Вася Иванов

У меня самое оригинальное имя в мире – Вася и самая необычная фамилия – Иванов. Мне двадцать лет. Я учусь в Киевском государственном университете химо-физо-гео-био-лингво-нано-микро-астро-юридических наук. Да-да, и такие науки тоже есть. Мой рост – метр семьдесят пять, вес – семьдесят килограмм, IQ – неизвестно. Неизвестно, есть ли оно у меня вообще. Если бы было, меня бы не занесло в такие дебри, о которых пойдёт речь дальше.
Я, как бы это помягче сказать, типочек. Укурок, глюколов, планокур. О том, что такое «корабль», «пятка», «коробок», «бульбулятор», «шмаль» и так далее, я знаю не понаслышке. Шкафы моих сокурсников заполнили учебники и конспекты, а мой – вот такая дрянь.
Живу я с родителями. Любой человек, который в двадцать лет живет с родителями, чувствует себя неудачником. Даже тот факт, что я – киевлянин, столичный житель, в такой ситуации меня не особо радует. Лучше бы я учился где-нибудь в глуши, но сам. Но моей маме так спокойней. Так что, я разрушаю себя у неё под носом.
Я – неудачник. Природа не наградила меня ни умом, ни физической силой, ни красотой, ни работоспособностью, ни целеустремленностью, ни каким-нибудь, хотя бы крошечным талантом. Я небогат. Никакой личной жизни. Даже выражение «обычный человек» - слишком громкий комплимент в мой адрес.
Если вы обладаете таким же набором «качеств» и считаете, что косячок – выход из ситуации – вы глубоко заблуждаетесь. Кроме проблем с учёбой, родителями и друзьями, вы ещё получите проблемы со здоровьем. Вот и всё. Стоит ли этого временное забвение?
Я знаю людей, у которых можно нарыть веселенького. Невесёлые это люди. Зачастую сами они не употребляют, чтоб из продавцов не сделаться покупателями. Первую порцию мне предложили бесплатно, за следующие пришлось платить. Торговцы ждали, что я с собой кого-то приведу, но я принципиально решил не втягивать в это болото других. А ещё они ждут, что я когда-то пересяду на что-то потяжелее, а для них, соответственно, подороже.
В общем, я решил бросить. А как бросают наши люди? Если хотят бросить курить, то напоследок выкуривают прощальную сигарету, но этого мало, и они добивают пачку. Если хотят бросить пить, то устраивают буйную вечеринку, где напиваются вдрызг. Во время похмелья на помощь приходит баночка пива, затем другая, а вечером следует продолжение банкета. В итоге, вопрос о завязке перестаёт быть актуальным – тут хотя бы из запоя целым выбраться.
Я знаю, о чём говорю – сам пытался бросать и курить, и пить. Бросать не получалось - получалось пересаживаться. Когда стало жаль лёгких, с сигарет пересел на алкоголь, когда печени – на травушку-муравушку. Теперь обратно жаль лёгких, но пересаживаться дальше я не собираюсь, точнее, боюсь. С иглы соскочить удаётся немногим.
Разве было что-то хорошее в планокурении, если я так им увлёкся. Не буду сейчас описывать состояние улёта, просто вспомню несколько забавных фактов. Моя мама плохо готовит. То пересолит, то недожарит, то вообще в рецепте ингредиенты перепутает. Возможно, в этом я в неё. Я тоже вечно что-то разобью, разолью, рассыплю, потеряю или сломаю. Мы с папой молчим из вежливости, но иногда бывает настолько невкусно, что отношение к еде видно на наших лицах. Маму это втайне огорчает. Но когда и курну, то меня так пробивает на хавку, что я готов есть хоть пересоленный десерт, хоть сладкий борщ. Для меня хлеб в таком состоянии вкуснее шашлыка в обычном. А что для мамы лучше сына, уплетающего за обе щеки её блюда? Однажды меня так пробило на еду, что я грыз не размороженную курицу. Когда мама вошла на кухню и увидела это, я придумал самую глупую отмазку в своей жизни: «Мама, я язык чаем ошпарил».
А вот еще такой случай. Однажды к нам пришли гости. Один из них считал себя остроумным и вечно рассказывал бородатейшие анекдоты. В тот раз, чтоб показаться современным, он ещё и пересказывал ролики из Интернета (минимум, пятилетней давности). Минутный ролик он затягивал минут на десять, чем сильно утомлял и нас, и других гостей. Все вяло улыбались только для приличия, а анекдотчик оказался непонятливым. Тогда я рискнул и предложил гостям печенье с сюрпризом, какие делают в голландских кофешопах. Риск себя оправдал. Такого успеха у юмористов не было со времен Чарли Чаплина. «Колобок повесился» - взрыв хохота, «Ляп (самый короткий анекдот про альпиниста)» - все надрывают животы от смеха.
Идею с весёлыми печеньями, к слову, мне предложил, наверное единственный друг, Майк ван Дайк, однофамилец знаменитого ди-джея. В школе у меня, конечно, были друзья, но все они разъехались, а те, что не разъехались – отморозились. Мне так даже легче. Не нужно ни перед кем оправдываться в том, что ты в жизни ничего не добился. Майк – это моя копия, только живущая в стране, где хранение конопли и марихуаны не считается преступлением. Он не чувствует себя преступником и не волнуется, когда идет по улицам с коробком в кармане. Но я не призываю к легализации травы. Ну, разве что, только для себя. Шучу.
Перед тем, как бросить, я хотел списаться с Майком и сообщить ему об этом, важном для меня, решении. Одна проблема – компьютера дома у меня не было. Денег на компьютерный клуб тоже. Вернее, деньги были, но не на компьютерный клуб. Поэтому я пошёл в университет вечером, надеясь успеть заскочить до закрытия кабинета информатики (я так уже делал).
На этот раз я успел к самому приходу уборщицы. Пожилая, добрая женщина выглядела настолько трогательно, что я предложил ей помочь помыть аудиторию. Это звучало несколько неправдоподобно, но, по-видимому, она верила, что мир не без добрых людей и впустила меня с ведром и шваброй в кабинет.
Я быстро подбежал к одному из компьютеров, включил его и зашел на свою страницу. Майк, к счастью, был в онлайне. Я написал ему о том, что бросаю. Это оказалось для него неожиданностью. Мой голландский друг долго уговаривал меня не делать этого, но я был непреклонен. После длительных уговоров Майк всё-таки принял моё решение и предложил напоследок один рецепт, который он держал для исключительных случаев. Я пообещал ему, что воспользуюсь им и обязательно опишу ему свои ощущения.
Я уже готовился выключать компьютер, как в кабинет вошёл преподаватель информатики Алексей Данилович, которого я называл Алексеем Дебиловичем. Именно этого я и боялся. В информатике я не совершенно не разбирался, да и как может что-то понимать в ней человек, у которого нет компьютера. Для любого нормального человека аргумент логичный, но только не для Дебилыча. Он придумал контраргумент: «У Галилея не было космического корабля, но он что-то понимает в астрономии, а тебе что мешает?» Этот Бил Гейтс недоделанный постоянно меня валил,
а такой ситуацией просто не мог не воспользоваться:
- Кого я вижу, Иванов! Алгоритмы мы составлять не умеем, зато как в чате зависать, так мы первые! Что-нибудь сделать для науки мы не можем, зато пользуемся плодами научно-технического прогресса!
Умеет же забрасывать умными словами! Половину из его речи я не понял, но это не важно, а важно то, что надо придумать отмазку. За секунду в моём мозгу пронеслось несколько вариантов, из которых я, по обыкновению своему, выбрал самый неправдоподобный:
- Я мыл пол и поскользнулся.
- И упал на компьютер? – презрительно спросил он.
- Упал на компьютер и случайно его включил, - продолжал бредить я.
- Надо же какие совпадения. Новое слово в теории вероятности! Компьютер не просто включился, а и зашел на твою страницу.
Алексей Данилович выдержал сладкую для него и невыносимую для меня паузу, а затем безжалостно заявил:
- Тряпка сухая.
Я готов был провалиться сквозь землю от стыда, причём стыдно мне было не только перед преподавателем, но и перед уборщицей. Я забыл об обещании помыть пол. Если б не информатик, я бы, скорее всего, так и ушёл.
Препод насладился краской стыда на моих впалых щеках и вынес приговор:
- Ты помоешь пол не только в моём кабинете, но и во всём корпусе. Это раз. А ещё завтра ты мне принесёшь реферат на 50 страниц и не просто скачанный, а творчески переработанный. Мне абсолютно всё равно, где ты его достанешь. Если нет, то я поставлю перед деканом вопрос о твоём исключении. Швабру в зубы и вперед!
Я был раздавлен, унижен, разбит. Мой взгляд выражал беспомощность и одновременно с этим несогласие. Дебилыч прочёл всё и объяснил:
- Ты проник в мой кабинет в не учебное время. Тебе никто не мешал зайти сюда вовремя, не нарушая никаких правил, так что ты ещё легко отделался.
Делать нечего, я взял швабру в зубы и помыл десять кабинетов.
Из университета я не просто вышел – меня вытолкнула оттуда какая-то внутренняя мрачная сила. Зажмотил червонец на компьютерный клуб, блин. Есть же гады, которые только и ищут повода, чтоб тебе подляну сделать. Жаль ему этого компа, что ли?
Я долго ещё материл его про себя, пока озлобление не перешло в равнодушие. От неизбежного не уйти. Рано или поздно меня должны исключить, потому что мне совершенно наплевать на учёбу. Мне, вообще, на всё наплевать. Хотелось только хорошенько курнуть, да так, чтоб травяная дурь выбила другую дурь – дурь из моей головы. Я купил некоторые ингредиенты в аптеке и продуктовом и пошёл домой.
Дома все уже спали – это мне на руку. Я закрылся в своей комнате, достал пакетик травы, бутылку и начал химичить. Да, приготовление улётного курева стало для нас с Майком чем-то вроде научных экспериментов. В этом деле мы были разрушителями легенд. У нас даже есть такая формула: K = V умножить на n, умножить на S и поделить на Z. V – это объем буля, n – количество тяг, S – состояние во время курения, а Z – завтрашнее. К – это итоговый кайф.
Как и у всяких алхимиков, у нас была своя идея-фикс, и эта идея – Эликсир счастья. Мы мечтали нахимичить такую смесь, после которой человека не просто накрывала волна эйфории, а на всю жизнь осталось бы ощущение счастья! Вот какая грёза. Возможно, сейчас я курну что-то близкое к эликсиру.
Я долго и с удовольствием готовил курительную смесь. С точностью до миллиграмма я исполнял предписания Майка. Вот так, вся моя любовь к новому и старательность уходили на пустое, никому, кроме меня не нужное, дело. Но мне в тот момент было все равно. Я предвкушал улёт.
Ах, как я улетел. При том, что объем смятой бутылки и количество тяг – величины постоянные – константа, - кайф при вдыхании переполнял через край. Надо будет завтра позвонить коллеге и сказать, чтоб этот рецепт он поместил на верхнюю строчку нашей таблицы. Это была последняя конкретная мысль перед тем, как сознание начало отражать мир исключительно образно. Такое 3-D и аватару не снилось. Передо мной оживали образы из Властелина Колец, Волшебника Изумрудного Города и другой фантастики, причём образы исключительно положительные. Эльфини танцевали с гномами, маги устраивали лазер и файер-шоу, деревья на улице превращались в энтов и шли разрушать Верховную Раду. Вечер бесподобен!
В наших научных экспериментах мы добились многого. Во-первых, после потребления у нас не краснели глаза, а, во-вторых, не было того дебильного смеха «гы-гы-гы», из-за которого можно запросто спалиться. Мы гордились этими инновациями. Каково же было моё разочарование утром, когда всё обломилось. Глаза у меня покраснели, руки тряслись, голова болела, лоб был горячим, щёки холодными, а нос мокрым, как у собаки. Меня одновременно тошнило и пробивало на хавку, бросало в жар и холод. Долгое время я просто не мог встать с кровати.
Какой-то идиот позвонил мне и послал на пару. Я тоже послал его на, но не на пару. Заявления о том, что информатик лютует, на меня никак не действовали. Если у вас болит все тело и паскудно на душе, никакое исключение из университета вас не испугает. А если испугает, значит, недостаточно болит.
Итогом моих многочасовых мук стало решение вычеркнуть этот рецепт не просто из списка удачных, а вообще из перечня существующих, забыв о нем, как о страшном сне.
На следующий день я попытался начать светлую жизнь без наркотиков. Пошёл на пары. Секунды тянулись как минуты, минуты – как часы. В итоге меня хватило только на одну лекцию, затем я ушёл.
Кто вообще начинает новую жизнь с университета? Есть же гораздо более приятные вещи. Например, музыка. В моём телефоне закачаны Каста, Гуф, АК-47, Ноггано и тому подобное. Врубил пару песен и тут же захотел курнуть. Кумарное настроение музыки нагоняло дрёму. Без коробка такое слушать почти невозможно.
Я не меломан, других вариантов у меня не было. Вдруг я увидел у мамы диск Петра Чайковского. Конечно же, только классическая музыка может пробудить к новой, правильной жизни. Я включил мастера, послушал несколько минут и понял, что между Гуфом и Чайковским не такая уж и большая разница – и то, и другое навевает сон.
Потерпев поражение в музыке, я решил использовать самое важное из искусств – кино. До этого мне нравились только «Укуренные», «Гарольд и Кумар» и «Полный улёт». Из мультипликации можно назвать «Приключения Петрика Пяточкина» и «Ёжик в тумане». Но начать смотреть хорошее кино никогда не поздно. Я слышал, что много хорошего и полезного есть в советских фильмах, но боялся заснуть, поэтому решил посмотреть что-то самое прогрессивное. На полке у меня завалялось несколько киноработ, из которых самой подходящей мне показалась «Меланхолия». Всё прочее – голливудские однодневки, а здесь, как мне показалось, ни намека на гламур.
Надо сказать, «Меланхолию» я досмотрел до конца. Это единственное хорошее, что я могу сказать о фильме. Он поделен на две части, между которыми нет никакой связи. Люди настолько мало говорят, что кино можно было назвать немым. На что был потрачен бюджет – непонятно. Скорее всего, режиссер этого фильма и большинство актеров – мои коллеги. У меня тоже такие ступоры бывают.
Не хочу обижать поклонников арт-хауса, может, я сам до него не дорос. Как бы там ни было, мой роман с кино не сложился. Оставалось самое страшное – литература.
В библиотеку я не заходил со школьных лет. Подходящей книжки в моём доме не оказалось, поэтому пришлось посетить это невеселое место. В библиотеке царила полнейшая тишина. Слышно было, как переворачивают страницы, кашляют и протирают очки. Становилось страшно. Книг здесь так много, что хватило бы человеку на десять жизни, при условии, что он ничем, кроме чтения, все это время заниматься не будет.
Я подошел к молодой, но старящей себя серой одеждой, шалью, очками и толстой книгой в руках, библиотекарше и спросил её:
- Что у Вас есть почитать?
Вопрос, конечно же, идиотский, но атмосфера библиотеки угнетало мой мозг, и ничего умнее в этом месте придумать я не мог.
- Есть, - ответила она в манере капитана Очевидность, - а что Вы хотите прочесть?
- Книгу, - продолжил я фестиваль само-собой разумеющихся вещей.
- Какую? - спросила она с лёгким-лёгким раздражением.
А вот этот вопрос поставил меня в тупик. Возможно, люди так редко ходят в библиотеку, потому что там они чувствуют себя такими же дураками, как я в тот момент. Я мог бы попросить у неё что-то мне посоветовать, но эта хорошая мысля пришла опосля. А тогда я начал перебирать книжки со школьной программы, которые перемешались у меня в голове. Когда молчать стало неудобно, я выпалил:
- Мастер и Маргаринчик.
Сказать, что она оторопела – ничего не сказать, но более подходящее матерное слово я не употреблю. Библиотека всё же.
- Может, Мастер и Магарыч, - уточнил я.
Она сглотнула. Я решил оставить Мастера и припомнить других героев:
- Остап Блендер. Точно, Остап Блендер!
Библиотекарша ахнула. Она моего восторга не разделяла. Значит, Блендера звали не Остап. Может, Остолопом. Внутри себя я долго кощунствовал над мировой литературой, пока не понял, что ни одного названия я точно не помню. Это плохо. Стоило учиться полжизни, чтоб не запомнить ничего?! Давно я не насиловал так свою память, пока не всплыл в моём сознании сюжет какой-то книги. Я уцепился за него, как за соломинку, и выдал библиотекарше:
- У Вас есть книга, где один мужик взял топор...
-Прест..., - начала она, но я не дал ей договорить.
- ... И пошёл прыгать под поезд. А там был бал. На балу поругались два других мужика и стали стреляться на дуэли. Какая-то Наташа с Ростова там была.
- Вой...
- ... И поручик Ржевский. Он ещё ей сказал: «Хотите подержать мой...»
Так, я впервые в своей жизни матернулся в библиотеке. Если б можно было вернуть время назад, я бы заклеил себе рот скотчем. К сожалению, это возможно, и меня с позором выгнали из библиотеки. Честно, я не ожидал от этой скромной и порядочной девушки такой агрессии в свой адрес. Что ж, заслужил.
Чтеца из меня не вышло. Решил попробовать спорт. В здоровом теле, как говориться, здоровый глюк, то есть, дух. Спортом, как и чтением, я не занимался со школьной скамьи, поэтому знал, что будет трудно. Но чтоб настолько! После минимальной зарядки у меня болели все мышцы (если мои воробьиные крылышки можно так назвать). Да уж, запустил я себя.
Несколько дней я пытался взбодрить свой вялый, атрофированный организм, но безрезультатно. Атлетизм – явно не мой конек. Ни наука, ни искусство, ни работа, ни спорт не в состоянии вывести меня из этого плачевного состояния. Идея о том, что «Незнайка ищет друзей» провалилась, не успев зародиться. Для дружбы, хотя б самой поверхностной, нужны хоть какие-то общие интересы, а, чем я интересуюсь, кроме запрещенных веществ? Со мной не о чем разговаривать. То же и с любовью, которая, как я слышал, иногда вырывала людей из самой ужасающей бездны.
По своему обыкновению, я нашел самое парадоксальное и неправдоподобное объяснение сложившейся ситуации – я просто неправильно бросил. Так бросить, что чуть коньки не отбросить – это не дело. Надо так, чтоб последний косяк вспоминать потом с той же ностальгией, как, например, последний звонок. А о том случае даже вспоминать страшно.
После нормального финального глюковылавливания, мне казалось, во мне что-то переклинит, и я смогу создать нечто такое, чего не видел мир и стать успешным человеком. Представляю себе: сижу я в старинном замке в кресле качалке возле камина, вокруг меня резвятся мои внуки и внучки. Они мной гордятся и с любопытством спрашивают: «Дедушка, а как тебе это удалось?» Я лукаво улыбаюсь, беру одного внука на руки и отвечаю:
- Дети мои, дело в том, что, когда я забил последний в своей жизни косяк, мне пришло озарение.
Чёрт возьми, я совсем пришибленный, если буду о таком внукам рассказывать. Другое дело репортёры. Спрашивают они меня «А как Вы заработали свой первый миллион?», ожидая, видимо, банальных баек о годах упорного труда, а я им:
- Когда я забил последний в своей жизни косяк, мне пришло озарение. После этого я открыл свой бизнес (или что-то написал, нарисовал, снял, сочинил, изобрёл – я ещё не придумал).
Журналисты не верят своим ушам и переспрашивают:
- А как же годы кропотливого труда, падения, взлёты?
- Какие годы? Для того чтоб обернуть траву в бумагу и поджечь её нужно несколько минут.
Они благодарны мне за сенсацию, а я рад стараться. Надо же хоть кому-то в этом мире правду говорить!
После этих сладостных мечтаний я опустился на землю грешную. В моих карманах было совсем немного денег, которые мне выдали на учебники и тетради, а я их всегда тратил на свою вредную привычку. Очень больно обманывать родителей. Ещё больнее, когда они тебе верят и не подозревают об обмане. Я умею играть послушного и правильного сына, за это, видимо, меня и любят. Они знают, что чего-то сверхъестественного в жизни мне добиться не удастся, ведь сами звёзд с неба не хватали. Но чего-то минимального они от меня все-таки ждали, а у меня не получалось оправдать их ожидания.
Эти мысли вытолкнули меня из комнаты и направили в компьютерный клуб. Там я списался с Майком.
- Это самый неудачный рецепт в твоей жизни. Я чуть ласты не склеил. Немедленно уничтожь его и никому больше не показывай.
- Что, совсем не вставило?
- Нет, вставило то мама не горюй, но последствия жуткие.
- Может, мне его просто доработать?
- Я сказал, забудь – значит забудь.
- Тогда извини, что испортил тебе последнюю хапку.
- Извиняю. Но последняя хапка будет сегодня, нельзя же так уныло завершать карьеру профессионального глюколова.
- И то правда.
- Своё последнее погружение в мир курительных смесей я посвящаю тебе, моему единственному настоящему другу.
- Спасибо. Это очень трогательно.
Что ж, с Майком я попрощался. Интересно, будет ли он со мной общаться после того, как я брошу. До этого все наши разговоры сводились к траве, а о чём мы будем разговаривать теперь?
Слишком много вопросов, а хочется расслабиться. Я вышел на улицу, где было холодно, сыро, серо, вяло и мерзко. В тёмном безлюдном переулке, ёжась от холода, я поджег тоненький косячок, похожий на обычную дамскую сигарету. Тёплая струйка дыма проникла в мои лёгкие и согрела всё тело. С каждой затяжкой я расслаблялся всё больше и, казалось, был не на злачной киевской улице, а в спа-салоне.
И всё это от обычного косяка, с каких начинают большинство планокуров. С чего я начал – тем и заканчиваю. Жизнь, как ни крути, циклична. Перед глазами появился образ закручивающейся спирали, по которой за несколько секунд пронеслись фрагменты из моей непутевой жизни.
Мощные образы, как для стандартной «сигаретки». Так простая жареная картошка, немного подгоревшая или, наоборот, недожаренная, нравится утонченному гурману больше, чем равиолли и суши, от которых он уже чуть-чуть подустал.
Мой безмятежный релакс прекратила странная серо-буро-малиновая дверь, неизвестно как появившаяся на краю бесцветной, как будто из черно-белого фильма, улице. Обо всех своих сегодняшних образах я четко знал, что это глюки, но эту дверь я не мог так назвать. Страх и любопытство смешались во мне, но боролись между собой недолго; любопытство в таком состоянии во мне всегда побеждает. Немного шатаясь, я подошёл к двери и открыл её.