Крестовик

Уже оставался ровно месяц до Нового года.

Слава пообещал, что, когда его будут отводить к хозяину, он нарвет еловых ветвей по дороге и принесет в избу. Лера наделает из цветной бумаги игрушки, вставит в них нитки и повесит на хвойные ветки. А Марта испечет из имеющихся продуктов сладкий хлеб.

Каждые три дня охранники исправно доставляли еду и наркотики. Раз в неделю - предметы быта: зубную пасту, туалетную бумагу, мыло. Раз в месяц: одежду (которая редко была по размеру), книги и другие необходимые предметы.

Лера рисовала.

Рена всегда говорила ей, что Лера великолепно рисует. Она даже помещала ее творения на стену и каждому с гордостью говорила, кто является автором этих самых творений...

Рена возила ее в город, в парк развлечений. Каждое лето - каждый день рождения Леры. Независимо оттого, были у нее деньги на тот момент или нет. Всегда. Абсолютно каждый Лерин праздник.

Лера рисовала Рену. Надеялась, что она опять придет в восторг и повесит рисунок на стену. Рисовала так, чтобы не опозориться перед проходящими мимо людьми, которые будут смотреть на картину.

Потом грустно вздыхала.

А кто тут проходит? Ну, Слава с Мартой. Ленька и Мико. Бугаи-охранники.

Временами Йохан.

О да, вот ради него стараться и стоит, он точно оценит!

Лера начала работать цветным мелком еще усерднее.

Если б не он, все в этом доме бы уже давно умерли. Из-за выходок Славы их частенько лишали еды и наркотиков. И кто б знал, во что это могло бы обернуться, если б Йохан потихоньку не приносил им нужные продукты.

И не только продукты. Он приносил лекарства, когда Лера вдруг слегла с высокой температурой. Он носил теплые вещи, когда наступали холода (даже один свитер с вышитыми оленями вручил собственный, который ему связала мама). Иногда пытался подарить скромные, но до жути приятные мелочи: блокнотик с зевающим котенком на обложке, плюшевую мышку (Марта заявила, что в мышах нет ничего милого), раскраски и пазлы, чтобы убивать время.

Он единственный, кто хоть как-то дарил этому злачному местечку искорки доброты. Невзирая на то, что за это его могут убить. Помогал. Как мог.

А ведь если бы он не был столь ограничен, он мог бы рассказать об эксперименте полиции... Но он признался, что Лекарь заявил: узнав о разглашении тайны, он убьет нарушителя и всю его семью, а также перебьет всех участников игры, а потом спрячет тела, чтобы никто ничего не смог доказать. У Йохана имелась мама, которую он очень любил. Также он боялся за пленников эксперимента. И ничего рассказать об игре не мог.

Наверное, эти запреты необходимы были лишь для Йохана. Остальные же охранники вкусили власть, насладились властью, а если им за это еще и платят бешеные деньги...

Йохана власть не испортила. Как ни странно. И деньги, как он признался, нужны были лишь для содержания матери.

Лера подтянула носочки. Поежилась и влезла в теплый свитер с вышитыми оленями.

Нужно жить. Хотя бы ради Йохана. Ради того, чтобы все его старания не оказались пустыми.

Лера поднялась. Взяла тонкий рулон скотча и приклеила рисунок на стену.

Прошла на кухню.

В железной миске на куске хлеба копошились какие-то крохотные рыжие насекомые с тоненькими шестью лапками. Очень много насекомых, и издали - особенно без очков - казалось, что это просто остатки пищи. В остальных местах их почему-то не было.

Лера взяла хлеб, стряхнула с него насекомых. Осмотрела, чтобы ни один жук не остался. Сунула кусок в рот и запила водой из стакана, стараясь не проглотить бултыхающуюся в ней муху.

Мико на той неделе напился в хлам. Никто и не догадывался, где и как он умудрился спереть целый ящик спиртного. Спер. Напился, а потом блевал у себя в постели, испортив постельное белье. Марта была вынуждена стирать все самостоятельно, хозяйственным мылом, ведь постельное белье меняют раз в три недели.

Теперь Лера с Мартой и Ленькой спали на печи - благо, места хватало всем, к тому же теплая печь приятно согревала в дни осенних холодов, наряду с пуховым одеялом, горячим чаем и свитером Йохана. Слава ни в какую не желал уступать свою кровать. А Мико расположился на софе в дальней комнате - это было единогласным решением.

- Слав, у тебя еще остались сухари? - поинтересовалась Лера.

- Сухарей нет. Мико вчера все сгрыз. Но есть овсянка! Там, из кастрюли желтой остатки выскреби. Правда, она подгорела чутка. Фигово, что Марта заболела, Ленькина стряпня и животным не годится. Зато завтра нам продукты завозить будут! Там наверняка дадут батон, а уж из батона мы сухарей вдоволь насушим и от Мико спрячем!

Лера чихнула. Ожесточенно почесала голову. Волосы уже грязные и сальные, но с наступлением холодов воду почему-то отключили, и теперь охранники завозили ее во флягах. А ее нужно экономить и делить на пятерых, хоть Мико и заявляет, что не хрустальный, и может с месяц, а то и больше, просуществовать без мытья.

Слава зажег свечу и поставил на стол в стеклянной банке. Подержал над ней ладони, затем поднял и пронес ее мимо печки.

- Молитву читаешь? - полюбопытствовала Лера, выкорябывая из кастрюли скользкую желтую массу, больше похожую на подгорелое желе, чем на овсяную кашу.

- Иди ты! - фыркнул Слава. - Жуков отпугиваю. Ко мне какие-то жуки по ночам приходят. Черные такие, на семечки похожи. Марта говорит, что это хлебные жужелицы, и идут они на крошки продуктов. Эти жучары ползают по моей постели, по мне, даже падают на меня с потолка! Марта сказала, что они не любят запах воска. Вот и гоню их, чем могу...

Лера хмыкнула, села за стол и сунула в рот подрагивающую желеобразную массу.

Ну правильно. Жуки ведь не дураки. Приходят к Славе, потому что он имеет привычку есть в кровати.

- Так вот почему ты ночами газетой по постели хлопаешь! - прыснула Ленька. - Спать нам не даешь, воин!

Каша имела отвратительный вкус - привкус жареной рыбы, перемешанной с сахаром. Да еще и подгоревшей.

- Известное дело! Я их газетой шлепну, а они исчезнут! Шлепну - они исчезнут! И не погибают, не ползают даже, а просто испаряются! Может, у меня уже глюки начались? Ну, это хорошо. С глюками хоть интереснее житуха будет!

К шкафу теперь подходить было нереально. От него исходила такая дьявольская вонь, что даже у Мико начинала кружится голова. Сладковатый запах гнили и разложения сшибал всех с ног. И в этой комнате можно было находиться лишь, обмотав лицо шарфом и побрызгав его вымоленным у Йохана мужским одеколоном. Запах просачивался даже сквозь надушенный шарф, но не так явно.

Марта до сих пор не знает о причине отвратительного спертого запаха, а если узнает - заработает инфаркт как человек, панически боящийся крыс и мышей.

Под шкафом сдохла крыса. Ее с очень большим трудом обнаружил Слава. Впрочем, на крысу она уже мало походила, а была лишь полуразложившейся массой из гниющего мяса и кишащих в нем опарышей, которые весело извивались, словно ожившие макароны.

Он не смог ее вытащить. Слишком узкий проем между шкафом и полом - туда не пролезет ни рука, ни какой-либо предмет. Отодвинуть шкаф невозможно - он прибит к стене. Слава докладывал о ситуации надзирателям, но те заявляли, что это не их проблемы, и копошиться со сдохшими крысами они не намерены.

Йохан принес уксус и посоветовал обработать всю мебель, стены и пол. Также он сказал, что лучше всего все очистить все с помощью хлорки и марганцовки. А еще он купил порошок, нейтрализующий запах, и даже разрешил какое-то время подержать входную дверь открытой, что вообще запрещают правила. Поскольку окон здесь не имелось, проветрить помещение можно было только так.

Кажется, Марта обо всем догадалась, оттого и слегла. Или даже если не догадалась, от этого запаха сляжет любой. Ее тошнит, мутит, у нее даже поднялась температура...

Входная дверь открылась.

- Где здесь чертова Валерия Гриненко?!

Лера вздрогнула и обернулась.

А... Гена. Тоже один из надзирателей. И о нем Лера вспоминала всякий раз со сжатыми кулаками, имя его произносила сквозь зубы, а весь его внешний вид вызывал сплошное отвращение. Омерзительный сигаретный запах дополняли потное зловоние и смрад какого-то тухлого болота.

- Чего глаза в пол опустила, как овца?! - сплюнул на пол Гена. - Хоть знаешь, зачем я здесь?! Ты чего ж так меня подставляешь, а?! Ты меня работы, паскуда, лишить хочешь?! Что за выходка была вчера? Я с тобой, мразота такая, разговариваю! Что, я спрашиваю, за выходка?!

Лера сжалась и невольно закрыла лицо ладошками.

Гена был хлыстом ее жизни. Одним из главных, одним из самых болезненных. Гена - старший надзиратель и очень почетный человек в кругах Лекаря. Но для Леры он был низшим, опущенным и аморальным существом.

Он открыто называл бедняков игры быдлом, и считал, что полностью прав. "Кто вы как не быдло, если живете в такой грязи и нищете?", - его слова.

Она поступила плохо, да. Она подбросила в его карман пакет с рыжими жуками. Да и как он вообще узнал, что это сделала Лера?

- Я к тебе обращаюсь! - Гена мигом оказался рядом с ней и больно схватил ее за ухо. - Ты мне сейчас за все ответишь, маленькая безвольная бомжиха!

Ленька вдруг резко поднялась, подошла к Гене и тяжелой рукой отвесила ему звонкую оплеуху.

Тот от неожиданности чуть не упал.

Такое с ним явно впервые. На охрану участники игры поднимать руки еще не осмеливались. А тем более - на старшего надзирателя.

- Скажи спасибо, что по яйцам не врезала, - коротко сказала Ленька. - Ну-ка не смей к Валерону лезть. За Валерона я тебе кишки в задницу засуну, понял? Она-то соплячка еще, постоять за себя не может, а ты, амбал недорезанный, хвост тут распушил.

Гена лишился дара речи.

Приоткрыл рот, вздернул брови и ошеломленно уставился на Леньку.

Молча покачал головой.

Нахмурился, медленно скрестил руки на груди, недобро усмехнулся.

- А мы с тобой сейчас прогуляемся до одного места, - сахарно-сладко промурлыкал он, изо всех сил сжимая кулаки.

- Я не пойду с тобой, - отчеканила Ленька. - Мне к хозяину только через два дня.

- Нет, дорогая, пойдешь! Совсем тут пооборзели все?! Я ваш надзиратель, а вы - бесправное быдло! И если у кого из вас вдруг в вашем засохшем мозгу мелькнет, что вы нечто большее, чем кусок говна - за такие мысли будете платить, и платить дорого!

Здесь уже даже Ленька не нашла слов. Устало закрыла глаза и уперлась затылком в стену. Сцепила зубами губы.

Гена фыркнул.

Высоко задрал голову, выпрямил спину и медленной величавой походкой обошел дом, с наслаждением вслушиваясь, как скрипят его кожаные сапоги и шелестит форма.

- Че за вонища тут? - Гена скривил губы. - Вы как тут живете вообще? Вот и верно сказано: свинья везде грязь найдет.

Он резко посмотрел на Мико, который спал на софе.

- Вам это постельное белье бесплатно дают, а вы его еще и засираете?! - задохнулся Гена. - А ну-ка слез с чистой кровати! Такие, как ты, должны спать на полу! Слезай немедленно!

Очевидно, после унижения Гена теперь намеревался унизить других и поднять за счет этого самооценку. И наказать Леньку. Снова ей, бедной, влетит... Она и Саня - те, из-за кого все частенько сидят без еды.

Лера очень тихо подбежала к Мико.

Он хороший! Да, неопрятный, некультурный и неизбирательный в речи, но он добрый! Он рассказывает Лере много всяких историй, откровенно ругает российскую власть, любит травить анекдоты... Да нет у Гены прав так просто сгонять Мико на пол!

- Ты глухой или нерусский?! Быстро с постели свалил, нечего одеяло марать, быдло зажиревшее!

Мико же невозмутимо продолжал лежать на софе.

Лера осторожно взяла его за руку и прошептала:

- Не надо, дядь Миш, не нарывайся... Сделай, что он просит... Просто уйди и все, а иначе плохо будет...

Мико фыркнул.

Поднялся, встал ногами в грязных ботинках прямо на постель и молча показал Гене средний палец.

Это уже было слишком.

Даже для Гены.

Он лишь пообещал, что с Мико разберется после Леньки, после чего забрал ее и вышел за дверь.

Мико закашлялся и снова улегся на софу.

- Они только и хотят, эти вертухаи закосороченные, чтоб мы ушли, - спокойно пояснил он. - Если мы начнем уходить - они победят. А вот остаться и дать им отпор будет в натуре сильно. Я знаю. Я ж бывший байданщик. Мне сам пахан законы диктовал...

Лера судорожно вздохнула.

Вскарабкалась на печь и свернулась в калачик.

Поверхность печки так приятно и нежно согревала... Даже думать не хотелось о том, что где-то там избивают Леньку.

Нет-нет, ее не избивают. Это всего лишь игра.

Это игра, да. И участники просто играют. Лера моет пол в доме хозяина, притворяясь слугой. И Бузинников бьет ее понарошку. Он ведь хороший, на самом деле. Глазной врач. Любящий дедушка. Он не изменился бы из-за каких-то прав и денег.

Нет, он просто играет. Делает то, что надо.

Лера закуталась в теплое закатанное одеяло.

Запах крысы уже почти не ощущался. Лишь сильно воняло уксусом, хлоркой и одеколоном Йохана. Слава решил, что будет эффективнее набрызгать в комнате духов, чтобы перебить запах.

С тихим хлопком на подушку Леры упал жук. Все-таки Слава не врал насчет них, и насекомые действительно имеются... Только вот свечка почему-то не помогла. Марта говорит, что очень хорошо прогонит жуков полынь. Но ее негде достать, увы.

Леньки не было очень долго.

Явилась она лишь в третьем часу ночи.

Вернее, вернулся почему-то один Гена с клетчатой сумкой.

Улыбнулся так мерзко, что Лера попросту удавилась отвращением к нему.

Он что, держит Леньку в подвале без еды?!

- Допрыгались, - истерично хохоча, выкрикнул Гена. - Допрыгались, да?! Бомжи оборзевшие! Допрыгались! Все-е, конец вашей лафе пришел, конец!

Выглядел Гена так безумно, что никто не осмеливался сказать ему хоть слово.

Сумасшедший взгляд, дьявольский смех...

А руки дрожали. И смеялся так он, скорее всего, от нервов и сильного стресса.

- Можете освобождать койку, - рявкнул Гена. - И вещи ее себе забирайте. Четверо вас теперь осталось, а будет еще меньше, если начнете рыпаться! Может, подселят к вам кого-нибудь. И заберите сумку. Это вам... бонус, можно сказать. Чтобы знали в следующий раз, на кого голос повышаете! Можете использовать это, как дополнительную пищу, мне все равно. А с тобой, бомжара, я еще позже разберусь!

Он ушел.

Слава почему-то запретил смотреть, что в сумке.

Запретил всем. Не только Лере.

И сам не стал.

Но там ведь еда, как уверял Гена! Почему тогда Слава ее скрывает?! Хочет один все съесть?!

И почему Гена сказал, что теперь их четверо?

Неужели Леньку действительно отпустили домой?..