Орхидея

twenty one pilots: Heathens

Знакомство с группой прошло более менее гладко. По крайней мере, девушка смогла определить «поверхностные» личности всей компании. Парня, которого отобрали первым, звали Олег. Вожак, за своих шею свернет. Приятная харизма, за таким хочется идти. Говорит четко и ясно, нет путаницы в мыслях. Не сказать, что он пытался как-то защититься или преподнести себя в лучшем свете, никаких черт характера вроде не скрывает.

«Ох, не зря я тебя взяла... Вот сюрприз Стрелкову будет».

Второго паренька, который нажал кнопку, звали Сергей. Довольно замкнутый, людям не доверяет, откроется далеко не сразу. Но как собеседник очень приятный: богатая, разнообразная речь, уважительное отношение к оппоненту. Но все-таки... Это маска. Учитывая, что они с Олегом лучшие друзья, то, скорее всего, Сергей не стал раскрывать характер рядом с человеком, который может защитить: намного проще оставаться таким же закрытым. Сказал, что хорошо ладит с программированием, это вообще супер.

Девушка оказалась той еще... Штучкой, назовем так. Красива, обладает бешеной харизмой, знает о своих достоинствах и активно ими пользуется. Но характер... Палец в рот не клади: откусит всю руку. Провокатор, который не будет спокойно реагировать, если что-то не понравится. Зовут Айше, армянка. В общем огонь, а не девушка. Такая легко выведает нужную информацию у человека, без разницы какого пола. Но под маской стервы скрывалась какая-то травма. Определенно. Надо будет познакомиться ближе и понять.

Ну и последний... Ох, совсем тяжелый случай. Парень явно был альбиносом: кожа, волосы — все было идеально белым. Только щеки слегка розоваты. Глаза странного, светло-светло-голубого цвета. Как иней на деревьях после очень морозной ночи. Вздрагивает от каждого резкого движения, сел ближе к двери, чтобы вовремя убежать. Только через час знакомства ей удалось разговорить его. Зовут Владом. Любит химию. Младше ее на год. Вот это не совсем хорошо: в идеале все участники должный быть совершеннолетними. Стрелков успокоил, сказал первый год, может меньше, будут тренировки, не более. Но все же... С ним придется очень туго: прежде всего нужно будет завоевать доверие, чтобы он хотя бы говорить начал нормально.

Компашка собралась пестрая, но интуиция шептала, что выбор был правильным. Когда-то ее отец смог создать идеальную группу, где каждый был незаменимым элементом. Теперь ее очередь. Она продолжит его дело.

«Хоть так моя жизнь будет иметь какое-то значение».

***

Их заселили в отдельно построенное здание, чем-то похожее на интернат. Каждый день проходил стандартно: подъем, 10 минут на душ, завтрак, учеба. После многочисленных тестов наконец-то смогли выявить их сильные стороны. Сергей — программирование, математика, роботехника. Влад — химия, молекулярная физика. Орхидея — психология (с дипломатией), математика, языки. Олег — физика, психология (с дипломатией), биология (Сергей как-то неопределенно хмыкнул и улыбнулся, когда услышал это), Айше — языки, экономика, психология. Учились они с восьми часов утра до трех с перерывами на пятнадцать минут каждые полтора часа. На тех предметах, что совпадали, ходили вместе. Потом час на обед и сборы. С четырех до одиннадцати — тренировки. Пол двенадцатого - отбой. Выходной только один — воскресенье. Жили в двух комнатах: парни в одной, девушки во второй.

Айше оказалась довольно приятным человеком, несмотря на вспыльчивость и чересчур острый язык. На ее кровати и в тумбочке всегда был идеальный порядок, даже слишком. Можно даже рассматривать как ОКР: все предметы стояли по определенной схеме и не дай бог сдвинутся хоть на миллиметр. С ней они ходили на психологию. Из языков совпадали только китайский и итальянский. На английский, немецкий и французский ходили все без исключения. Только Программы у всех были разные: у Айше иностранным в школе был французский, а английский преподавали лишь с пятого по седьмой класс. С Орхидеей отец начал говорить на смеси из трех языков почти сразу, как та сказала первое слово. Точнее, планировал он учить ее английскому наравне с русским, но во втором случае часто проскальзывал ингушский, так что в шесть лет ей пришлось несколько переучиваться, ибо окружающим порой было непонятно, что она говорит из-за вставок на другом языке. К семи годам у нее уже был довольно хороший разговорный английский, и уровень грамматики мог сравниться со знаниями пятиклассника. Дядя Миша как-то спросил зачем заставлять ребенка так рано начинать учиться.

— Не порть ей детство, Саш.

— Я и не порчу. Она может его учить, ей даже интересно. Знание языка -всегда плюс.

— Хорошо, пойдет она в школу, а там все заново? К тому же сомневаюсь, что ты сам сможешь дальше ей все объяснять.

— Найму репетитора. Будет два раза в неделю заниматься. Урокам это не должно мешать.

— Не забывай, что она ребенок, Саш! Ей детство нужно! Игрушки, мультики! Ей еще в новой среде адаптироваться! Вообще, кто из нас двоих гениальный психолог, Гиляровский?

— Миш, все это у нее будет, успокойся. Я сделаю все, чтобы она была счастливой. — Заметив выглядывающую из-за двери дочь, Александр широко улыбнулся. Подхватив девочку на руки, мужчина прижал ее к себе. — Мы в сентябре в школу идем, помнишь, са зиза? Будешь самой умной и красивой там. Моя девочка, — агент ласково посмотрел на нее, — я тебя так люблю.

— Почему тогда не вернулся? Раз любил... — девушка произнесла это едва слышным шепотом, но Айше все же услышала.

— Ты что-то сказала?

— Да так, не бери в голову.

В школу ее повел Дядя Миша... Гиляровский Александр Владиславович погиб в конце августа две тысячи четвертого. А первого сентября того же года его дочь пошла в первый класс. Для Орхидеи тогда рухнул весь мир. На протяжении месяца она находилась в каком-то своем мире, учителя советовали отчиму обратиться к специалистам. Где-то в конце октября девочка наконец «проснулась», начала спешно догонять программу, выбилась в отличники. Но ни с кем из одноклассников она так и не подружилась: всегда ходила одна, не пыталась как-то заговорить с остальными, а если такие попытки предпринимали сами ребята, быстро замыкалась в себе и быстро обрывала разговор. В начальной школе это не вызывало проблем: все-таки Орхидея выбилась в круглые отличники, а таких вроде надо уважать... Но в средней школе все изменилось: если первые два года еще держался авторитет, то в седьмом классе началась травля... За все: внешний вид, имя, учебу, физическую подготовку. В пятом классе девочка вынесла весь мозг дяде Мише, чтобы тот отдал ее на кэндо- фехтование на катанах. В какой-то момент это стало одержимостью — быть идеальной, быть похожей на отца. Учитель английского таскал ее по всем олимпиадам, советовал подавать на переводчика, но девушка всегда отмахивалась: она хотела поступить в Академию ФСБ, пойти по стопам Александра. В какой-то момент отстраненность от людей превратилась в мощный психологический барьер: ее невозможно было задеть чем-то или вывести на эмоции. Существовали только два исключения... Первое, как нетрудно догадаться, затронуть тему гибели отца. А второе... Случилось в седьмом классе.

Не стоило ей переться в подвал во время «окна» в расписании. Хотя была еще перемена, здесь никого не было. Три девятиклассника зажали девочку в углу.

— Какая симпатичная. Ты разговаривать-то умеешь? Или реально немая? — двое остальных поддержали гогот «главаря». — Чего ты все стесняешься? Все свои, расслабься. — с этими словами он обнял ее за талию и притянул к себе. Она должна что-то сделать, отпихнуть ударить, хоть что-то! Умеет же защищаться! Так двигайся, дура! Как сдвинуть с места это чертово тело?! Но все конечности стали будто свинцовыми, в мозг и сердце закрался липкий ужас, не давая как-то среагировать. Она чувствовала себя жутко грязной, ей было противно от этих взглядов и прикосновений.

Кто-то вдруг схватил парня за шкирку и отшвырнул от нее. За секунду ее затолкали за спину, ближе к стене. Разгневанный подросток готов был придушить троих ублюдков.

— ОТВАЛИЛИ ОТ НЕЕ ЖИВО! — она еще никогда не видела Сашу таким.

— Слышь, ты че, самый умный, что ли? Не суй свой нос в наши дела. Вали отсюда по добру - по здорову. А девчонка с нами останется.

— Я сказал отвалили от нее! Еще раз рядом с ней увижу, глотки перегрызу, ясно?! — схватив Орхидею за руку и закрывая ее собой, брюнет пошел к лестнице. Но ему набросились со спины почти сразу. А дальше было почти кровавое месиво, которое едва сумели разнять учителя, прибежавшие на крики. Саша отделался синяками по всему телу и разбитыми бровью и губой. Остальным повезло меньше: по выбитому зубу и сломанному ребру у них точно было. Все-таки Илларионов развивался куда быстрее своих ровесников в физическом плане. Потом еще долго ходили пересуды, но с тех пор для нее стали ясны две вещи: брат, пускай и сводный, будет защищать ее в любом случае, и что она никогда в жизни не подпустит мужчину к себе, ближе, чем на метр.

Из воспоминаний ее вырвала Айше, за руку потащившая девушку на завтрак.

— Ты чего?

— Это ты чего? Минут десять сидела, уставившись в одну точку. Я до тебя достучаться не могла.

— Да так, воспоминания нахлынули...

Она смогла за месяц сблизиться со всеми участниками группы, кроме Сергея. Олег, как и предполагалось, еще в первую встречу раскрыл свой характер. Честный, прямолинейный, приятный в общении. Вспылить мог только если начать цепляться к нему или к Сергею. Как выяснилось, они оба с одного детдома, жили в Петербурге. Дружат уже одиннадцать лет. У Айше была семья в Краснодаре, но она была слишком недовольна рождением девочки, поэтому в семь лет ее отправили в закрытый интернат. Там она и научилась огрызаться и «показывать когти». Для нее было лучшим выходом смотреть на людей свысока. «Иначе они станут на тебя так смотреть. Все просто». И, если Олегу и Орхидее было все равно на некоторые замечания девушки, то Сергей «вспыхивал» довольно быстро. И бил редко, но метко: после некоторых его слов Айше готова была выцарапать ему глаза. За месяц он так и не подпустил к себе близко никого, кроме Влада. Со всеми в холодно-уважительном тоне, но не более. Но зашуганный парень со странной внешностью вызывал у него сочувствие.

«Может, видит в нем себя?»

Непонятно, слишком непонятно. Причину такой отстраненности она до сих пор не выяснила. Даже провокации Айше не помогали: парень злился только в том случае, если девушка слишком задирала нос. И больше ничего.

Влад... Был очень тяжелым случаем. Его крики будили их почти каждую ночь: он не мог нормально спать из-за кошмаров. Каждый раз приходилось его успокаивать по полчаса. Это делали Сергей и Орхидея. Первый поддерживал паренька во всем, помогал с языками, если было что-то непонятно, в общем, взял на себя роль старшего брата. Девушка же пыталась разговаривать с ним, расспрашивала об увлечениях, иногда интересовалась что он изучает на химии, просила что-то рассказать. Постепенно удалось вытянуть его биографию. Родился он в Новосибирске. От Влада отказались еще при рождении. Кто его родители он не знал, из данных была только фамилия, отчества не было. Всю жизнь он провел в приюте, где его постоянно гнобили из-за внешности, друзей не нашлось за все семнадцать лет. В шесть лет, после очередного приступа, его отправили в больницу. Врачи все никак не могли определить, что у него за болезнь, хотели уже списать на аллергию на какой-либо продукт, но нашелся один сердобольный медик, который сделал запрос в Москву. Парня отправили на обследование в столицу, где смогли поставить диагноз. Нормальный фильтр ему достать не смогли, поэтому приходилось обходиться медицинской и кислородной маской. Стрелков заметил его случайно, когда просматривал результаты олимпиад, попросил знакомого специалиста посмотреть решения. Тот четко дал понять: парнишка хорошо понимал саму суть науки, решения хоть и немного странные, но каждое имело свой определенный почерк.

Работать придется определенно много, но она справится. Спустя два месяца обстановка разрядилась усилиями Орхидеи и Олега. Через два месяца после начала обучения им объявили, что тренировки будут проходить в ином темпе: если до этого уклон был на выносливость, то теперь будет на боевые искусства и раскрытие склонностей каждого.

— Так, я сейчас покажу несколько приемов по перебросу противника через себя. Олег, иди сюда. — парню не повезло быть подопытным кроликом у тренера. — Влад встаешь с Айше, Сережа с Орхидеей. Потом будете меняться. Габариты у всех разные, не будете подгонять все под одного человека.

Увидев, как несколько раз тренер переворачивает Олега, девушке стало не по себе.

«Слишком близко. Слишком много касаний».

С опаской взглянула на Сергея. Заметив это, парень ухмыльнулся:

— Не бойся, не уроню.

Орхидея все равно старалась как можно меньше соприкасаться с рыжим. Увиливала, отстранялась. Когда он хотел что-то спросить и дотронулся до локтя, пытаясь обратить ее внимание на себя, девушка отскочила от него едва ли не на метр.

— Ты что так шугаешься?

— А ты зачем так резко подходишь?

Сергей растерялся.

— Да вроде не внезапно... Ты же меня видела.

— Ладно, извини... Только в следующий раз не трогай меня, ладно?

Следующий инцидент случился на математике. Сидеть им приходилось за одной партой, в здании только включили отопление, поэтому жарило во всю. Пришлось остаться в одних футболках. И опять же, стоило ему случайно коснуться ее руки, как девушка резко дернулась, а после отодвинула стул подальше.

Близко нельзя подпускать никого. Нельзя их касаться.

Сергей начал пристально наблюдать за ней. Каждый раз, как они пересекались, Орхидея чувствовала пристальный взгляд зеленых глаз. Как будто что-то анализирует. Наконец, настал день, когда им предстояло выбрать свое особенное оружие.

— Итак, начнем. Пусть первыми выбирают парни. — Стрелков указал на стенд. — Олег, прошу.

Тот, видимо, решил уже давно: подойдя к установке, он тут же взял длинный шест. На вид он не отличался от длинной палки темного цвета, но на деле был выполнен из очень прочного материала, также с помощью кнопки можно было выдвинуть лезвие на любом из концов.

— Уверен?

— Да.

— Больше. надеюсь, никто не претендует?

Вся остальная группа ответила отрицательно.

— Дальше. Сергей.

Рыжий выбирал где-то минуты две, но по итогу взял снайперскую винтовку.

— Погоди, тебе тогда придется дистанционно участвовать, понимаешь?

— Конечно. Если нужно будет выйти в ближний бой, воспользуюсь пистолетом. А так, даже удобнее: понадобится что-то хакнуть, я буду не в гуще событий, а в более менее спокойной обстановке.

— Хорошо... Влад.

Парень вдруг помотал головой.

— Что?

Парнишке недавно привезли качественный фильтр воздуха, поэтому голос звучал намного тише, чем нужно: он еще не подстроился на нужную громкость.

— Я лучше сам буду создавать свое оружие. А если нужно, то буду использовать ножи.

Стрелкову эта затея не слишком понравилась, но, кинув взгляд на Орхидею и увидев ее согласие, разрешил Владу использовать химическое оружие.

— Айше?

Грациозно скользнув к стенду, девушка взяла два серпа. А затем вдруг подхватила еще и специальную перчатку с лезвиями.

— Погоди, выбирать надо что-то одно.

— Ну, с кинжалами я не в ладах, должно же быть хоть что-то, чем я буду себя защищать, если их выбьют из рук.

Мужчина махнул рукой: с этой спорить бесполезно.

— Орхидея?

— Здесь нет нужного мне оружия.

— Чего? — Стрелков с недоумением посмотрел на нее. «Ну хоть ты-то не ставь условия».

— Я буду использовать только катаны отца и ножи. Михаил Александрович должен привезти сегодня оба меча.

Мужчина раздраженно посмотрел на нее. Оно и понятно, никому не понравится, что ему ставят условия. Но в глазах промелькнуло еще что-то. Страх? Нет, не может быть.

Наконец, с выбором было окончено. Завтра воскресенье, так что можно отдохнуть: все разбрелись кто куда. Орхидея зашла в их «квартиру», которая состояла из просторного холла, где были расставлены диваны, ванной и двух спален. Внезапно кто-то зашел за ней, схватил за руку и протащил в комнату парней. Девушка услышала щелчок замка.

Сергей прислонился спиной к двери и сложил руки на груди.

— Давай-ка поговорим.