6
Я долго мог бы предаваться романтическим мечтам, но карусель событий завертелась просто бешено. Не успел я и глазом моргнуть, как наступил сольный полуфинал, то есть тот, где я должен сам за все отдуваться.
Мне казалось, что мандраж остался далеко позади, но в утро битвы мне было почему-то так страшно, что у меня рука дергалась, когда я чистил зубы, из-за чего я почистил больше лица, чем самих зубов. Не хотелось ни ярких нарядов, ни выпендрежа перед залом, ни аплодисментов, ни даже победы – лишь бы все это побыстрее кончилось. Думаю, профессиональным спортсменам знакомо это чувство.
Взяв себя в руки, я побрел-таки на стадион.
По ходу у всех было подобное нервное настроение. Я заметил, что даже в 200-тысячном зале мне всегда удавалось находить своих персональных поклонников: парня в костюме дракона, Гоги, Тамару, лингвиста с соловьями на плечах и теперь уже вся сборная Украины за меня болела. Всех отыскал, всем кисло улыбнулся и вяленько помахал ручкой.
Петрович тоже особо не выпендривался ни в затяжной речи, ни в одежде.
- Сегодня начинаются дуэли, - сказал он, и зал взорвался от восторга.
«Да уж, теперь точно буду отдуваться сам», - подумал я.
- Участники поделятся на пары с помощью старой доброй игры «Камень. Ножницы. Бумага». Победитель выберет себе соперника, остальные сразятся между собой.
После этих слов я подумал, что в случае победы я обязательно сражусь с Майком, а Валери пускай рвет Губу.
Но планы планами, а на деле мы подошли в центр и начали трясти пальцами. Несколько раз вышла каша-малаша. Самое интересное, что нашу детскую шалость транслировали на огромных плазменных экранах, да еще в замедленных повторах. Нет, Петрович все-таки не может без приколов.
Мои планы рухнули – Майк порезал ножницами наши три бумажки, и выбрал себе в соперницы Валери. Мне пришлось рубится с Губой.
Затем нашему взгляду открыли две 50-ти метровые вышки с бассейнами. С них мы должны были прыгать, а в полете с помощью специальных баллончиков нарисовать выписать в воздухе какую-нибудь красивую фигуру, как это делают самолеты на парадах. Конечно, без магии полета здесь не обойдется. Нам давалось три попытки, из которых жюри оценивало лучшую. В жюри сидело пять человек: Жан и Поль Хрю, и три музыканта Довгого Панчо.
Я никогда не был экстремалом, поэтому даже взобраться на 50-ти метровую высоту мне было страшно. Я забыл все, чему учил меня Аладе. Более того, сосредочится на полете не удавалось из-за волнения за Валери. В общем, Губа удачно прыгнул и в воздухе выписал четкий символ конопли, а я рыбой ушел в воду. К счастью, устроители что-то намудрили с гравитацией, поэтому я не почувствовал боли от удара об поверхность воды. Уже хорошо.
Говорят, второй прыжок у парашютистов еще страшнее первого – со мной случилось то же самое. Я не боялся больно удариться, но все равно не мог сконцентрироваться на удачном прыжке. Кое-какие советы Аладе мне удалось вспомнить, но они тоже особо не помогли – Губа порадовал фанатов гитарой, а я – огромными брызгами.
Второе купание освежило меня и привело в состояние полной боевой готовности. Даже если Валери победит, то мое поражение все равно не позволит мне осуществить свой план, так что переживать нужно сейчас именно за себя. Мысленно отпустив возлюбленную, я подошел к краю и посмотрел, но не вниз, как раньше, а вверх. Я забил косяк, дунул, расправил руки, подпрыгнул и полетел.
Когда я оторвался от земли, фантазия сама подсказала мне нужный образ – тюльпан. Я никогда не умел рисовать, но это был тот уникальный случай, когда физический полет совпал с полетом души. Мощный прилив вдохновения компенсировал отсутствие мастерства, и я нарисовал в воздухе ало-желтый, можно даже сказать огненный тюльпан. Одного тюльпана мне показалось мало, и я нарисовал целую клумбу. Закончил свое выступление я филигранным парением над водой.
По-видимому, Губа не ожидал моего успеха, ведь последним его рисунком была простенькая растаманская шапочка.
Как говорят в попсовых телешоу: «Теперь все внимание на жюри».
Судьи подняли две таблички с именем Губа Вмарле и три с моим. Я победил.
Не успел я обрадоваться, как диктор по стадиону объявил, что с аналогичным счетом Майк победил Валери. Я хотел помчаться ее утешать, но ее поклонники отговорили меня, заявив, что сейчас она хочет побыть одной.
Ненависть к Майку захлестнула меня. Казалось, лучше бы я проиграл. Я бы отдался мрачным чувствам, если бы не увидел печального Губу.
Я подошел к нему, похлопал по плечу и сказал:
- Ты – отличный музыкант. Курить план и обкидываться едой может каждый, а вот музыка – удел избранных. Я даже немного завидую тебе. Не продолжай дела Боба Марли, - сказал я и после паузы добавил, - а начинай свое. Ты крут.
Капитан сборной Ямайки приободрился, да и я развеялся. А никто и не обещал легких полуфиналов.