8
Не успела закончиться 1/16 финала, как началась 1/8. На этот раз я уже полностью был готов к бою. У меня не подкашивались коленки и не дрожали руки. Я знал, что меня на арене не убьют и даже не покалечат (ну, если я сам не умудрюсь покалечиться). Говорят, что второй прыжок с парашютом страшнее первого, но в данной ситуации я опровергал эту мудрость.
Уже известно, как я добираюсь в Колизяум, поэтому не буду повторяться, тянуть резину, а сразу перенесусь на место событий.
В прошлый раз я стоял на арене, будто бы меня сюда насильно загнали, а теперь я всем своим видом говорил, что добровольно пришел сюда. Напротив меня стояло пятнадцать человек, в том числе и Майк ванн Дайк. Все они также выглядели гораздо увереннее, чем в прошлый раз.
Приятно было, что я знал тех, кто за меня болеет. Конечно, не все тысячи людей (а к тому, что за меня болеют тысячи я так и не привык), но точно знал Гоги, Тамару, паренька в костюме дракона, которого я вылечил от страха, Николая Тугодума, филолога с его девушкой и, как же без них, соловьев. Один из них, кстати, подлетел ко мне перед матчем, сел на моё плечо и пожелал удачи. Смотрелось это очень красиво. Я не остался в долгу и что есть мочи свистнул. Надеюсь, где-то сотню поклонников этот жест мне прибавил, ведь в Тяге, в отличие от Киева, подобные забавные инициативы поощряются, а не высмеиваются.
Виновник торжества, Пётр Петрович Петров, он же Пётр Первый, не заставил себя долго ждать. Когда фанаты излили свою любовь на участников, он вышел, чтоб дать старт новому этапу соревнований. В этот раз на нем вместо чуба красовался ирокез с российским триколором на голове (красный, синий, белый; эти цвета порадовали не только русских, но ещё и французских, голландских и чешских типочков). Кроме этого, он отвесил реверанс грекам, надев длинную золотистую тогу.
- Уважаемые типы и их типыни, сегодня мы делаем второй шаг в нашей нелёгком, но веселом пути. Если Вы снова пришли на трибуны, значит, начало Вам понравилось.
Зал одобрительно захлопал.
- Мы не привыкли понижать планку, поэтому в этот раз придумали не менее захватывающее, как нам кажется, соревнование. В этот раз не будет ничего кровавого, хотя, по правде, и в прошлый раз ничего такого не было. Теперь мы гуманнее отнесемся к нашим участникам. Вместо того, чтоб пугать их, мы накормим изголодавшихся бедолаг. Но так как они взрослые, пусть лучше сами накормят друг друга.
Петрович попросил внести 16 столиков с самой разной едой.
- Сегодня наши герои будут обкидываться едой. 8 самых чистых из них проходят дальше, остальные – продолжат обедать уже вне Колизяума. Сейчас я уйду с поля боя, и мы начнем.
Я подошёл к элегантному столику, на котором стояла табличка «Вася Иванов». Остальные подошли к своим столикам. Петрович залихватски крикнул «Понеслась», и битва действительно понеслась. Из спокойных, сосредоточенных, рассудительных людей мы превратились в огромный хаотический поток. Первые минуты никто не знал, что делать, поэтому все хватали первые попавшиеся продукты и кидали их куда подальше. Со временем пришло осознание, что помидор, например, оставит пятен больше, чем огурец и, соответственно, стрелять им гораздо выгоднее.
Подобное я видел разве что в фильмах, где происходят тюремные бунты. Но в их случае обкидать друг друга не самоцель, а только способ отвлечь охрану; мы же по-детски наслаждались этим развеселым процессом, забывая, что участвуем в серьёзном турнире.
Всё было относительно нормально, насколько в принципе может быть нормальным обкидывание едой, пока какой-то голос не начал кричать мне «Влево!», «Вправо!», «Пригнись!» и т.д. Вначале я особо не заморачивался над его предложениями, а потом попробовал и понял, что они реально помогают. Кричат мне, например, «Ложись», я ложусь, и надо мной тут же пролетает пластмассовая тарелка с макаронами.
Мне очень хотелось узнать, кто этот таинственный незнакомец. Вроде не соперник – им нет резона помогать мне. Из зрительского шума тоже ничего внятного расслышать невозможно. Тогда кто?
Помощником оказалась рыба, лежащая у меня на столе. В этой стране не было времени удивляться тому, что рыбы разговаривают. Насколько можно быстро он представился мне «Омуль Вяленный», и дальше я уже сражался не один. Остальные тоже понаходили себе всяких сушеных вобл и жареных карасей и продолжали сражаться по принципу «одна голова хорошо, а две лучше». Но в голове моей рыбы, видимо, было меньше, чем у остальных, жира и больше фосфора. В итоге, мы справлялись лучше всех. У меня появилось только маленькое пятнышко от кетчупа на рубашке и все.
Гениальность Омуля не знала границ. Он первый предложил мне перевернуть столик и таким образом забаррикадироваться. Теперь мне не приходилось бегать и уклоняться. Пока соперники спёрли мою идею, я успел их хорошенько обстрелять.
Дела шли идеально, пока не произошло одно ужасное событие. С неба начали падать косяки. Понимаете, также падать, как дождь в Киеве. На мгновение и зрители, и соперники отвлеклись от всего происходящего и устремили глаза вверх. Ступор. Через несколько секунд большая часть противников помчались за косяками. Чёрт дернул меня побежать вместе с ними.
Последнее, что я помню, это душераздирающий вопль Омуля «Нет!», похожий на крики в американских фильмах про войну. Наверное, Ева, вкушая запретный плод, чувствовала нечто подобное. Я знал, что здесь есть какой-то подвох, но искушение победило здравый смысл. Я забил косячок, вдохнул такую долгожданную струйку дыма и...
Очнулся я на трибунах весь в какой-то подливе, со шлемом из кожуры дыни на голове и петрушкой на усах. Наверное, я выглядел очень смешно, но мне было не до смеха. Мыслить вразумительными предложениями я ещё не могу – меня охватила неосознанная тоска. В тот момент разделял её со мной только Омуль, не осуждая, но сочувствуя.
Когда все курнувшие раздуплились (а их, по словам Омуля, было 10; 6 человек не курнули и автоматически победили), к нам начали подходить организаторы и проверять чистоту наших одежд. Конечно, за такую «чистоту» родители меня дома убили бы, но все же надежда умирает последней.
Процедура закончилась, и Петрович стал объявлять результаты. Первое место занял Майк ванн Дайк. Я порадовался за лучшего друга, несмотря на свою неудачу. Дальше звучали имена, которые были на слуху после первого матча: Губа Вмарле, Николай Ставрижкин, Валери... После шестого места я напрягся. Седьмое занял, увы, не я. А при объявлении восьмого Петрович начал такую тягомотину, что я готов был обматерить его после матча, не взирая на все его президентство. Не буду повторять всего его бреда, но дошло до того, что он пригрозил назвать последнего участника на следующем этапе. Легко ему шутить, а у девяти человек от страха поджилки тряслись. В конце концов, Петрович все-таки объявил, что без Васи Иванова этот Турнир не состоится.
Сил на радость у меня не было, зато за меня это сделали мои болельщики. Особенно радовался за меня паренек в костюме дракона. Он-то и поднял мое паршивое настроение.
Уставший и разбитый, я брел к выходу стадиона, надеясь покупаться в джакузи и не только, чтоб расслабиться, а хотя бы для того, чтоб очиститься от этой мерзкой коричневой жижицы на моей теле. Омуль верно лежал у меня под мышкой.
Финальным актом трагедии стал тот факт, что Николай Тугодум после этой битвы решил повременить с моим дебютом в сборной. Да, только этого не хватало!