Эмоциональность Дюны. Нота протеста.
Я думаю для каждого, кто забрёл сюда, "Дюна" Фрэнка Герберта не нуждается в представлении. Это одна из самых влиятельных фантастических книг 20 века экранизированная не раз, и даже не два.
Так что не буду здесь о книге как таковой — здесь речь пойдёт лишь об одном её аспекте. Меня зацепило мнение, которое я подслушала в подкасте Two 2 Ramble — люблю иногда слушать читающих парней и их впечатления о фантастике и фэнтези.
Мнение это звучало дословно так: "Дюна" не эмоциональна. Речь шла о сравнении Руоккио и Фрэнка Герберта: у первого, мол, чувства на разрыв аорты (Must you always be so dramatic?), а Дюна... так, сухо и фактажно.
Я удивилась. Так сильно, что выношу это в отдельный отзыв здесь. Удивилась разнице восприятия и оценки того, ради чего мы, собственно и читаем фантастику — кроме расширения взгляда на мир и размаха идей — эмоционального воздействия.
Для меня первая трилогия "Дюны" — предельно эмоциональна. Сильнее из классической фантастики моей юности только "Цветы для Элджернона". "Дюна" Герберта ранила остро и тонко, вызывала чувства, которые я тогда ещё не знала как назвать.
Возможно дело в том, что эти чувства резонируют не всем. Возможно в том, что не всем резонируют определённые авторские приёмы. А возможно и в том, что современные авторы полагаются на предельно громкое, экстремальное эмоциональное воздействие — читателя надо ранить побольней, чтоб зацепить понадежней, ну а персонажей мы вообще не жалеем, ещё чего. Эмоциональность "Дюны" другая, но для меня она никак не слабей.
К тому же сам мир книги не жалует эмоциональность. В первых же сценах мать (Джессика) вынуждена спокойно ждать, пока её сына подвергают смертельной опасности. Здесь и дальше мы видим непреходящий конфликт её женской сути и роли, навязанной её статусом и орденом. Именно контраст между тем, что герои чувствуют и тем, что могут позволить себе показать (да и просто прожить, не сдерживаясь) и создаёт атмосферу тихой трагичности "Дюны".
Никто не закатывает демонстративных истерик, не заходится в театральном аффекте, но если действительно читать, то мы поймём, что Пол в ужасе от своей роли и уготованного ему будущего, Джессика безутешно горюет о своём герцоге и прощается с ним уже при его жизни, Алия... ох, как это больно — разрываться между собственной живой сутью и грузом чужой мудрости.
Но главное чувство, пронизывающее первую трилогию "Дюны" для меня это тоска по несбывшемуся. Конфликт роли и человечности. Герои вынуждены отказываться от своей личной судьбы, чтобы стать орудием масс. Пол горюет по обычной жизни, Алия — по своему непрожитому детству, даже Дункан Айдахо оказался лишён двух вещей — человечности и, собственно, смерти. Тоска — это переживание острой нехватки, а здесь и хрупкость любви, и невосполнимость потерь, и постоянный соблазн послать подальше эти судьбы мира и прожить свою обычную жизнь. К тому же Герберт виртуозный omnipresent narrator (редкость!), он в голове у кажого героя в каждой сцене и от этого удар по чувствам ещё сильней.
В общем, это была моя "нота протеста" против такой оценки. Дюна держит высокий эмоциональный накал, но он не заявлен в лоб. Он тише и от того может считываться постепенно.
