Орхидея

pyrokinesis - Кто же перерезал небу горло?

pyrokinesis - Легенда о Боге Смерти.

— Дядь Миш мне очень надо! Ну можно ведь устроить, если это нужно для продвижения следствия! Что? Нет, Стрелков не помогает. Да, от слова совсем. Он каждый день приводит в участок несколько десятков подозреваемых. Причем все улики косвенные и высосанные из пальца.

— А у тебя самой что? Появились догадки? Может, уже знаешь, кто это может быть?

Орхидея резко остановилась. Этого выбора она избегала уже неделю с того происшествия. С одной стороны — никакие личные симпатии или дела не должны мешать правосудию. Преступник должен был предстать перед законом. С другой стороны — всего лишь больная нога и странное поведение — это не доказательства. Да, костюм Чумного Доктора, судя по всему, сделан профессионалами и с помощью высоких технологий. Простой человек не сможет позволить себе такое оружие, но это к Разумовскому никак не привяжешь. Да и привязывать не хотелось. Чем дольше Орхидея проводила времени в Петербурге, тем больше запутывалась в собственном прошлом. Они были знакомы с Разумовским. Она знает. Она чувствует.

— Есть несколько человек, хочу проверить их.

— Расскажешь?

— Пока нет.

— Ладно, я попробую, дочка. Но ничего обещать не могу.

— Спасибо, Дядь Миш, - когда на том конце послышались короткие гудки, она пробормотала. - Так. Все. За работу. Что мы знаем о нем?.. — девушка взглянула на всю информацию, которую смогла откопать.

Разумовский Сергей Дмитриевич. Родился в одна тысяча девятьсот девяносто шестом году. Родители: Золотарева Мария Андреевна и Разумовский Дмитрий Павлович. Мария Андреевна по образованию этнолог, работала экскурсоводом в Кунсткамере, в разделе этносов. Дмитрий Павлович — старший лейтенант сухопутных войск. Стал сиротой к восьми годам. Золотарева Мария Андреевна погибла в автокатастрофе в феврале две тысячи четвертого года, спустя несколько месяцев, в августе того же года погиб Разумовский Дмитрий Павлович во время операции по нейтрализации замазано.

Девушка вздрогнула. Август две тысячи четвертого года.

«Так нужно, цветочек. Я вернусь, обещаю...»

«Орхидея, мне сложно это говорить, но твой папа, он... Он... Погиб...»

«Ты же обещал...»

Не сейчас. Потом. Сейчас нельзя.

Воспитывался в детском доме «Радуга». Из близких друзей Волков Олег Алексеевич.

— Волков... Волк... Что-то знакомое...

Нет, она точно помнила эту фамилию! И, кажется, даже знала этого человека...

Виски тут же пронзило острой болью, будто через них пропустили ток. Не выдержав, девушка закричала и упала на пол, сжав голову руками. Приступ был сильнее, чем обычно. Каждый раз, когда она пыталась вспомнить хоть что-то из тех четырех лет, которые были между совершеннолетием и взрывом, на мозг накатывал приступ боли. Врачи говорили, что это последствия контузии. Но почему она начала болеть так часто?

Глубокий вдох. Выдох. Боль постепенно отходила.

— Ладно. За работу...

***

На следующее утро весь участок вздохнул свободно — Стрелков уехал на два дня в Москву «за одними документами, о которых ты, дорогуша, даже понятия не имеешь».

— Да пошел ты, индюк напыщенный...

Но даже сейчас в отделении кипела жизнь — было как минимум два десятка людей, которых считали за «подозреваемых» и их надо было допросить. Гром, как обычно сидел за кучей бумажек с информацией.

— Совсем ничего?

— Совсем... Искать его бессмысленно, этот птеродактиль может оказаться кем угодно!

Дима тяжело вздохнул, перебирая фотографии жертв. Вдруг, в голубых глазах промелькнула какая-то мысль...

— Игорь! Игорь, смотри! Ведь он повышает ставки с каждым разом! Гречкин испортил жизнь двум людям, случай с Исаевой идет на сотни людей, Зильченко — все тысячи!

— Ну и где мы найдем, такую тварь, которая всему городу насолила? — майор медленно поплелся к кофемашине. Спустя секунду с громким: «Игорь, подожди!», Дубин кинулся за ним.

— Вот же, казино «Золотой Дракон», открытие! Там соберутся все богачи города!

Гром на секунду задумался.

— Мне надо уйти, — с этими словами шатен покинул участок.

— Круто. Так, когда там, говоришь, это открытие?

— Через... Две недели!

— Спасибо огромное, Дим. А мне нужно одному человеку позвонить...

Девушка начал рыться в телефоне. Она уже собиралась нажать на нужный контакт, когда услышала тихое Димино:

— Везде эти вороны, надоели уже. Пф, еще один ворон...

«Ворон...»

А в следующую секунду адская боль в висках отключила ее сознание. Падая, сероглазая ударилась затылком о стол. Раздался глухой стук.

— Орхидея! Орхидея! Вызовите скорую!

***

«Внимание! Пульс замедляется, давление близится к критичному!»

«Черт, Хида!»

***

— Да где же скорая?

Дима тщетно пытался привести девушку в чувство. Врачи ехали уже тридцать минут — некоторые улицы были перекрыты из-за мародеров. Вдруг, на улице раздались громкие автомобильные сигналы и визг тормозов. Цветков с тихим: «Кому там жить надоело», пошел к выходу и едва успел отойти от двери, когда Саша распахнул дверь. Едва увидев распластавшуюся на полу девушку, брюнет понесся к ней. Ошалевший Дима едва промолвил:

— Вы... Вы кто?

— Брат. Дверь, живо. — подхватив девушку на руки, Саша понесся к выходу, Дубин едва поспевал за ним, быстро открывая и входную, и дверь машины.

— Спасибо. — бросил на ходу Илларионов.

Спустя секунду дверь машины захлопнулась прямо перед носом стажера.

— Звонок Понятовскому.

— Делается.

Врач ответил на первом гудке.

— Да?

— Иван Николаевич, отдых кончился. В какой вы больнице?

— Седьмая.

— Хорошо, готовьтесь.

— Какое состояние?

— Критическое. Давление ниже пятидесяти пяти. Пульс — 45 в минуту.

— Господи... Что случилось?

— Я не знаю. Буду через две минуты.

— Торопитесь, на счету каждая секунда.

На том конце послышались короткие гудки.

— Будто я не знаю... — процедил Саша.

***

— ИВАН НИКОЛАЕВИЧ!

— Я здесь! Кладите на носилки. Сто семнадцатая?

— Готова. — прощебетала перепуганная медсестра.

— Везите, живо.

Спустя два часа

— Молодой человек, туда можно только родственникам.

Уставший Саша прошел в коридор. В принципе, он не удивился, увидев там высокого рыжего молодого человека.

«В конце концов, это произошло бы...»

В сердце проснулась давняя боль.

«Так будет лучше...»

— Пустите его, не беспокойтесь, это близкий друг, проблемы не будет.

Разумовский обернулся. Позади него стоял тренер Деи.

«А что он тут делает?»

— Александр?

— Он самый. Сергей?

— Да.

Мужчины пожали руки.

— Как она? — внезапно севшим голосом спросил программист.

— Иван Николаевич четвертый час над ней колдует.

— Что случилось?..

— Точно не знаю. У нее бывают приступы, но чтобы настолько сильный... Ни разу...

— А откуда Вы знаете про приступы?

— Сводный брат. Точнее, двоюродный сводный брат. А как Вы узнали об этом?

От ответа Разумовского спас врач, вышедший в следующую секунду.

— Состояние нормальное, едва успели откачать.

— Из-за чего такая реакция?

— Честно говоря, не знаю. Может быть, она встретила кого-то очень значимого в прошлом. Или что-то. Не знаю... Видимо, воспоминания очень болезненны, потому что организм... Просто перестает бороться, будто это бесполезно...

***

Может быть, она встретила кого-то очень значимого в прошлом.

«Я. Ее. Убиваю. Воспоминания обо мне ее убивают.»

По телу прошел электрический ток. «Все из-за меня».

— А что, собственно, случилось с моим сотрудником?

В следующую секунду всепоглощающая боль сменилась дикой, необузданной яростью. Он.

Разумовский несколько раз глубоко вдохнул. Нельзя. НЕЛЬЗЯ. Сознание, как нарочно, подсовывало образы, из-за которых вскипала кровь в жилах.

— Психологическая травма сказывается на состояние нервной системы. — отчеканил врач.

— Ай-яй-яй. Как же так...

— С Вашего позволения, я удалюсь.

Когда мужчины остались втроем, Стрелков произнес:

— Что же могло так повлиять? Сомневаюсь, что прошлое. Может быть, встреча с Чумным Доктором? Да, расстроенные нервы могли сдать после встречи с таким монстром.

Сергей шумно втянул в себя воздух. Затем, почти выплевывая каждое слово, процедил:

— Насколько мне известно. Одного монстра она уже встретила. Тем не менее, выдержала.

Они встретились взглядами. Саше показалось, что он сейчас увидит искры и услышит звон металла. Если у Стрелкова был испуганно-ненавидящий взгляд, то Разумовский был преисполнен такой ярости, что, казалось, сейчас убьет «человека с улыбкой».

— Я... Пожалуй, пойду. Дела ждут. — с этими словами, ФСБшник удалился.

Сергей неопределенно хмыкнул.

— Мне тоже уже надо идти. Александр, не могли бы Вы мне написать о ее состоянии? Буду очень благодарен.

— Да, конечно...

Мужчина кивнул и быстрым шагом пошел в коридор.

«Значит, вспомнил...»

***

— КАКОГО ЧЕРТА, РУБИНШТЕЙН?! ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ОН ВСЕ ЗАБУДЕТ!

— Он и должен был все забыть, Евгений Геннадьевич. — лепетал психотерапевт. — Возможно, у него были какие-то отклонения в психике, про которые Вы мне не сказали, и это при вело к другому эффекту...

— Была предрасположенность к какой-то там диссоативности... Не помню!

От лица врача отхлынула кровь.

— Диссоциативное расстройство идентичности? — надломленным шепотом прошептал он.

— Да...

— А какое было позывное...

— Ворон. Это на что-то влияет?

— Господи... — психотерапевт рухнул на стул. — Почему Вы не сказали?

— Что это значит?!

— Мы с Вами создали монстра...