Девятый "А"

Сегодняшний день начался не рано утром, а в поздние для подъема, десять ча­сов. Проснувшись, Леся вспомнила, что сегодня воскресенье, а вдобавок, кани­кулы! Класс, что может быть лучше? Правильно! Через 5 дней должна состояться поездка в Египет, прям на мамин день рождения! Рыжая встала с фиолетового ди­вана, неряшливо кинула одеяло, имитируя заправленную постель и направилась завтракать.

***

Из другой комнаты донёсся звонок маминого телефона. Спустя 5 секунд трубку подняли и до комнаты рыжей стали доноситься отголоски:

- Алло, бабушка. Мг, сейчас приедем, хорошо. Ждите. - совершенно спокой­ным тоном сказала шатенка и сбросила трубку. - Макс! Иди сюда! - она вышла во двор частного дома и голоса больше не было слышно.

- А вы куда? - Леся задала стандартный вопрос, который задаёт всегда, наблюдая за собирающимися куда-то родителями. - Можно с вами? - они переглянулись и быстро выдали ответ:

- Нет, мы по делам. - уверенным тоном произнесла мама.

- Ну ладно, вы через сколько вернётесь? - снова проявила своё любопытство Леся.

- Не знаю, скоро. - отрезала мать и, схватив телефон, направилась к выходу.

- Пока!

- Пока. - она закрыла дверь дома и скрылась в тёмно-синей легковушке. Леся, вспомнив чем хотела сегодня заниматься, открыла плей маркет на телефоне и начала скачивать облачное хранилище: с буйными одноклассниками и лучшей подругой Владой, места не хватало даже на карте памяти аж на 128Гб, потому оно было очень кстати. Установка завершилась, и рыжая принялась выгружать все файлы туда: бесконечное количество памятных видео и фотографий, сделанных в лучшие моменты медленно, но уверенно закачивались на сервера и мельтешили перед глазами, возрождая воспоминания.

***

На улице стемнело, а родители так и не вернулись. Леся взяла в руки телефон, чтоб сделать звонок и узнать, где же они, как неожиданно послышался шелест за­мочной скважины. Рыжая обрадовалась: ей нетерпелось рассказать о новой находке в виртуальном мире. Она подбежала к двери, но вместо ожидаемых мамы и папы, на порог ступила прабабушка Нина. Она заглянула в глаза рыжей с вы­соты старческого роста и на одном дыхании выдала:

- Нету больше Славика. - эти слова вмиг обрушили весь мир вокруг: радость от находки пропала, появилась лишь бесконечная пустота и безысходность. Де­душка был мёртв. Не подав виду зашедшим родителям, она обняла бабулю и по­смотрела вверх на белый потолок, не давая слезам выступить из глаз, ведь кто-то должен быть крепким орешком в этой семье, кто-то должен быть опорой и не те­рять голову, а бабушка должна плакать, ей можно, она буквально пару часов назад потеряла сына. Пережить своего ребёнка - это самое страшное чувство, ко­гда хочешь отдать свои годы ему, со словами: я уже пожила достаточно, пускай он доживёт за меня! Выбравшись из омута мыслей, рыжая глянула на такую же как она, нерушимую стенку семьи, маму, которую выдавали только глаза, показы­вающие грусть и сопереживание. Та кивнула в сторону комнаты, и Леся, всё по­няв, молча повела бабушку на диван. Весь дом горел светом, кроме комнаты де­вушки: до прихода родителей она была в их комнате и не успела погасить свет, на радостях побежав к двери. Она усадила старушку на родительский диван и молча, безэмоционально посидев минуту, не выдержала давления, встала с него и направилась в свою комнату, тёмную, такую же как всё внутри. Не успев вклю­чить свет, её охватила тьма, она была везде: сверху, снизу, по бокам - она окружила девушку не только снаружи, но и забралась внутрь, создав огромный чёрный ком в горле, которому не хватало одного толчка, чтоб взорваться. Нервно успокаивая тяжёлое дыхание, она подумала лишь об одном: "Если я заплачу, за­плачет и бабушка. Она не должна видеть мою слабость". С этой мыслью, рыжая выровняла дыхание, сглотнула подходящий ком и развернулась назад к свету, по­нимая что бабушке нужен родной человек рядом, не нужно ничего говорить, до­статочно одного присутствия. Перешагнув порог комнаты, она встретилась с ма­мой, которая оттянула её на кухню:

- Лесь, мы поехали по делам, а ты побудь с бабушкой, сделай ей чай, может, или ещё что-то. Она не ела с двенадцати дня. - она кинула полный грусти взгляд на дочь. Та кивнула и не смог выговорить ни слова, вздохнула и развернулась.

***

Родители вернулись с конфетами и напрягли Лесю раскладывать их по паке­там. Бабушке разложили диван и уложили отдыхать, а сами присоединились к подготовке. Вечер прошёл тихо. Слишком тихо.
- Спокойной ночи. - на автомате, нейтральным голосом выдала рыжая и зашла в, освещённую висящей на проводе лампочкой, комнату.
"Странно, что я так держусь" - подумала она и клацнула выключатель. Похоже, это была выработанная за много лет функция: не казаться слабой, пока это могут увидеть. В ту же секунду, как темнота заполнила комнату, из глаз невольно поли­лись слёзы. Она попыталась остановить поток эмоций, но получилось лишь изба­виться от звука, или так только казалось. В ушах звенело, тело немело, а в голову лезли все возможные вопросы: "Почему он?", "Он не достоин такой смерти.", "Неужели он мало настрадался?". Абсолютно каждая песня, казалось, была про него и точно передавала случившуюся ситуацию и отношения. Спустя примерно час безостановочных слёз, она встала с кровати, вытерела их и пошла в комнату родителей. Будто по щелчку пальцев, она разбудила маму и абсолютно нейтральным голосом спросила:

- Где валерьянка? - падающего из окна, ночного света жёлтых фонарей, было недостаточно, чтоб распознать эмоции на лице рыжей. 

- Не спится? - та помотала головой в знак отрицания. - Вон там, в комоде. Ло­жись с нами потом. - её голос звучал сонно, но по-доброму тоскливо. Леся выпила две таблетки успокоительного и легла у стенки, отвернувшись от мамы, но род­ное тепло подействовало, и она заснула меньше, чем за пять минут.