2 часть
Парни до невозможности сильно изменили друг друга. Прогулы Матвиенко с космической скоростью сократились до двух-трёх дней на пару месяцев. Нужно было видеть лицо Павла Алексеевича, когда тот доделал отчёт по посещаемости. А сколько было потрачено нервных клеток Димы, когда однажды он согласился подтянуть Серёгу по алгебре с физикой, жуть! Позов раз двадцать сильно стукнулся лбом о стеклянную поверхность кухонного стола, пока Матвиенко виновато поджимал губы и пожимал плечами, мол, извините, вот такой вот я, что поделать. Но Дима упёртый просто донельзя, поэтому чуть ли не каждый вечер он приходил к Серёге домой, чтобы прострадать над учебниками часа два, а то и три. В один момент Позова в семье Матвиенко перестали считать за гостя, а Алиса — младшая сестра Серёжи — вообще обожала, когда к ним приходит «дядя Дима». Она бежала через весь коридор навстречу и прыгала в «медвежьи», как сама девочка их называла, объятья Димы.
Серёжа тоже к чёртовой бабушке перевернул всю жизнь Позова с ног на голову. Парень начал зависать с другом на скейт-площадках и всё чаще вступал в споры с учителями, вызывая добрую усмешку Матвиенко. Первое время Серёга в прямом смысле выталкивал Диму из квартиры на улицу, покрывая при этом трёхэтажным матом:
—Поз, блять, ты вечно торчишь в этой своей норе! — подталкивает друга в поясницу Матвиенко, не переставая бухтеть, как старые бабульки у подъездов. — Задохнёшься в этой своей ебанной комнате и всё! Ты посмотри, как солнце ебашит на всю, ну?! Чего сидеть в четырёх стенах-то?!
В общем и целом, парни так кардинально поменяли жизнь друг друга, что и не вспомнят даже, как жили три года назад, до своего банального и странного, но такого нужного знакомства.
***
Вот и сейчас Серёжа пинает небольшие камушки, засунув руки в карманы растянутых джинс, протёртых на коленках, и ждёт, когда Позов соизволит спуститься. Солнце светит так ярко, что глаза уже начинают болеть, а птицы не замолкают ни на секунду. Матвиенко блаженно закрывает глаза, вскидывает голову, подставляя лицо лучам, улыбается. Как же он скучал по всему этому холодной и тёмной зимой.
Раздаётся пиликанье домофона, и тяжёлая металлическая дверь со скрипом открывается. Серёжа переводит взгляд и улыбается шире, замечая выходящего Диму. Тот на ходу поправляет очки с кепкой:
— Чего ты лыбишься? — Позов явно не доволен, что его выдернули посреди дня на улицу.
—Ой, не бузи, — Матвиенко легонько ударяет друга кулаком в плечо и направляется в сторону уже знакомого обоим парка. — Пойдём, прогуляемся, посмотри, какая погода шикарная!
Дима цокает языком и закатывает глаза, что было ожидаемо, но всё же идёт следом. Позов никогда не сознается в этом, но обожает, когда Серёжа, не обращая внимания на всё наигранное недовольство, тащит его на улицу или в какое-нибудь новое место. Это вызывает необъяснимый трепет и дикий прилив нежности к этому невысокому, но до безумия харизматичному парню.
Когда ребята останавливаются, Матвиенко опускает на асфальт свой скейт, разворачивается и тут же хмурится:
— Фто? — невнятно спрашивает Дима, вопросительно поднимая брови и отрывая руку с зажигалкой от сигареты, зажатой меж губ.
— Ничево, — передразнивает друга Серёга и быстрым движением вырывает только задымившуюся сигарету, кидает на асфальт и тушит носочком кед.
— Ну э-э-эй! — обиженно тянет Позов, грустным взглядом провожая никотиновую палочку. — Это была последняя, — с обвиняющими нотками в голосе продолжил он, наивно рассчитывая услышать хоть какие-никакие извинения.
—Тогда вообще супер, — ну да, это же Матвиенко, самый первый противник алкоголя и сигарет, чего ещё от него ожидать. — Вставай, — парень отходит на пару шагов назад, кивая головой в сторону скейта.
— Чего? — Позов замирает, хмурится.
— Того, вставай, говорю! — Серёжа смеётся. Именно такой реакции он и ожидал от Димы.
А тот тем временем аккуратно, вытянув руки в разные стороны для баланса, встаёт на скейт. Матвиенко подходит сзади, легонько касается руками талии и инструктирует:
— Сейчас я тебя оттолкну, а ты попробуй удержаться, окей?
— Мне всё равно не нравится эта затея, — отвечает Позов, но выдыхает, когда руки слегка сжимают талию в попытке успокоить.
Когда Серёжа подталкивает Диму, тот неуверенно балансирует на доске, махая руками вверх-вниз. Матвиенко смотрит на всё это, а на душе так тепло-тепло, что кажется, если прям сейчас солнце резко исчезнет, то парень этого даже не заметит. Он смотрит на то, как Поз соскакивает со скейта, матерится и бежит за уезжающей доской. Как поднимает её и злобно пыхтит. Серёжа понимает, что любит Диму. И это не та любовь, когда двух слов рядом с объектом своих симпатий связать не можешь или когда коленки подкашиваются, если понимаешь, что он смотрит на тебя. Серёжа любит по-настоящему. Ему до невозможного приятно рядом с Позовым, и неважно, болтают они без умолку или просто сидят в тишине, наблюдая за заходящим солнцем. Он испытывает настолько приятный трепет, когда может касаться Димы, когда может в момент дикого смеха уткнуться лбом в любимое плечо, зная, что его не оттолкнут. Ему тепло и комфортно рядом с Позовым. Именно это и называется настоящей любовью.
Но Серёжа прекрасно понимает, что если раскроет родителям правду о своей ориентации и те не смогут принять его таким, какой он есть, то сможет пережить это. Нет, правда, он не настолько сильно привязан к своей родне, если не брать в счёт Алису, чтобы переживать из-за того, как они отреагируют, но вот Дима… Матвиенко до сих пор не уверен в том, как именно Позов относится к людям из радужного сообщества, — они никогда не поднимали эту тему и вряд ли будут. Из-за собственных мыслей Серёжа не замечает, как парень подходит чуть ли не вплотную и наигранно злым голосом кричит на весь парк:
— Да чтобы я ещё хоть раз встал на эту чёртову доску! — Дима легонько пихает уже заливавшегося смехом Матвиенко в плечо, но вскоре сам начинает улыбаться и громко смеётся. — Да никогда в жизни!
В парке парни зависают до самого вечера, и у Позова даже получилось без падений проехать несколько сотен метров.
— Успех! — радостно кричит Дима.
— Тебе ещё учиться и учиться, — с безграничной заботой в голосе отвечает Серёжа, поднимая скейт.