7 часть
Парни встречаются ещё в раздевалке и криво улыбаются. Вокруг сплошной шум и гам, все спешат по своим кабинетам, чуть ли не сшибая с ног друг друга. Учителя же пытаются маневрировать в этом буйном потоке, то и дело прикрикивая на того, кто, по их мнению, нёсся слишком быстро или, наоборот, полз как черепашка. В общем и целом, в школе царила присущая только этому месту атмосфера, а солнечные лучи, заливающие коридоры сквозь толстые окна, придавали какое-то необъяснимо приятное ощущения лета и приближавшихся со скоростью света каникул. И всё было бы просто прекрасно, если не это разрастающееся с каждой секундой чувство скорого пиздеца.
Ребята тяжело вздыхают и плетутся на третий этаж, где располагается ненавистный кабинет директрисы родной школы. Серёжа, заметив, как распереживался Позов, изо всех сил старается показать, что всё не так уж и страшно, да и вообще, не нужно париться по такому пустяковому поводу! Дима же нервно покусывает нижнюю губу, каждую секунду поправляя очки на носу. Если ещё вчера всё казалось каким-то ненастоящим, словно очередной странный сон, то сейчас осознание реальности со всей дури ударяет по голове, перекрывая дыхательные пути, оставляя лёгкие ни с чем. Позова ни разу за всю школьную жизнь не вызывали к директору, ни одного, блять, раза! Поэтому сейчас коленки в прямом смысле трясутся, а ладошки невероятно сильно потеют, давая понять, что парень уже на грани:
— Да ладно тебе, Дим, — Серёжа аккуратно опускает свою широкую ладонь на плечо друга, успокаивающее сжимая. Ему самому страшно до усрачки, но сейчас нельзя давать слабину, нужно показать Позову полную уверенность в своих словах. Это будет правильно, подросток уверен. — Нормально всё будет, не такая уж она и злая.
Дима оборачивается на Матвиенко и вымученно улыбается. За какие такие свершения в прошлой жизни в этой ему достался такой замечательный друг? И плевать на всех этих бабочек в лёгких, приятно обволакивающих при каждом прикосновении, — он не станет рисковать такой потрясающей дружбой ради того, чего, возможно, и нет вовсе.
***
Ладно, всё-таки Серёжа слегка промахнулся насчёт «Не такая уж она и злая». Очень сильно промахнулся, если быть до конца честным.
Парни стоят прямо напротив широкого стола из светлого дуба, заваленного какими-то документами с липкими закладками меж страниц, папками и всякой прочей дребедой. За спиной разъярённой Екатерины Игоревны на ребят безразлично смотрит его величество Владимир Владимирович. По боковым стенам тянутся книжные шкафы, так же заваленные учебными пособиями и подобным хламом. Павел Алексеевич и Ляйсан Альбертовна, тихо наблюдавшие за всем происходящим, стояли чуть позади Князевой, слегка опустив головы. Было видно, что они уже получили по шапке за своё «непедагогическое поведение» и сейчас лишь ментально желают провинившимся продержать ещё чуть-чуть.
— Да как вы вообще посмели! — продолжает негодовать Екатерина. — Вы же уже взрослые люди! Выпускники! — при последней фразе женщина хватается за голову и драматично разворачивается к парням спиной. — Боже, дай силы не применять силы, — громко шепчет, а Серёжа, не удержавшись, прыскает в кулак.
Дима мысленно даёт ему оплеуху, проклиная всеми возможными и невозможными ругательствами. Матвиенко тут же икает, и теперь Позов не может удержаться от лёгкого смешка. Неужели это правда работает?
— Вам смешно, молодые люди?! — Князева, словно хищник, приметивший свою добычу, резко разворачивается на каблуках, сощуривается и опасно медленной походкой начинает огибать стол. — Да вы хотя бы представляете… — нависает над школьниками словно коршун, её вдруг окликает Добровольский, делая шаг навстречу.
— Екатерина Игоревна, — было видно, что Паша чувствует лёгкий страх перед разъярённой женщиной, но всё-таки любовь к этим двум бестолочам перевешивает. — Может быть, будет лучше, если мы просто…
— А может быть, будет лучше, Павел Алексеевич, — передразнивает мужчину директриса, злобно сверкая глазами в его сторону, заставляя мигом проглотить всю подготовленную реплику. — Если Вы всё-таки начнёте следить за своими учениками, чтобы впредь не повторялось таких ситуаций?
В кабинете провисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Князевой. Видно, все эти разборки знатно потрепали ей нервы. Громко и коротко выдохнув, женщина возвращается за своё рабочее место, садится на стул и складывает морщинистые руки перед собой в замок. Ещё раз обведя всех присутствующих грозным взором, продолжает:
— Вы подвели не только самих себя, молодые люди, — у школьников, да и учителей, чего греха таить, появилось стойкое ощущение, что сейчас температура в помещении резко понизилась градусов на десять, а вокруг вот-вот начнут летать снежинки, настолько голос директора был холоден и строг. — Вы подвели своего классного руководителя и Ляйсан Альбертовну, которая совсем недавно преподаёт в нашем учреждении, — женщина по очереди показывает на взрослых. — Вы подвели, в конце концов, меня и всю нашу школу! — всё-таки долго этот человек сохранить спокойствия не может, поэтому голос в конце срывается то ли на писк, то ли на тонкий вскрик, заставляя всех вздрогнуть.
Дима поджимает губы и опускает взгляд на кончики своих кед, прекрасно осознавая, что они заслужили такой разбор полётов. Серёжа же явно был недоволен сложившейся ситуацией. Он возмущённо пыхтел чуть ли не на каждое слово директора, складывал руки на груди, но от высказывания собственного мнения его останавливал только Дима, буквально сжимающийся на глазах до размера крошечного комочка. Матвиенко знает, что если начнёт выяснения отношений с Екатериной Игоревной, то получат всё равно оба, поэтому стойко молчит, правда, терпение медленно, но верно начинает подходить к концу:
— Нет, и самое главное! — останавливаться женщина, видимо, не собирается. — Я могла бы ещё понять, если сбежали бы мальчик с девочкой! Так нет же! Где это вообще видано, чтобы парень с парнем гуляли вдвоём?!
Тут все резко оторвали взор от пола и уставились на директрису так, словно она начала как минимум танцевать джигу-дрыгу прямо на столе. Ляйсан Альбертовна непонимающе хмурится. У неё не укладывается в голове, как вообще эти два факта могут быть связаны. Паша же сжимает челюсть, повторяя про себя, словно мантру, что вылететь отсюда ой как не хочет, поэтому лучше промолчать. Позов ещё сильнее сжимается, желая превратиться в атом и исчезнуть как можно скорее. Матвиенко сощуривается, буравя женщину самым яростным взглядом, на который способен. Серёжа был готов стерпеть абсолютно всё: и нескончаемые обвинения в свою с Диминой сторону, и то, как грубо Князева заткнула ни в чём неповинного Добровольского. Он даже был готов искренне попросить прощения и поклясться на мизинчиках, что больше такого не повторится! Тем временем, директриса явно не замечает разницы в настрое одного из школьников, поэтому продолжает пуще прежнего:
— Может, вы ещё и за ручки там держались? Или вообще целовались?! — во взгляде Князевой читается явная усмешка и чувство собственного превосходства над униженными учениками.
Ляйсан и Паша хмурятся ещё сильнее, переглядываясь. Оба педагога абсолютно перестают понимать, что за чертовщина вокруг происходит. Это какой-то абсурд, какая-то неудачная шутка. Серёжа же окончательно теряет терпение и, кинув быстрый взгляд на остолбеневшего Позова, выплевывает, в какой-то мере даже шипит сквозь зубы:
— Да идите вы нахуй, Екатерина Игоревна!
Матвиенко, не давая себе ни секунды для того, чтобы ещё раз подумать, в один резкий шаг сокращает расстояние между собой и Димой. Тот замирает, неверяще заглядывая в бездонные карие глаза напротив, в которых однажды утонул навсегда. Серёжа быстро облизывает вмиг пересохшие губы, хватается руками за ворот как обычно идеально выглаженной рубашки, притягивает и целует. Целует невероятно нежно, тягуче медленно. Холодные ладони обжигают разгорячённую кожу шеи, в то время как сам Позов широко распахивает глаза, не осознавая до конца всё, что сейчас произошло. Матвиенко, уже отчаявшийся получить какой-либо ответ, начинает отстраняться, продумывая в голове все возможные планы для сохранения прежних дружеских отношений, как до невозможного тёплая ладонь Димы зарывается в его волосы, притягивая обратно к себе. И в поцелуе читается улыбка. Самая искренняя, настоящая, счастливая.
Князева вскакивает со своего места, что-то крича и отчаянно закрывая лицо ладонями, чтобы не видеть этот:
— Разврат! Да что вы… Да как же… Боже, это же школа! Нет, я этого просто так не оставлю! Павел Алексеевич, сделайте уже что-нибудь! — женщина кидает отчаянные взгляды в сторону преподавателей, рассчитывая хоть на какую-нибудь помощь, поддержку.
Утяшева давится собственным вздохом и тут же прикрывает рот ладошкой, распахнутыми глазами смотря на открывшуюся картину. Девушка, конечно же, сразу заметила, что между этими двумя скачут невероятные искры, но чтобы так… Да ещё и в школе, да и ещё и в кабинете самого директора! Да и при учителях! Нет, Ляйсан не может поверить в увиденное. Это всё какой-то очень странный, до жути реалистичный сон. Просто сон.
И только Паша усмехается краешками губ, складывая руки на груди. На то он и классный руководитель этих двух идиотов. Наверное, Добровольский вообще самым первым заметил то, как не по-детски сильно искрит между парнями. Мужчине самому посчастливилось узнать, что же такое настоящая любовь, поэтому с нетерпением ждал когда, ну когда же эти двое поймут, что такой шанс упускать ни в коем случае нельзя.
«Дождался», — проносится в голове, заставляя улыбнуться ещё шире.
Матвиенко отстраняется, но не убирает руки с шеи, прислоняется своим лбом ко лбу Димы и тяжело дышит:
— Завтра нас, наверное, исключат, — шепчет хриплым голосом и усмехается, смотря в глаза, которые ещё никогда не были так близко. Боже, он никогда не сможет привыкнуть к ним. Слишком сводящие с ума, слишком глубокие, слишком Димины.
— Да срать, — также шепчет Позов, притягивая Матвиенко для нового поцелуя.
Он нашёл своё счастье в этом солнечном парне и не собирается так просто отпускать.