Злодею каждый день делают предложение

Мужчина средних лет сердито сказал: Делаешь ли ты то, что должен делать сын?

- Говоришь ли ты то, что сказал бы отец? Послушай, это преступление — подстрекательство служанки к краже лекарственной пилюли? Мой дорогой отец,  жизнь вашего сына была почти в ее руках. Может быть, это я спровоцировал ее лишить меня жизни? Неужели я человек, который не боится смерти? 

- ... Тогда что скажешь о том, что ты оскорбил госпожу Се?

- Я восхищаюсь ею! Разве это неправильно - восхищаться? Спросите людей — кто из них осмелится сказать, что им не нравится госпожа Се? 

- ... Несмотря ни на что, ошибка есть ошибка!

Уголки губ Гуань Хэна изогнулись в улыбке, и он внезапно улыбнулся. Однако его глаза были полны холода. Его взгляд словно нож, находился на мужчине средних лет, чье лицо было черным, как железо.

Он пожал плечами и сказал самоуничижительным тоном: "Так это правда, верно?

Преступление совсем не важно. Это просто предлог, чтобы запереть меня до скончания времен. Запереть меня, пока мисс Се не умрет в одиночестве. Нет, она не сможет снова выйти замуж. Если она снова выйдет за меня замуж, брачный контракт со мной будет единственным пятном на ее лице. Он должен быть уничтожен".

Голос молодого человека становился все выше и выше, а резкость в его глазах была угрожающей.

Он отбросил все свои шутливые мысли и почти резко указал на ситуацию. Возможно, это было потому, что человек, стоящий перед ним, был его отцом, членом семьи, о котором он заботился больше всего, а также тем, кто не мог вынести вреда, который исходил от него больше всего.

Уголки рта Гуань Хэна изогнулись в горькой улыбке. Он посмотрел прямо на мужчину средних лет и покачал головой: "Если подумать, должен ли я молиться, чтобы она умерла в одиночестве, для того чтобы спасти свою жизнь?"

- Как ты смеешь проявлять неуважение к юной леди!

Кто-то в толпе сердито выругался. Голос был нежным, и было смутно понятно, что это женщина.

Услышав это, Гуань Хэн скривил губы и усмехнулся.

Он скрестил руки за головой. Гуань взглянул на источник голоса и презрительно сказал: "Я просто хочу кое-что сказать прямо. Я не похож на некоторых парней, которые скрывают это и не смеют видеть других ... "

"Вздох".

Мужчина средних лет внезапно глубоко вздохнул, прерывая жалобы молодого человека.

Он сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул. Затем он поднял голову и искренне сказал: "Хэн-эр, это был не отец, который намеренно усложнял тебе жизнь".

- Подумай об этом хорошенько. С тех пор, как ты был маленьким, что отец говорил тебе больше всего? 

Гуань Хэн сказал: "... Смотри, вон там одна красивая девушка. Она хочет, чтобы я ходил и согревал ее долгими ночами?"

Лицо мужчины покраснело. "Я никогда этого не говорил!"

- ...С сегодняшнего дня и впредь она твоя тетя.

- Это тоже не то! - Мужчина средних лет высморкался в бороду, сердито посмотрел и громко вздохнул: "Притворись дураком, притворись дураком!"

При этом он несколько раз покачал головой. Его нахмуренные брови нахмурились еще сильнее. В уголках его глаз появились мелкие морщинки, а в глазах появился мутный водянистый свет.

На этот раз он был ослеплен не пеплом на стене, а искренними слезами.

Его глаза были полны печали и беспомощности. Он несколько раз покачал головой и вздохнул. - Хэн-эр, ты был умен с самого детства. Отец действительно надеется, что ... ты сможешь иногда притворяться бестолковым.

Гуань Хэн поднял брови и возразил без малейшего следа вежливости: "Твой сын не может не знать, как притворяться бестолковым, он в этом лучше всех".

"Но есть некоторые вещи, которые вас не обманут, например, свобода".

Мужчина сказал: "А как насчет жизни?"

Гуань Хэн был ошеломлен.

Он недоверчиво открыл рот, но не смог произнести ни единого слова. Его разум метался и метался, но была только одна мысль: "Действительно ли ситуация настолько серьезна, что может лишить его жизни?"

Солнечный свет упал на листья. Каждый раз, когда дул ветерок, ветви и листья дрожали, создавая кристально чистый свет, похожий на озеро.

Этот свет отражался в глазах двух людей, которые противостояли друг другу. Выражение лица мужчины средних лет было загадочным. Гуань Хэн уставился на него, не моргая. Его лицо снова побледнело со скоростью, видимой невооруженным глазом.

Се Цзыю всегда был злодеем. Это был его первый раз, когда он взял на себя роль золотого пальца. Он также впервые стал свидетелем роста главного героя.

Он посмотрел на красные глаза молодого человека, они были налиты кровью. Он не мог не почувствовать небольшую душевную боль.

Он явно не сделал ничего плохого. Он явно искренне защищал семью. Просто молодой человек был выдвинут на передний план бури из-за того, что другие люди боролись за льготы. Он кропотливо терпел это более десяти лет. Он постоянно нес тяжелую ношу. Но сегодня, по наущению феи семьи Се, все развалилось.

Внезапно мужской голос в толпе прошептал: "Зачем проходить через столько неприятностей? Просто убейте".

Хотя голос был тихим, этого было достаточно, чтобы все услышали.

Гуань Хэн внезапно поднял голову и посмотрел на источник голоса.

Несколько младших братьев семьи Гуань поспешно опустили головы, делая вид, что их интересуют опавшие листья на земле.

Опавшие листья были сметены ветром, и когда они перевернулись, на них были видны гниющие следы насекомых, грызущих их стебли. Гуань Хэн посмотрел на темные клубящиеся облака перед ним. В одно мгновение он почувствовал, как будто его сердце разрезали ножом.

Се Цзыю услышал, как он тихо бормочет себе под нос. Он сказал легко: "Эти люди - мои друзья. Каждый день, когда мы встречались, они называли меня Хэн-гэ*".

*"Гэ" является сокращение от "гэгэ", а это иероглиф 哥哥 — старший брат, в свою очередь "ди" - сокращение от "диди" —  弟弟 — младший брат

Услышав бездушный голос молодого человека, нос Се Цзыю стал кислым. Впервые в своей жизни он твердо почувствовал, что не стоит этого для другого человека.

Особенно когда он посмотрел через край нефритового браслета и увидел холодные и жесткие лица в толпе. Старейшины семьи Гуань Цзя, дети клана и даже слуги управляющего ... все смотрели на Гуань Хена жадными и отвращающими взглядами. Они совершенно забыли, как угнетали главного героя последние десять лет, чтобы заслужить славу для себя.

Подобно группе кровососущих пиявок, они жадно вцепились в тело молодого человека, высасывая его плоть и кровь. Мало-помалу они построили деформированное гнездо, похожее на Гуань Цзя.

Теперь, когда Гуань Хэн потерял свою роль, они решительно ушли. Они были эгоистичны и бессердечны. Прежде чем уйти, они даже яростно наступили на тело молодого человека, покрытое шрамами, чтобы убедиться, что он навсегда провалится в трясину, не в силах перевернуться.

Взгляд Гуань Хена был полон надежды, когда он осматривал толпу. Его глаза сканировали знакомые лица одно за другим с умоляющим выражением на лице.

Но все избегали его взгляда. Они опустили головы, пережевывая свою совесть и мораль и проглатывая их в желудках.

Молодой человек, который был в центре внимания, когда-то был столпом всей семьи Гуань Цзя. Но, напротив, это была также темная история всей семьи Гуань. Это было прошлое, которого все боялись избегать.

Блеск в глазах Гуань Хэн потускнел.

Он вдруг тихо рассмеялся, его голос был безутешен, как скрежет гравия.

Затем молодой человек убрал свою улыбку. У него был прямой нос, брови холодные и строгие, словно вырезанные ножом. Его брови даже показали след уравновешенности, который не соответствовал его возрасту.

Он повернул голову, его взгляд был прямым, он смотрел на мужчину средних лет. Он сказал слово за словом: "Я. Не. Могу. Быть. Глупцом!"

Все вокруг погрузилось в тишину.

Мужчина средних лет глубоко вздохнул и медленно закрыл глаза.

Его голос был глубоким и глубоким, когда он сказал: "Хэн-эр, тебе не следовало раскрывать свое культивирование Сюань Ци".

Если бы это попало в глаза людям, это стало бы катастрофой.

Гуань Хэн усмехнулся и холодно сказал: "Что должен делать сын? Закрыть глаза и ждать смерти? "

Глаза мужчины средних лет были полны боли, когда он тихо сказал: "... Вчера у твоей тринадцатой тети произошло счастливое событие. Доктор Сюань проверил, это мальчик ".

Гуань Хэн: "... ..."

Молодой человек снова был ошеломлен.

Се Цзыю тупо уставился на Гуань Хэна, его глаза были полны печали. Его черные волосы были высушены ветром и развевались взад и вперед по его крепким щекам, как ряска*, покинувшая свои корни.

*Ряска 萍 píng - водяное растение. Но здесь образно в значении: не имеющий корня, неустойчивый

Голос молодого человека был хриплым, когда он выдавил улыбку: "Значит, у меня будет младший брат? Это здорово, поздравляю ".

Мужчина средних лет сказал: "Итак ... Ты больше не мой единственный сын."

Гуань Хэн кивнул и сказал: "Я понимаю". После паузы он повторил: "Я понимаю".

Он был не единственным. Поэтому, даже если бы он пожертвовал собой, это было бы не так больно.

Хотя на губах Гуань Хена играла улыбка, его глаза были темными, как глубокий пруд. Энергия, которая принадлежала молодому человеку, была подавлена. Усталость и уныние, которые были спрятаны в глубине его сердца, тихо проявились, как призрачный огонь, слабо мерцающий в его тусклых глазах.

Сердце Се Цзыю внезапно дрогнуло.

Он с грустью подумал, что если бы он не был злодеем, возможно, он мог бы похлопать главного героя по плечу и слегка обнять его.

Пока он думал об этом, зеленый нефритовый браслет внезапно переместился в соответствии с его волей. К запястью молодого человека прилип ледяной холод.

Освежающая прохлада распространилась по его локтевой кости, как будто он съел свежую дыню летом. Было уютно и свежо, рассеивая удушающую жару. Сердце Гуань Хэн внезапно пропустило удар. Хотя это было слабо, его нельзя было игнорировать.

Это прикосновение вывело молодого человека из транса. Гуань Хэн сильно моргнул, и его крепко сжатые руки расслабились.

Он поднял правую руку и положил ее на левое запястье. Он нежно погладил нефритовый браслет на мгновение, прежде чем испустить долгий вздох.

К Се Цзыю внезапно кто-то прикоснулся, заставив его на мгновение остолбенеть.

Ладонь молодого человека была теплой, как маленькое солнце, которое никогда не погаснет. Его нежное прикосновение заставило его почувствовать себя немного неловко.

Но прежде чем он успел возразить, он услышал чистый голос Гуань Хэна, полный искренности: "Я не хочу сидеть здесь и ждать смерти, и я не хочу быть в ловушке до конца своей жизни. Отец, если ты все еще дорожишь своим сыном, почему бы тебе ... не сослать его на хребет Ло?