Терпи...

[Внимание!!!В этой части содержится намек на постельную сцену]

POV Тодороки

Конец января. Кажется, я давным давно привык к суровости зимы, к беспощадному холоду, который пробирает всё тело, в плоть до мозга костей. Странно, но сейчас я не чувствую хладнокровие к происходящему, наоборот, я раздражён. Кацуки Бакугоу зачем-то липнет к Изуку, аргументируя это тем, что является его другом детства. Если он причинит Мидории боль, оскорбит его или же...изнасилует, я без колебаний убью его. Плевать на закон, плевать на мораль, он его никогда не получит.
   Я начал подниматься вверх по лестнице, направляясь прямиком на второй этаж. Я приметил одну странность: дверь была открыта нараспашку, хотя на улице далеко не май. Если Изуку сейчас находиться дома, то помимо него, здесь ещё кто-то находился, но просто не удосужился закрыть за собой дверь.

«...терять уже нечего»- послышался знакомый голос, в котором я распознал нотку отчаяния. Я шёл на голос, который со временем превращался в однотонные всхлипы. Сердце пропустило несколько ударов, как только я увидел всю суть картины. Руки Изуку..., они были окровавлены, словно нечто безжалостное набросилось на него и растерзало плоть. Мой взгляд пал на его правую руку, которая крепко сжимала лезвие, уже целясь на левую. Я чувствовал в тот момент не только страх, но и волнение в перемешку с непонятным чувством. Кажется, сознание помутнело, я не понимал, что происходит, хотя и видел весь ужас этой картины. Она мне до сих пор сниться по ночам. Однако, я продолжал стоять, словно бесчувственная статуя, без тела и души.

—Как же хочется прокричать: «Я люблю тебя!», но тебя нет рядом. Даже когда ты рядом, ощущение, что тебя нет, ведь ты делаешь всё возможное, чтобы не замечать меня. Лишь изредка тебе не лень, блять, отшить меня.
Его голос перешёл на крик, он вновь зарыдал. Кажется, он не чувствовал моего присутствия, хотя я стоял сзади, буквально дышал ему в затылок, но он продолжал своё признаться кому-то.

—Изуку,—начал я спокойным тоном,—Пожалуйста, отдай мне лезвие, ты калечишь себя.
Мидория резко повернулся. Его испуганные глаза остановились на моём лице, а рот исказился в грустной улыбке. Капли слёз на плитке пола смешались со свежей кровью.

—Шото, умаляю, отойди, я сейчас перережу горло, не хочу запачкать тебя кровью,—его дрожащая рука слегка толкнула меня в плечо, тем самым показывая, чтобы я отошёл сам. Тогда мне казалось это совсем не реальным, я отказывался воспринимать жестокую действительность.—И прости меня за этот глупый монолог.

—Никто никому ничего не перережет. И повторюсь: отдай лезвие,—я медленно и аккуратно протянул ему руку, чтобы он добровольно отдал острое лезвие.—
Думаешь, убив себя, ты сделаешь одолжение Кацуки?

—Каччан действительно сделал мне больно. Но эта боль была терпимей, нежели твой отказ.—ответил он шёпотом.—Пожалуйста, не мучай меня, я больше не вынесу.
Я ничего не ответил, потому что мысли внезапно куда-то испарились. Я лишь крепко сжал его здоровое запястье, а после попытался выхватить лезвие. Изуку же сильнее оттолкнул меня и нацелил лезвие на моё горло.

—Прости, что так грубо, но так нужно. Будешь мешать, тоже поранишься.
Он медленно убрал от моего горла острое лезвие, а затем провёл им линию по своей здоровой руке.

—Изуку, чёрт! Да во круг тебя то и дело, что ошивался Кацуки, поэтому я ревновал, винил во всём не только его, но и тебя. Мне казалось, что вы уже давно вместе спите, ведь он домогался до тебя... и ты, блять, даже не сопротивлялся! И что я должен был по-твоему делать?—я грубо схватил Мидорию за волосы и потащился его из ванной комнаты в спальню. Он брыкался и всеми силами пытался как-то мне противостоять, но в итоге сдался. Я повалил его на постель, разорвал на себе футболку и зафиксировал тканью его руки и ноги, дабы он не смог и дернуться. Действовать приходилось быстро, ведь кровотечение не останавливалось. Я занялся поиском аптечки, которая, между прочем, находилась на верней полке дубового шкафа. Схватив перекись и бинты, я принялся промывать рану, а затем наложил тугие бинты. К счастью, порезы оказались не на столько глубоки, это на какое-то время меня успокоило.

—Тодо-тодо..., Тодороки? Ты правда ревновал? Почему же ты отверг меня?
—Нет, не правда. У тебя галлюцинации.
—Тогда, зачем ты не дал мне покончить с собой?
—Потому что каждая человеческая жизнь важна.
—Пожалуйста, скажи правду.
—Я всё сказал.
—Знаешь, а ведь я так хотел быть с тобой. Порой, так хотелось прикоснуться к тебе или в тайне сделать подарок, или написать любовное письмо. Так хотелось, чтобы на твоём лице расцвела улыбка, когда я признаюсь тебе. Я никогда не видел, чтобы ты радостно улыбался.
—Понятно.
—Почему ты прячешь свои эмоции и чувства?
—Потому что это удел слабаков.
—То есть, любовь тоже для слабаков?
—Нет, если ты можешь себя сдерживать.
-Сдерж...

POV Автор

Шото не дал договорить самоубийце, он безжалостно впился в его губы. Тёплым дыханием он опалял бледную кожу Изуку, от чего по спине пробегал табун мурашек. На несколько секунд Тодороки остановился и сосредоточил всё своё внимание на зелёных глазах. Они были слегка прикрыты, но выражали нежность и умиление.
—Изуку, пообещай мне,—тихим, но нежным и спокойным голосом начал Шото,—что больше никогда не причинишь себе боль. Пообещай, что не позволишь эмоциям взять над тобой верх.
—Почему ты это говоришь мне?
—Потому что эти действия причинили мне сильнейшую боль. Тебе знакома эта ноющая боль в груди?
—Шото, прости,—зеленоволосый посмотрел вновь в его глаза и, поджав губы, заплакал.—Мне было также больно, когда ты отвергал меня.
—Эй, прошу, не плачь...
Тодороки развязал привязанные к кровати его конечности и проверил бинты. Конечно, вскоре эти бинты снова нужно будет сменить, поскольку на них были заметны темные пятна крови.
Мидория по-прежнему тихо рыдал и вытирал с щёк слёзы. Кажется, ему было стыдно за то, что он пытался совершить самоубийство.
—И что теперь? Я не вижу будущего для себя, ведь совершил такую глупость..., суицидников сразу забирают в психиатрическую лечебницу.
—Ты действительно хотел умереть?—задал вопрос Тодороки, не сводя с него взгляд.
—Не знаю. Я потерялся и не видел другого выхода, я хотел излечиться от неразделенной люб-люб...
—Любви?—помог ему Шото, но сам же в глубине души смутился.—Ты до сих пор хочешь свести счёты с жизнью?
—Не хотел, не хочу и никогда больше не буду хотеть.
—Чего же ты сейчас хочешь?
—Я всегда хотел попробовать на вкус твои губы, и они...они оказались такими нежными, бархатистыми, слегка сладковатыми, но не приторными. Я хочу поцеловать тебя, можно?
Тодороки слегка прикрыл глаза и, еле заметно, кивнул. Он знал, что для Мидории этот поцелуй будет чем-то романтичным, милым и нежным, однако, этим поцелуем, он разожжет в теле Шото животную страсть и нестерпимый «голод».
Изуку аккуратно притянул парня за шею к себе, провёл тёплым языком по его нижней губе, постепенно входя в полость рта, затем погружаясь дальше, изучая нижнее и верхнее нёбо. Его язык и правда нежно переплетался с языком Шото, уже более уверено, возможно немного властно. Но, в скоре он остановился, как только Тодороки простонал сквозь поцелуй.
—Что такое? Я язык случайно прикусил?—озабоченно спросил Изуку, понимая, что во время поцелуя, он уже не владел собой.
—Хуже,—тихо прошептал Шото.—Изуку, я...я больше не могу.
Его дыхание заметно участилось, а носом он уткнулся в ключицу зеленоглазому, пытаясь сдерживать себя и ждать одобрения от партнёра.
—Шото,—Изуку оглядел его тело, замечая что в области паха образовался бугорок, который было невероятно сложно не заметить,— у тебя эрекция...

_______
От автора.
Итак, продолжение следует только после 100 звезд и 800 просмотров. Да, это много, но просмотры заметно упали, актив очень малозаметный. Вполне возможно, что следующая глава будет решающей.