Орхидея

ooes - Искупление

Орхидея нервно ждала в аэропорту. Вскоре автобус подвез пассажиров к выходу. Девушка нервно вскочила и побежала к дверям. Среди потока людей она пыталась разглядеть знакомое лицо. Вдруг кто-то резко зажал ей рот и потащил назад. Недолго думая, сероглазая заехала незнакомцу локтем по печени. Ладонь сразу разжала рот, а сзади раздался скулеж.

— Ну зачем так сильно?!

— Саня, блин! А как я ещё должна была среагировать? Это самозащита!

— Уфф, пошли уже! Багаж скоро получать. — Тихо матерясь и ковыляя, Саня дополз до места выдачи багажа.

— Ты хотя бы номер забронировал?

— Нет, так приехал! Буду на улице жить! На скамейке спать!

— Господи, как с тобой сложно, а!

— И ничего сложного нет! Обыкновенный сарказм.

— Поехали уже.

Спустя сутки.

— Долго ещё до твоего спортзала?

— Нет, вон то серое здание. У нас с тобой ринг на два часа.

— Выдохнешься же.

— Ничего, мне это на пользу.

— Так. — Саня резко остановился и посмотрел Орхидее в глаза. — Хид, что происходит? Ты сама не своя. В Москве ты мне говоришь, что это очень важное для твоей карьеры дело, и у тебя просто не будет времени на тренировки, а теперь снимаешь зал аж на два часа со словами, что такое изматывание тебе только на пользу! Что случилось?

— Много чего... Например, меня постоянно преследует чувство дежавю. Я не была в городе где-то лет семь-восемь, а ощущение, что знаю здесь каждый угол. Имена людей, да и они сами кажутся знакомыми, несмотря на то, что я их вижу впервые. Да у меня даже акклиматизации не было! Как будто мой организм привык к такому климату!

— Ты прожила тут несколько лет, конечно ему будет здесь привычно! А люди... Может, ты их встречала когда-то и просто забыла об этом? У тебя амнезия, Хид!

— Наверное, ты прав... Пошли.

***

Птица зашёл в маленький храм на окраине города. Тут не было кучи туристов, которые, узнав его, сразу бы бросились за автографом. Тут были люди, которые действительно верили, в которых не было грязи, которые если не были безгрешны, то хотя бы каялись в этом. Птица всегда восхищался этим — искренней верой. То что люди действительно верили. Когда-то мать настояла и на его крещении, надеясь, что в сыне останется свет веры. Эти усилия оказались напрасными.

В основном, среди редких посетителей были пожилые люди, которые приходили ставить свечи за здоровье или упокой своих близких. Но, на удивление, тут была и одна девушка. Ей было максимум двадцать лет. Светло-русые волосы, голубые глаза, закрытое платье, платок. Казалось, что она не из этого времени. Губы Птицы тронул лёгкая улыбка.

— Не надо так удивляться. У неё погибла вся семья в аварии. Её преданность Богу не возникла на пустом месте. — Разумовский и не заметил, как к нему подошёл старый батюшка. — Она приходит сюда за успокоение души. И она становится покойна. А у тебя нет. Что гложет твою душу?

— Всё эти люди... Они приходят сюда, чтобы молиться за людей, которым они уже стали не нужны или которым их молитвы уже ни к чему — они нашли свой покой. Что заставляет их просить искупления этих людей?

— То же, что и двигало Сыном Божьим — любовь. Они любят этих людей и этого достаточно. Любовь — это сила, которая движет ими. Что-то тебя грызёт изнутри. Что? Что так беспокоит твою душу? Что ты пытаешься здесь найти?

— Причину, по которой оставаться в этой жизни имеет смысл. — Шепчет Птица и тихо уходит, оставляя священника задуматься о том, что могло случиться такого, что заставило горевать молодого и красивого человека в расцвете сил? Что сидит в его сердце?

***

Искупление и любовь. Эти два слова звучали в голове у Птицы.

Своим искуплением он занимался всю жизнь, стараясь и купить вину за смерти близких. Сколько раз он просил, чтобы смерть забрала и его? Миллионы. Но старуха всегда промахивалась, оставляя косой очередной рубец на сердце. Он пытался делать только добро, пока люди не отобрали у него последнего близкого человека. И тогда он перестал быть таким терпеливым к ним. Птица заставлял искупать свои грехи в очистительном пламени.

Любовь... Он терял её много раз. Прежде всего любовь к жизни. Как только Разумовский находил её судьба жестоко избивала его и отбирала любое стремление жить. Сначала родители. Он помнил, как любил их. Как улыбался при одной мысли о том, что у него такие хорошие мама и папа. А потом мир рушится в первый раз. Спустя много лет он восстанавливается, хочет жить, чтобы помогать людям, чтобы быть со своими друзьями: с Олегом и Аней. Быть с ними в спокойной, мирной жизни. Мир рушится во второй раз, когда его с Олегом забирают в специализированных группу, заставляя убить надежду на нормальную жизнь и оборвать все связи, которые были когда-то. Он вновь восстанавливается благодаря сероглазой девушке, которая заставляла его сердце заливать все тело теплотой и нежностью. В третий раз судьба отбирает желание жить, отбирая сначала его любовь, единственного друга, а потом и его жизнь. Разумовский день за днём видел, как кто-то другой проживал его жизнь. И ничего не мог с этим поделать. Только недавно, когда Тряпка испытал сильнейшее нервное потрясение, Птица нашёл лазейку, в которую мог выползать тогда, когда Тряпка спал или терял бдительность, как сейчас. И только он начал думать, что сможет творить правосудие и снова жить со спокойной душой, как судьба наносит новый сокрушительный удар. Что может быть больнее потери родного и близкого человека? Только то, что он тебя забыл, и ты для него теперь чужой, незнакомый человек. Но он вынесет и это. Ведь она жива. И он верит, что она его вспомнит...

***

Орхидея возвращалась с Саней с тренировки. Она едва шла, волоча ноги. Саня, её тренер по борьбе, шёл рядом и объяснял ошибки.

— У тебя одна и та же ошибка в каждой атаке. Взять хотя бы твою любимую. Удар под колено, блок, когда я отвечаю, удар в солнечное сплетение, который выводит из строя и сразу же за ним должен быть удар. Но что мы делаем? Правильно! Просто проводим рукой около меня.

— Саааань, ну хватит! Я не знаю почему так! Просто по инерции происходит!

— Да? А ты знаешь, что значит твоё движение?

— Что?

— Что в руке должен быть нож или кинжал! Если бы он был, то ты бы мне глотку перерезала!

— Но я никогда не работала с ножами!

— Ты уверена? Может, просто не помнишь?

— Уверена. Дядя Миша ведь говорил чем я пользовалась во время боя. И если были бы ножи, то он бы сказал!

— Может, тоже забыл?

— Сомневаюсь. Он бы вспомнил потом.

— Ну смотри...

В этот момент к ним подошёл Разумовский. Который явно здесь не случайно.

— Здравствуйте!

— А... Здравствуйте! Вы что-то хотели?

— Хотел спросить как продвигается дело, и могу ли я чем-то помочь...

Саня видимо понял, что Разумовский не только ради этого приехал и сказал Орхидее:

— Ладно, я пойду. До следующей тренировки!

— Пока... — Как-то неуверенно отозвалась Орхидея и вновь повернулась к Сергею.

— Может прогуляемся? — Спросил тот.

— Эмм... Понимаете, я только после тренировки и с сумкой, как-то неудобно...

— Я могу подвезти Вас до гостиницы, по дороге и поговорим?

— Если Вам не сложно...

— Нет, не сложно. И давайте перейдём на «ты»? Мы, судя по всему, почти ровесники.

— Хорошо.

Разумовский повёл её к чёрной «Тойоте Ленд Крузер».

— Давай сумку. — Сергей осторожно взял черную спортивку и положил на заднее сиденье.

Орхидея открыла дверцу и тут же начала соображать, как влезть, ибо машина была слишком высокой, чтобы влезть в неё без прыжка.

— Я помогу. — Сказал Разумовский и с лёгкостью подсадил её. (Хотя как подсадил. По сути, просто поднял её руками за талию и посадил «Как маленького ребёнка!» — проворчала про себя девушка.)

— Куда едем?

— На Невский проспект, 122.

— Марго?

— Маршрут построен. Длительность поездки пятьдесят минут.

— Странно... Сюда за полчаса доехала.

— Пробки.

— Так о чем Вы, то есть ты. Так о чём ты хотел поговорить?

— Как продвигается дело?

— Я не должна разглашать такую информацию, но... Никак. Всё что могу сказать.

— Что со всем никакой зацепки?

— Ага. Будто действительно Чумной Доктор — это привидение, а не человек. Никто из живущих в домах около Росгаранта ничего не видел до взрыва. И после тоже. Будто он испарился!

— Может у него были сообщники?

— Тогда они тоже были бы на видео. И действовали бы всей командой.

— Даа... Все это до жути странно. — Разумовский машинально поправил прядь, упавшую на лицо. И вдруг увидел, как девушка вздрогнула и побледнела.

— Всё в порядке?

— А... — Голос резко стал охрипшим. Орхидея сглотнула. — А откуда у тебя это кольцо? — Она кивнула на тонкое серебристые кольцо, даже колечко, которое было надето на мизинец парня, потому что, судя по размеру кольца, на другие просто не лезло. Но не это её удивило и испугало. А то, что на кольце была «печатка» в виде орхидеи. При чем точно такая же, как на её браслете. Девушка мимо летом зыркнула на браслет. Идеально подходит.

— Это кольцо подарил один очень дорогой мне человек. К сожалению, это все, что от него осталось.

— Ааааа...

Птица, скосив взгляд, посмотрел на Орхидею. Та, отвернувшись, смотрела в окно. Услышав в голове трепыхания, он сильнее нажал на газ. Если Тряпка проснётся сейчас, это ни к чему хорошему не приведет. Как бы ему не хотелось растянуть эту поездку на целый час, пришлось ускориться.

Вскоре они подъехали к отелю.

— Пока.

— Пока, спасибо! — Орхидея схватила сумку с заднего сиденья и нервно зашла в отель.

Как только она поняла, что Разумовский не видит её, девушка схватила телефон и, набегу набирая номер, побежала подниматься в свой номер.

Спустя десять гудков трубку подняли.

— Да, дочка?

— Дядь Миш, у меня вопрос. В каком торговом центре произошёл взрыв, из-за которого я потеряла память?

— Да я уже и не помню в каком. «Планета», что ли?

— Дядь Миш, а почему тогда в новостях по этому поводу писали, что он подорвался за два года до того, как я потеряла память?..

На том конце не слышалось ничего, кроме тишины.

— Ошиблись, наверное.

— Тогда почему у человека, которого я первый раз в жизни видела неделю назад моё кольцо? Кольцо, которое подарил отец?

Крестный ответил очень нервно и торопливо.

— Купил, наверное, где-нибудь. Извини, мне надо работать. Пока. — На том конце послышалось гудки.

Конечно, она знала, что это ложь. Быстро скомканная, наглая ложь. Отец умел ковать и сам сделал и кольцо и браслет. Других таких в мире нет. Всё новости о том центре говорили «неверную» дату. И, наконец, кто-то прислал ей цветы с запиской: «Добро пожаловать домой!» Значит, этот кто-то знал её. Но в городе никого не осталось, кто знал её до отъезда.

— Господи, что происходит?..