в лади, после того, как сделают уроки, вместе со своими родителями, потому что первый год учебы даётся неусидчивым детишкам безумно трудно, но только не Дженни...
Она отличница в классе, всегда спокойна, не общительна со сверстниками, и даже замкнута в самой себе. У нее никогда не было лучших подруг или даже собаки, которой можно рассказать все свои переживания и она сможет внимательно выслушать все, что ты пережил. Все потому, что мать Дженни алкоголичка и наркоманка со стажем, девочку никто не встречает со школы, мама никогда не бывает дома, ей самой приходится ухаживать за собой и готовить кушать. Соседи всегда дружелюбны к ней и бабушка, что живёт дверью напротив, всегда помогает Дженни, иногда даже угощает чем-то вкусненьким. Бабушка знала, какого, приходится девочке с такой матерью, да и сама думала, удочерить Дженни, но вот не задача, ее мама вряд ли подпишет бумаги, а сама бабушка уже пожилых лет и боится не справиться. Она также одинока, и семьи у нее нет, денег достаточно на один поход на рынок в неделю, а приготовить у бабушки уже и сил нет-потому с этим она всегда зовёт малышку Ким, которая помогала бабушке во всем.
У Дженни пухлые щёчки, за которые пожилая женщина всегда трогала, тиская их своими шершавыми от старости руками. Шоколадные и добрые глаза Дженни достались от отца, который был очень миловидным мужчиной, но беременность мамы Дженни, была залетной, поэтому отец не знал о рождении дочери, а если б и знал, то наверняка отказался бы.
У Дженни было всего пару вещей от бабушки, которая купила даром на рынке. Синее платье, джинсы с дыркой на колене, старый свитер синего цвета, который давно уже потускнел, а нитки высмокнуты наружу. Обувь у девочки одна: лаковые босоножки красного цвета, имевшие какой никакой вид.
Сейчас, Дженни была без босоножек, ведь когда учитель сказала, что звонила бабушка и сказала, что маме снова плохо, девочка сразу же выскочила с маленького кафе,(специального для детей), она вовсе позабыла об обуви на ногах, об асфальте, что ранил ее ступни, мысль была лишь о маме. Она боялась подумать о худшем, она думала, что это лишь ложная тревога и бояться не стоит, но сердце говорило обратное.
Каштановые волосы растрепаны от быстрого бега, а подол синего платья поднимается все выше, оголяя ножки девочки. На ее глаза наворачивались слезы и уже практически скатывались, но она долго и упорно вытирала их маленькими вспотевшими ладошками.
Тут девочке пришлось спускаться в подземный переход, где на лестнице она чуть не упала, зацепившись за рубашку незнакомца лет сорока, который успел подхватить девочку и удержать равновесие.
— Стоп, стоп, малышка, куда ты бежишь?— черноволосый мужчина с черной щетиной, опустился на корточки, заглядывая в маленькие глаза-бусинки. Он взял девочку за руки, будто боялся, что Ким сбежит от него, так далеко и быстро. — Тебе нужна помощь? Почему ты босиком и без курточки, холодно же.
— Аджоси, отпустите меня, пожалуйста, мне нужно бежать,— пролепетала девочка детским голоском, вызывая улыбку на лице мужчины, глаза которого подобны Ким.— Моя мама тяжело больна мне нужно бежать, чтобы спасти ее.
— Может, я смогу тебе чем-то помочь? Может провести тебя?— мужчина все также улыбался, вглядываясь в черты ее лица, в частности пухлых губ и прямого носа.
— Нет, спасибо большое, я сама справлюсь.— мужчина чувствовал холодные руки девочки, а смотря на красные щёчки, его сердце сжималось все больше. Он не хотел отпускать незнакомку просто так, ведь мокрые глаза оставляли за собой тяжёлый оттенок в душе.
— Хорошо, только подожди секунду,— он отпускает холодные руки ребенка, а сам начинает искать в сумке заветную вещь, которая долгое время помогала ему самому не остаться одному, благодаря ей он смог стать хорошим человеком и научился жить правильно, жить, как человек.
Вскоре, черноволосый незнакомец достает из черного потрепанного портфеля плюшевую игрушку. Мишка с коричневой шерстью, черным носом, черными глазами-пуговками, большими ушами, и улыбкой на мордочке. В руках у него маленький листик, завернутый в трубочку, что ещё больше манило к себе девочку.
— Вот,— мужчина протянул игрушку в маленькие ручки, которые секунду спустя приняли вещь.— Этот медвежонок, изменил всю мою жизнь раз и навсегда, держи его всегда рядом с собой. Уверяю тебя, ты можешь доверить ему все свои секреты, он будет оберегать тебя и защищать от злого внешнего мира. Но смотри не влюбись, он очень привлекательный. Когда вырастишь, помни о нем и не забывай, иначе может случиться непоправимое.
Девочка слушала мужчину с некой притягательностью и вниманием, ведь как только руки коснулись коричневой шерсти, а вещь прижалась к груди, девочка почувствовала все тепло и доброту исходящую от этой игрушки. Ей казалось, будто солнышко специально грело ее тело, а сердце билось чаще, только потому, что медвежонок рядом, прямо около маленького сердечка.
Карие глаза черноволосой все также светились, смотря на смуглого мужчину, чье сердце невероятно теплое, как и у этого мишки, которого девочка держала около своего сердца.
— Спасибо большое, аджоси,— мило проговорила Ким, заставляя мужчину улыбнуться ещё шире.
— Пожалуйста, малышка,— он взъерошил волосы на макушке девочки, а Дженни лишь наблюдала за его движениями, ведь шоколадные глаза мужчины, напоминали девочки, что-то теплое, такое родное, такое близкое к сердцу.
После этого Ким вновь сорвалась с места, быстро передвигая ножками по грязной земле. Мужчина лишь смотрел вслед бегущей девочке, которая была так проворна, оббегая встречных ей людей, которые то и делали, что мешали девчушке выбраться на поверхность с этого темного туннеля.
Он улыбнулся в ответ, на то, какой крепкий дух у незнакомки, которая то и дело, что рвется к своей цели. Такая милая, такая сильная, такая быстрая, такая маленькая, но такая взрослая...
Выбравшись наружу, девочка пробежала ещё несколько кварталов к дому, прижимая игрушку, как можно крепче, ведь волнение овладевало телом, потому желание остановиться движело ею, но только вот мишка, что находился так близко к маленькому, быстро бьющемуся сердцу, забирал все плохое от девочки, не давая волнению проникать глубоко. Он не давал делать больно своей новой маленькой хозяйке неведомой силе, что все время покоится около Дженни, ведь чувствовал всю ее боль внутри, которую она так тщательно скрывает от внешнего мира.
Теперь он чувствовал абсолютно все, что чувствовала Джен; видел все ее тяжёлые воспоминания; знал то, о чем она думают в эту секунду; знал, какого ей пришлось без матери, которая вовсе не обращала на нее никакого внимания. Она совсем одна одинешенька в этом мире, некому позаботиться о малютке Дженни. О ее маленьких ручках, о ее ногах, которые сбиты в кровь, некому было объяснить сложную тему по математике, в то время, как ее ровесники живут за счёт своих родителей, пользуясь их умом и деньгами, заработанные кровью и плотью. Ким пришлось самой ходить в библиотеку и учить каждую тему детально, ее усердие поражало всех учителей. Но Ким была изгоем своего класса. Почему? А кто любит умных и прилежных девочек?
Маленькие ручки толкают железную дверь на первом этаже. Войдя в темное помещение, девочка начала красться на носочках будто боялась вспугнуть кого-либо. Дыхание участилось, а с каждым шагом касаясь холодного паркета, маленькое сердечко в груди выпрыгивало, дрожь в конечностях ломала ее, а мишка, что спасал, забирая все хорошее, был в сантиметрах от пола, ведь маленькая ручка держала мягкую коричневую лапу, так крепко, будто боялась упустить.
Шторы на окнах маленькой квартирки были задернуты, а света в помещении и вовсе не было. Шум сквозняка из-за двери наполнял квартиру, заставляя девочку сжать руку мишки крепче. В ушах отдавалось биение сердца, а от сильного дыхания грудная клетка Ким, то вздымалась, то вновь опускалась.
Наконец, сквозь тьму девочка разглядела свет в ванной комнате. Она резко остановилась, разглядывая щелку, откуда доносился белый свет, оставляя маленький проблеск на паркете. Ещё три шага и девочка окажется в ванной комнате, но что-то запрещало ей открывать дверцу, что-то держало ее, что-то в груди сжималось до атомов, создавая ком, от которого дышать было ещё сложнее. Ноги черноволосой вовсе не хотели двигаться, поддаваться вперёд, ведь она знала, если сделает эти три шага, то жизнь Ким больше не будет прежней, больше не будет такой мирной, как сейчас...
Один маленький шаг, и девочка уже была измотана морально, ей казалось, будто сейчас она упадет, что мир станет кружится, как и тогда, что все вновь обернется против нее.
Спустя несколько секунд раздумий, Дженни глубоко вдохнула, а после направилась к двери, открывая дверь той самой белой комнаты. Когда девочка открыла дверь, белый свет ослепил карие очи, а маленькая ручка стала прикрываться, защищая себя от света. Через пару секунд, зрение пришло в норму и привыкло к яркому свету, что так резал глаза. Когда же девочка, наконец рассмотрела, зеркало перед собой, то через него она увидела, лишь женскую руку, что была за пределами ванны, где находился человек...
Ким боялась повернуть голову влево. Дрожь овладела ее телом; ноги подкашивались, а по пухлым щёчками текли маленькие капельки, прозрачной жидкости. Капля за каплей оставляли за собой мокрые дорожки, отчего лицо девочки чуть щипало.
Взяв, волю в кулак Ким повернулась на объект ее внимания в зеркале. Слезы стали стекать ещё гуще. Мишка, чья лапа была сжата руками Ким, упал на холодный кафель, куда и падали девичьи слезы.
Ким видела перед собой, родную мать, чья голова была повернута в сторону малышки, а глаза женщины были уже закрыты. Одна рука свисала с ванны, на ней было множество колотых ран, а на устах бледнолицей, засохшая рвотная пена. Женщина была бедно одета, лишь в клетчатую белую рубашку и черные грязные штаны с дырами. На ногтях не было маникюра, а на голове грязные черные волосы, щеки женщины за тридцать, были в саже. Ким и сама не знала, где мать все время пропадала. Ночами, днями, неделями не являлась домой, но девочка усердно ждала мать с ужином на столе, до ночи, пока саму ее не клонило в сон...
Глаза девочки становились все краснее от слез, а осознание, что мать девочки мертва все ещё не пришло. Теперь она точно оставила ее одну в этом мире. Как теперь жить Дженни? Что теперь делать невинной маленькой жизни совсем одной ?
— Дженни, малышка,— послышался старческий голос женщины пожилых лет. Седые волосы, морщинистая кожа, хриплый голос и дрожь в руках. В ее глазах виднелись слезы, что наливались глядя на маленькую девочку с черными волосами, которая пристально смотрела на, уже покинувшее жизнь, тело.
— Дженни,— вновь окликнула девочку, старуха, а после стала на колени перед девочкой, что явно оцепенела от шока. Коснувшись холодных рук девочки, женщина хотела отпрянуть от Дженни, но любовь к девочки была сильнее. Карие глаза устремлены куда-то вдаль, пока женщина пыталась разглядеть в них огонек, жизнь, которая все время кипела в жилах Джен.
— Посмотри на меня, Дженни, смотри только на меня...— эти слова откликались лишь эхом, но вот сама девочка пробовала в неком трансе, из которого казалось никто и никогда ее не сможет вытянуть.
Теперь Дженни точно осталась совсем одна, теперь ее отвезут в детдом, где обедают те самые злые дети, которых малышке придётся терпеть ещё долгое время, ведь до совершеннолетия осталось ещё около десятилетия и она должна терпеть каждое ненавистное, отвратительное ей лицо. Все кому она может довериться это единственной игрушке.
Медвежонок, который девочка держала у себя в руках. Он грел ее сердце, он тот самый спаситель ее чистой души, он та самая блудная душа, заточенная в вещице уже около столетия. В плюшевом медведе живёт душа пропавшего парня, который давно искал чистую девушку, подобную Дженни. Такую же добрую, милую, девочку, что многое пережила, девочку с тяжелой судьбой...
Он был так одинок все это время, пока искал ту самую, но как только Ким взяла игрушку в руки, он почувствовал все ее тело, ее сердце, которое билось с неимоверной скоростью, качая кровь по телу. В тот момент он знал, что девочка испытывает безумное волнение. Он знал, сколько боли и страха находилось в конечностях девочки, что так замёрзли от зимнего ветра и снега, который кусал Дженни за пятки. Он будто пережил то же самое, что пережила Дженни, он знал все чувства внутри девочки от а до я, только коснувшись ее теплого сердечка.
Быть может он такой же? Быть может, они все же станут одним целым?
Сейчас Дженни сидела в салоне белого автобуса, где располагалось множество детей лишенные родных домов, родителей, мира в сердцах, теперь каждый из них будет бороться за собственную жизнь, собственное будущее.
Теперь и Дженни ждёт не сладкая жизнь с плюшевым мишкой у нее в руках. Ей придётся делать все ради них обоих, но она пока и не догадывается, что ее плюшевый друг на самом деле живой, столетний парень, что уже долгое время не мог выбраться на волю, но он все видит сквозь черные бусинки, все чувствует сквозь коричневую шерсть. Благодаря, этому он узнает Дженни с каждым днём всё больше, знает, как успокоить девочку, забрав у нее то или иное тревожное чувство.
Он ее спасение...
Карие, опустевшие глаза устремлены на зимний пейзаж за окном. А дыхание девочки заставляет стекло потеть все больше с каждым разом. Заметив это, Дженни нарисовала указательным пальчиком медвеженка, что так похож на того, который находился у нее в руках.
— Смотри Джуни, это ты,— девочка взглянула на плюшевую игрушку у себя в руках, а после на рисунок на стекле. Ей казалось, они были одним лицом, но вот чего-то не хватало...
— Носа не хватает,— вскрикнул мальчик рядом, будто залез в маленькую фантастическую голову Джен, прочитав ее заветный вопрос, что мучил глубоко внутри.— Вот.
Смуглый, черноволосый мальчишка наклонился к Джен, а после своим пальчиком поставил точку прямо в середине медвежьей головы. Он ярко заулыбался румяному личику Джен, вглядываясь в глаза, которые были наполнены загадочностью и удивлению. Ведь Ким слышала теплое дыхание мальчишки прямо перед собой, прямо на кончике своего носа, отчего мурашки и приятное тепло распространялись по телу девочки.
— Кстати, я Ким Тэхен, а тебя как зовут?
— Ким Дженни,— вымолвила Джен, смотря на глаза мальчишки, что так близко разглядывали ее, отчего Ким видела у глаз Тэхена, каждую ресничку по отдельности и то как густо они сложены, переплетаясь друг с другом.
Эти уголки губ, что вздымались вверх, эти растрёпанные волосы, добрые глаза, чёткие скулы на щёчках, Ким никогда и ни за что не сможет забыть вновь, ведь именно этот мальчик помогал Джен справиться со всеми трудностями, что были на ее пути. Все свои проблемы они решали вместе, вместе сидели за одним столом, даже ходили вместе в туалет, когда хитрые дети подшучивали и издевались над этой парочкой. Хотя Дженни всегда носила с собой плюшевого медвежонка, ведь боялась, что и он может пострадать от грязных рук этих хитрецов.
Джен приходилось терпеть холодную воду на своей коже, тарелки горячего супа на своей голове, горячие предметы на коже, отчего оставались ожоги, "случайные" порезы канцелярским ножом, которые ещё долгое время заживали на молодой, нежной коже.
Тэхен же защищал Джен долгое время от нападок воспитательниц и завистливых детей, пока однажды одна семья не забрала пятнадцатилетнего Тэхена к себе. Они очень хорошие и добрые люди, но Ким рвался к Дженни, словно ее личный ангел, что не хотел оставлять и на миг свою малышку, которой уже было тринадцать на тот момент.
Тэхен все время наблюдал за Ким после школы, смотрел, как она прогуливалась по зелёной поляне около огромного детдомовского здания. Он видел ее грустную мордашку, ее морщинки между бровями, когда она читала "Ромео и Джульетта", он видел все до мельчайших подробностей, но так и не смог подойти г девочки и сказать, то, как сильно скучает по ней, то как желает яркой улыбки и оголённых белых зубов. Все это время он смотрел на ее единственную фотографию, которая сделана в первую встречу на маленький телефон-раскладушка. Этого хватало, чтобы хотя бы на миг вспомнить веселые моменты с Джен, когда они убегали от злой воспитательницы, прячась в темной подсобке, в то время, как строгая, сорокалетняя женщина все ещё гналась за маленькими детишкам, проходя мимо ту самую подсобку, где они так тихо прятались...
Ким все отдал, чтобы вновь вернутся к Дженни, обнять за плечо и сказать, чтобы та не волновалась и ничего не боялась, ведь теперь он рядом. Но семья, что приютила Тэхена, собирается на заработки и переезжает жить в Японию.
Теперь у Тэхена и вовсе не будет шанса увидеть Джен вновь...
Ким, сидя у своего окна запертой комнаты, все ещё ждала своего принца, обняв при этом мягкого плюшевого Джунни, который так и грел сердечко, что билось и облевалось кровью от любви к Тэхену, который навсегда оставил ее там. Оставил убежище, оставил доброе сердце, оставил свою малышку, оставил первую любовь...
Девочке пришлось нелегко, после ухода Тэхена, она долгое время не спала ночами, она все также ждала черноволосого у окна в надежде, что тот однажды появится на горизонте и одарит ее своей квадратной улыбкой. Как бы Джен не старалась запрятать свои чувства к Тэхену, все было четным, но спустя время они перестали быть такими едким, такими ядовитыми, как раньше, перестали терзать сердце волнением и болью.
Единственный кто был рядом это обычная ничем не примечательная вещица. Девушка и не догадывается, что рядом с ней на самом деле находится живая душа, что на самом деле он с ней столько лет, что на самом деле Джун знает девушку, как облупленную. Знает ее от а до я, знает, что она ест черный шоколад, когда ей грустно, знает, что много читает романтичных книг в свободное время, что валит себя учебой, как только чувства по Тэхену снова подходят комом к горлу. Знает, что она всегда молчит и утыкается головой в руки, когда ее вещи разбрасывают по классу, а по приходу учителя, ей молча приходится все собирать на корточках, сдирая коленки в кровь.
Он знал, как она скучает по мальчику, который спас ее от одиночества, который подарил ей столько эмоций и сделал счастливой, но теперь она так далеко от своей мечты, а Джун так близок к ней. Он знал, что рано или поздно, случится то, что должно случится.
Он должен выбраться из заточения. Он обязан спасти ее...
Сейчас, глаза девушки, вновь опущены в тетрадку, а мысли летали где то в пушистых белых облаках.
Четкие черты лица обрели более взрослую форму, пухлые щёчки стали меньше, а взор стал более пофигистичным и уверенным. Казалось, в данный момент Дженни было плевать на все кроме себя, ведь она уже долгое время заперта в самой себе. Уход Кима повлиял на девушку слишком сильно. Теперь, она даже перестала о нем вспоминать, только если сделает то, что вновь вызовет воспоминания о его тени в ее воспоминаниях. Например, лежа на кровати, обнимет единственную игрушку Джуна и грустными глазами посмотрит куда-то в даль, представляя, как бы посмотрел на нее Тэхен, какими добрыми и честными выглядели звёздочки в его глазах, какой бы квадратной улыбкой он смог ее одарить.
Сейчас, девушка потупилась взглядом в тетрадку, где был риторический вопрос урока корейской литературы на сегодня. Взявшись за голову, Ким не слышала, о чем все время твердил учитель, она просто думала обо всем, что происходит с ее жизнью, и каков все же ответ.
На листе А4, был красиво написанный вопрос, с каждой аккуратно выведенной буквой: « Есть ли на Земле одинокие люди?»
Как бы Джен не старалась понять данный вопрос и ответить на него. Черноволосой лишь казалось, что она и есть тот самый одинокий человек на Земле. Да, и все ученики здесь, что слушают учителя с пустыми головами, считают также, хотя возможно они не так одиноки внутри, ведь знают, что они могут положиться на своих друзей. Если бы и у Джен были друзья; она бы тоже чувствовала себя не одной, а ведь ее друг совсем близко...
Единственный друг с кем она переписывается уже две недели в твиттере, это анонимный аккаунт. Она и сама не помнит, как завязалось общение, и где в каком из постов? Она знала только то, что может доверить ему все свои секреты и все, что мучает ее изнутри.
Сегодня утром, он предложил ей встретиться в сеульском национальном парке в пять часов. Там она и встретиться со своим "спасителем", ведь именно сердце твердило, что именно он станет заменой Тэхена.
Громкий звонок донёсся до ушей девушки и Джен испугавшись, встрепенулась с места, задев заднюю парту, так что парня, сидевший за ней, задел стол, уткнувшись ему в живот.
— Йа, аккуратнее,— крикнул на весь класс, разъяренный одноклассник с бейджем, где красивыми буквами написано «Чхве Енджун».
— Простите, простите,— уже дважды поклонилась Ким, заставляя серьезного одноклассника свести брови, оставив морщинки на переносице.
— Хватит тут мотать своей головой, а то ударишься ещё, а мне потом отмывать кровь с них? Ты издеваешься?— все больше сощурил глаза черноволосый парень, уже испепеляя Дженни своим взглядом.
— Простите...— ещё раз вырвалось с уст все той же маленькой девочки внутри, что боялась даже мухи пролетающей мимо.
— Айщ,— лишь бросил парень, после чего, забросил на спину рюкзак и скрылся за дверями кабинета.
Девушка смогла наконец выдохнуть, весь воздух, что собрался в лёгких от страха, а после взяв свою сумку, Дженни отправилась в свою комнату, дабы найти подходящий костюм для встречи с тем самым незнакомцем.
Джун, что сидел спиной к холодному окну, все упорно ждал и смотрел прямо на деревянную дверь, которая вот вот откроется а из-за нее покажется хозяйка его сердца.
Он всегда ждал Дженни, пусть она могла, не вернутся днём, а уже глубоким вечером, он всё не переставал ждать и надеяться на то, что увидит прекрасное детское личико, которое уж точно покажется слишком близко к его немного вытянутой мордочке.
Ким Намджун — полное имя столетнего парня, заточенного в плюшевом медведе с тысячу девятьсот первого года.
Спросите, почему молодой человек был заточен в плюшевой игрушке? Ответ прост, Намджун, лишь спас свою мать, которая должна была умереть и понести смертную казнь, вместо этого, Ким подставил свое тело, пожертвовав собой ради матери убийцы. Она убила невинных двух близняшек, просивших кусок хлеба, что находился у женщины в руках. Посмотрев на своего сына, который так и не притронулся к кусочку рисового теста, женщина повела двойняшек в переулок и жестоко задушила мальчика и девочку лет восьми. Она считала, что освободила их от неизбежного, защитила от смерти, защитила от мучений, но по мнению общества это было жестокое преступление. Ее должны были расстрелять, но Джун закрыл ее своей спиной обняв на последок...
Пуля вошла в грудную клетку, отчего кровь с голодных уст потекла струечкой по подбородку, а после и по грязной старой белой рубашке. Крики и всхлипы матери, были последними, что он слышал, безжизненно упав на холодную зелёную траву...
Когда же парень незаметно дышал, молодая девушка с черными волосами присела на корточки, склонившись к почти безжизненному телу. Она взяла холодную руку парня, крепко сжав в своих теплых ладонях, а после проговорила фразу, что Джун так и не смог расслышать, но после сказанной фразы черноволосая своими сладкими на вкус губами, коснулась пухлых и сухих синих губ Джуна. Спустя какое-то время Джун полежал в бессознательном состоянии, но очнулся уже в плюшевом мишке, запомнив лишь обломок той самой фразой: «Спаси невинную...»
Как бы он не вспоминал все было четным, его воспоминания с каждой попыткой становились все туманнее , что не менее беспокоило парня. Причины этому он вовсе не знал. Да, если бы и знал не смог бы даже шевельнуться, чтобы сделать хоть одно маленькое движение...
Все, что он может, это надеяться на свое спасение за счёт другого человека, который возможно вряд ли освободит Джуна намеренно.
Он все также сидел спиной к холодному стеклу, наблюдая за раскиданными вещами своей неряшливой хозяйки, к которой Ким привык, зная ее уже около десяти лет. Она обычная девчонка с неудачной фортуной; она уже давно нуждается в одном родном ей человеке, но и он, наверное, давно позабыл ее, хотя так ли это?
Девушка с взъерошенными волосами влетает в собственную дверь, чуть не упав при ее открытии, споткнувшись о порог. Железная ручка деревянной двери ударяется о шкафчик, что стоял позади той самой двери, а Дженни падает на руки, потому поза отжимания ей обеспечена. Она ещё долго смотрела на точку, что случайно нашла взглядом на полу. Она и сама не знала, что ее так привлекло. Ким все обдумывала предстоящую встречу. Взвешивала за и против, оставаясь все в той же позе, но после того, как Ким очнулась, она подвелась на ноги, открывая свой маленький шкаф, в котором всего лишь три зимних вещи.
Единственная, что могла привлечь внимание в эту холодную для Кореи зиму, это красное платье по колено, что обтягивало шикарную фигуру девушки. Красный именно тот самый подходящий для Джен, что шел ей к лицу.
Девушка пошла в туалет, чтобы переодеться. Намджун же в это время наблюдал за пухлыми щёчками Ким, уже который год. Ему безумно хочется потрогать эти их потискать за них девушку, и, наконец, чмокнуть нежную кожу, попробовав ее на вкус.
Да, странные мечты парня, что влюбился в девчушку с первого взгляда. Нормально ли влюбился в восьмилетнего ребенка, двадцатилетнему парню? Джуну казалось это нереальным, но все же желание коснуться взрослой Ким горело ярким пламенем в большом некому незаметном сердце.
Девушка выбежала из маленькой ванной комнаты, попутно застегивая замок на спине. Это безумно привлекло взор плюшевой игрушке стоящей прямо за спиной Джен. Он видел молочную кожу, виднеющиеся лопатки с ребрами, а после и чуть больше половины позвоночника, ведь каждый позвонок был виден с далека. Подняв глаза чуть выше, Джун мог увидеть застёжку черного кружевного лифчика, что так манил коснуться пальцами и расстегнуть, вещь, что так сильно сдавливала женскую грудь.
— Так осталось накраситься...
Девушка быстро уселась за маленький квадратный столик в углу для учебы и достала с маленького ящика единственную косметичку, на которую Ким долго копила, подрабатывая на кухне в ресторане напротив; ей даже предложили полную ставку, но Ким была ещё прикована к детдому, все надеясь, что однажды он станет ее искать...
Макияж у Ким занял два часа. Она все стирала и переделывала, отчего на лице оставались черные следы от подводки. Наконец, добившись нужного результата, Джен могла вздохнуть с облегчением и с улыбкой на лице взглянуть на себя в зеркало.
Красные губы, черные стрелки, черные ресницы, хлопающие время от времени, и румяные красноватые щёчки. Она сияла словно звезда от счастья. Сейчас, был счастлив и Джун сидевший неподвижно все на том же месте. Он наблюдал за прекрасной улыбкой, за локонами, что располагались на хрупких женских плечах, завиваясь локонами. Ким знал, какими счастливыми выглядят шоколадные глаза, ведь, наконец, хозяйка познакомиться с новым для себя человеком.
Дженни положила зеркальце в свою черную сумочку и мигом вылетела из команды, прихватив кожанку черного цвета.
С того момента, как в ушах прозвенел щелчок закрытой двери, что-то резко переключилось в нем, что-то вело Нама на свободу, что-то притягивало его. Он чувствовал опасность своим носом. Он знал, что обязательно сегодня, должно случиться не поправимое...
Через полчаса Дженни сидела на месте, смотря в экран телефона, ожидая хотя бы эсэмэску от незнакомца, что завлек ее сюда.
Сейчас, в парке не было ни души, отчего становилось ещё страшнее, ведь Ким стояла около большого фонтана, чувствуя, как одинокие снежинки касаются ее лица, а после мгновенно тают. Ее ноги прикрывали черные лосины. Ветер касался черных локон.
Ким стояла всего десять минут, а сама она уже безумно замёрзла, но вдруг темный силуэт подкрадывается к ней и Ким машинально поворачивается к незнакомцу в капюшоне.
— Ты Дженни Ким?
Осматривая парня, Дженни насторожились, но все же ответила.
— Да, это я.
— Тебе со мной,— нож показался в руке, что была в перчатке.
От страха Ким стала пятиться назад, а человек, угрожающий холодным оружием все больше стал идти на девушку...
В это время вся комната Дженни тряслась, будто землетрясение было только в ее комнате. Весь потолок начал опадать, оставляя белые следы на деревянном полу. Стекла начали вибрировать из-за чего Джун стал приближаться все ближе к краю подокойника, пока вовсе не упал. Зеркало в ванной разбилось, стул упал, а также учебники и косметичка Ким.
Намджун и сам не знал, что сейчас происходит, он просто надеялся на скорое возвращение Дженни, ведь она войдёт и все закончится, так казалось ему все время, когда Киму было страшно и одиноко, как в данный момент.
Вдруг его шерсть стала светиться голубым цветом, черные бусинки вместо глаз, также светились. Уши, нос, мех, лапы, все это стало исчезать, будто ветер подул на одуванчик. Голубая вьюга стала крутиться по всей территории комнаты. Сам Намджун был частью этой вьюги, что вихрем крутилась, поднимая все вещи в воздух. Даже кровать кружилась, наворачивая круги, будто плывя ро голубой поверхности. Она вскружила все, каждая пылинка витала в воздухе, каждая вещица поднималась ввысь, а зелёные обои на стенах уже полностью сошли со стен...
Сейчас, Ким был просто ветром, который все перевернул вверх дном. Ему безумно страшно, он боится, что сейчас может исчезнуть навсегда, так и не попробовав на вкус пухлые губы Ким, которые он так давно желал. Не только пухлые щёчки, но и полностью личность Дженни привлекала парнишку, что каждый раз, когда Дженни было грустно, находился в ее руках, чувствуя все тепло ее тела.
Внезапно все прекратилось. Вещи просто упали с грохотом на пол, а вот вихрь становился все меньше и меньше, пока кучка снега не образовалась в середине комнаты. Сугроб блестел от падающей луны из окна, что так напоминала маму, которая заботиться о своем ребенке, пусть и так далеко.
Огромный сугроб в виде горки, был неподвижен, но спустя секунду...
Длинный указательный палец показался из него, а после и широкая ладонь парня, что была суха, словно дерево. После и вторая рука показалась из-за снега, а тогда уже и серая макушка, где в волосах застряли блестящие белые снежинки, что являлись частью сущности парня, ведь кожа на руках блестела, словно замороженный лёд. Мышцы показались на его руках, глубоко выраженные мышцы рук, вены на руках наливались кровью, а лопатки, будто бы нарисованы карандашом, каждый кусочек, каждый контур. После показались мышцы груди, что могли завлечь каждую. Спустившись ниже можно было увидеть кубики пресса, что так давно хранил в себе парень эти сто лет.
Его голова поднялась вверх, показывая на шее выразительный кадык, а также ключицы. Острый нос, раскосые глаза, пухлые губы, скулы, словно лезвие. Весь этот силуэт ласкал свет голубой луны, протекающий по телу парня, показывая все мужские черты во всей их красе. Волосы откинуты назад, а сам он глубоко дышит, будто давно не делал этого, а теперь просто задыхается от переизбытка, ведь его грудь вздымается слишком резко.
Его глаза медленно открываются, голубой свет исчезает в них, принимая нормальный вид карих глаз. Джун опускает голову, попутно вставая на мускулистые ноги, которые прикрыты лишь шортами белого цвета по колено. Его тело светиться словно звезда. Ослепляющий свет луны подающей на парня, заставляет каждую клеточку тела блестеть, словно солнце на воду в далеких теплых морях. Профиль парня отображен тенью на противоположной стене. Казалось, все предметы, что находились в комнате, также начали сиять, как и в новый год, когда в глазах Дженни появились звездочки от одного только глотка вкусного холодного шампанского, что немного обжигало ее горло.
Джун тоже помнит, как его хозяйка впервые попробовала спиртное. Тогда и в его глазах загорелись маленькие огоньки, ведь он всегда наслаждался одним только профилем Дженни в любой ситуации, но в этот раз его привлекло личико, что так мило кривилось от одного только глотка бродящего продукта.
Сейчас, когда луна спряталась за облаками Джун выглядел словно светящийся волк, готовый на все ради своей любви, первой и последний, ведь он так и не нашел ответа о своем заточении. Он помнит только девушку, похожую до безумия на Дженни, он помнит только запах лаванды на ее волосах. Она будто богиня для Джуна, решившая оживить, решившая дать шанс невинному сердцу...
Когда наконец, Ким смог почувствовать свое тело, он опустил глаза на свои сияющие руки, смотря на ладонь, где по прежнему оставалась коричневая родинка в виде маленького семечка ячменя. Тыльная сторона руки была все также смугла, как в то время, когда семья Кима работала в поле, зарабатывая себе на кусок хлеба или хотя бы на шелковую ткань, из которой мать Джуна могла бы сшить какую-никакую одежду для себя.
Взгляд опустился на собственный пупок, он выглядел таким родным для Джуна, как бы странно это не звучало, но Ким долгие десятилетия ждал момента, этого сладкого момента, когда вновь почувствует кончики своих пальцев, когда сможет почувствовать холодный снег под ногами, когда сможет дотронуться до своей горячей кожи, словно огонь, и когда накрнец сможет коснуться губами живой плоти, ведь мечтал он об этом сладком теле уже давно. Это желание было хуже смерти. Ожидание сложная штука, требующая терпения, а Намджун именно такой человек.
Прочувствовав каждую клеточку, каждую мышцу Ким, оглядел комнату в поисках каких-то подсказках места положения его хозяйки. Он не знал зачем ищет ее, но жгучее чувство в груди так и не отпускало. Будто вот-вот случится то, о чем он уж точно пожалеет, а Джун этого так просто не оставит...
Мужчина завел черноволосую в темный переулок, где Дженни все также не видела лицо ее похитителя, но один его силуэт уже пугал ее. Нож в руке незнакомца все не опускался, что больше настораживало девушку, ведь она чувствовала спиной холодную кирпичную стену. Эта зима была самой холодной как назло, ведь Дженни ненавидела холод. Да, красота зимы обворожительна, но холод единственный страх связанный с тем днем.
- Раздевайся,- грубым голосом приказал мужчина в капюшоне, отчего глаза Дженни лишь чуть не выпали из орбит.
-Ч-ч-что?- тихо заикаясь, промурлыкала девушка, чьи губы накрашенные алой помадой начинали синеть от страха и холода одновременно.
- Быстро!- крикнул мужчина
Дженни же послушалась его слов, начиная медленно снимать с себя куртку, а после принимаясь за платье...
Джун подошел к столу, перерывая каждую тетрадку и учебник в поисках, каких-либо подсказок. Как бы Ким не старался найти те самые мельчайшие подсказки, все казалось бесполезным, ведь все бумажные вещицы уже находились на деревянном полу маленькой комнатки. Нервничая, Намджун стал забираться длинными пальцами в свои серого цвета волосы, кукожась от безысходности, а после и вовсе падая на холодный пол. Он поджал под себя коленки, утыкаясь в них носом.
- Слабый, придурок,- прорычал себе под нос Ким, отчего грудь стал светиться голубым цветом, а чувство что грудь горит, не оставляло его. Свет из его груди лился словно солнце, он освещал всю комнату, отчего Намджун лишь взглянул на шар у себя в груди, что так ярко светился.
Парень встал в полный рост, после чего, опустив карие глаза заметил только маленький клочок бумаги, которую возможно вырвало из дневника Джен, когда в комнате все кружилось и вертелось, как в сказке про волшебство.
Подняв маленькую бумажку, Джун увидел лишь "...сеульский национальный парк..."
Джун крепко сжав бумажку в кулак, так что вены густо показались на его руках, а после тело вновь стало светиться, будто яркий вечный фонарь освещающий путь святым, что только поднимаются на небеса. Жгучая боль пронзила его тело, крик доносился с его уст, так что Ким откинул затылок назад, отчего серые волосы коснулись пота на его плеах. Свет... Этот загадочный свет, что только сжигает все внутриности Джуна до пепла. Эту боль не смог бы выдержать нормальный человек, ведь свет был виден со всех щелей. Возможно, даже лунные зайцы могли заметить этот голубой свет, что поможет видеть даже слепому...
Тело Джуна сияло все ярче, вены наливались синевой по всему телу, а сонная артерия, не казалась такой зеленой и выпирающей, а уже светло-голубой, ведь теперь даже его кровь стала этого неземного цвета.
Глаза Джуна вновь стали синими огоньками, сквозь которые уже нельзя было увидеть обычного человека, ведь Ким больше не человек... Он существо, что породила Луна.
Огромная вспышка, что остановила время на миг в то время, как Джун начал постепенно уменьшаться в размерах, его руки и ноги стали стремительно становиться крошечными словно ножки жука, это было до жути больно, ведь Джун чувствовал каждую молекулу, каждую косточку, которая становилась все меньше, вростая в тело обратно. Вот и голова с туловищем стали уменьшаться, что безумно пугало парня, но его дух слишком силен, чтобы не выдержать того чувства, как парня заталкивают в самую маленькую холодную коробку. После щелчка весь свет просто испарился забирая попутно свои лучи распространенные по всему детдому.
Дженни стояла только в нижнем кружевном белье черного цвета. Дрожь настигла все ее тело; коленки сводило; кончики пальцев колол морозец, что разукрашивал автомобили на улицах своим инеем, рисуя на стеклах разные узоры, которые так манили к себе детей. Это единственное явление, что даже завораживало Джен и ее маленькую девочку внутри.
Джен прикрывалась, лишь обоими руками, но даже это не спасало от похотливого взгляда маньяка от нее. Он лишь лукаво смотрел на голое тело девушки, у которой на ногах до сих пор были черные ботинки. Она видела его карие глаза, ведь только этот участок лица не закрыт черной маской.
- Отлично, а теперь отдавай свое платье.- проговорив это парень хотел только приблизиться, но не успел это сделать, как маленькая искорка появилась между маньяком и девушкой, а после огромная вспышка откинувшая их назад. Потому мужчина и девушка оказались в разных углах. Дженни ударилась спиной о кирпичную стенку, поцарапав спину до крови, а маньяк оказался за пределами переулка, уже в неподвижном расстоянии.
Тело Дженни стало быстро холодеть, как только она коснулась снега, оказавшись без сознания...
Из-за уходящего света, который поглощало тело, показавшегося оттуда парня с серыми растрепанными волосами и полуголым телом, что вовсе не боялось холода. Он стоял, оглядываясь то вправо на Джен, то влево на преступника, что лежал не двигаясь.
Оценив ситуацию Джун понял почему должен был спасти Джен и пойти за ней следом, если бы он не сделал этого, скорее всего она была бы давно мертва...
Парень быстро подбежал к телу девушки, что бездыханно лежало на животе, а на спине он видел раны от кирпичной стены. глубокие царапины на теле его любимой волновали его, потому Джун коснулся их теплыми словно пламя пальцами, отчего голова Джен поднялась вверх, смотря на обеспокоенного Джуна и его светящиеся глаза как у ангела.
- Кто ты?- сипло проговорила Джен, всматриваясь куда-то в пустоту мужских глаз.
- Я твое спасение,- выдвл Джун, а после услышал шаги и хруст снега позади них.
Как только мужчина стал надвигаться на спину парня с ножом, лезвие которого безумно остро, Джун развернулся на мужчину, сильно ударив его кулаком так, что тот врезался в стенку, ударившись головой. Маньяк громко взвыл, взявшись за правый висок, который был в крови, после чего кровь стала медленно стекать по его щеке.
Ким же резко подошел к мужчине, беря того за ворот и поднимая в высь, в то время как сам пострадавший еще не очнулся от силы удара Джуна. Ким взглянул святящимися злыми глазами в его человеческие, в которых читался лишь страх и жажда остаться в живых. Ноги мужчины не дотягивались до земли, а от этого сердце билось еще сильнее...
- Слушай сюда урод,- дрожь пробежала по телу маньяка, а по телу Кима прошлась небольшая искра заряда, который немного передернул его, отобразившись мимолетной дрожью в коленях, но и это не смогло остановить несносного Нама.- Если еще раз тронешь мою девушку, я найду тебя и не оставлю в живых уж точно. Уяснил?- прорычал сквозь зубы Нам.
Тело маньяка дрожало, так что руки Намджуна также начинали трястись. Что именно его пугало в этом парне он не знал, но знал лишь одно, он должен уйти отсюда живым...
- Д-д-да, я б-б-больше не буду...- он неуверенно ослабил хватку, а мужчина воспользовавшись этим, он резко убрал мужские руки и сверкая пятками убежал, оставляя лишь следы обуви на снегу.
Джун выдохнул, его плечи опустились, а воздух полностью вышел из его груди. Голубые глаза исчезли, свет потух, тело расслабилось, и парень прислонился лбом к холодному кирпичному зданию. Ему стало страшно от самого себя, он до сих пор не мог осознать того, что происходило в этот вечер. Что значил этот свет? Что значит его освобождение? Парень чувствует остаточную боль в груди около сердца, эту боль нельзя было описать словами, ведь единственное, что чувствовал Джун в данный момент, лишь снежинки падающие на его черные ресницы, они касались его горячей кожи тут же тая, отчего превращались в капельки воды, что стекали по его обнаженной груди. Глаза закрыты и казалось, что Джун погрузился в некий транс. Мир для него в данный момент вовсе перестал существовать, на секунду его грудь перестала двигаться в привычном ей темпе. Он не мог... Не мог осознать, что заступился за любимого человека вновь... Он вновь пожертвовал собой.
Девушка тихо подходила к Наму, настороженно делая каждый шаг, также с опаской она дотронулась до его теплого плеча. Холодные руки коснулись смуглой кожи, одаривая своей нежностью только одним девичьем касанием, но и этого Ким не смог заметить. Дженни лишь смотрела на серый затылок парня. Она не ожидала, что Джун повернется или что-то еще сделает, она знала о том, как ему тяжело в данный момент. Знала какого, ведь чувствовала этот ком, что также оседал в горле, не давая и шанса вдохнуть свежего воздуха...
Джун не ощущал ни холода, ни присутствия девушки рядом. Он просто находился в пропасти своих мыслей, которые просто не выпускали его на волю. Он все копался в собственных воспоминаниях, забывая о реальности, забывая о том, что он живой...
Спустя секунду Джун все же очнулся и глубоко вдохнул холодный воздух, выходя из внезапного транса, который так и навивал осознать цель его существования.
Сероволосый взглянул на усталые и измучанные глаза Ким. Он бегал глазами по нежной молочной коже Джен, от лба до подбородка, описывая и предстваляя в своей голове каждую черточку, дабы запомнить ту теплоту, что образовалась минуту назад в его голове.
Девушка смотрела в глаза Джуна, утопая в них и осознавая то насколько они кажутся ей родными до неузнаваемости. Чувство, что она гдн-то видела их раньше и мысль о том, что они находились, так близко на протяжении стольких лет тоже казалась ей нереальной. Она смотрела в чистые карие очи осознавала всю боль Намджуна, ведь всего мысли были о девушке напротив, которая так игриво бегала с одного зрачка на другой. Шоколад, в котором утопала девушка, такой сладкий. Она и сама не заметила, как Джун сделал шаг вперед, коснувшись своим теплым кончиком носа ее, даже мужские руки на обнаженной талии, что уже притягивали ее ближе к парню, не волновали ее. Ким просто знала, что могла довериться ему, потому что одно его касание уже меняло ее мир.
Мужские пухлые губы все ближе становятся к алым. Девушка становиться на носочки, а снег пронзает ее пальчики холодом, но и этого она уже не чувствовала. Джун сплетает длинный пальцы за спиной девушки, тем самым становясь все ближе, уже чувствуя все тело малышки Дженни, стало впритык к его горячему прессу.
Одно касание теплых губ алых, породило чувство теплоты и уюта. Нам повелевал пухлыми губками Дженни все чаще их сжимая своими. Ким же просто поддавалась правилам ее плюшевого счастья. Его губы такие сладкие и сочные, даже на холоде при тусклом свете было видно, как сильно он мечтал сделать это, как сильно он ждал момента, когда коснется ее. Дотронется до ее обнаженных губ и будет страстно повелевать ими всю ночь напролет, ведь он влюбился в свою хозяйку и уже очень давно. Любовь Джуна так крепка и верна, так сладка и тепла, что Дженни просто таяла в его объятиях, в его умопомрачительных действиях с ее губами. Это первый поцелуй Ким и он такой долгий и романтичный, что хочется начать все здесь и сейчас.
Ким никогда не забудет вкус алых губ девушки, а Дженни не забудет, как она царапала шею Кима, мыча ему в губы от удовольствия...