Слезы
Земфира - знак бесконечность
С самого утра все не заладилось. Она вообще не выспалась. Времени не оставалось — надо было ехать не место преступления.
В такси сероглазая составляла план. Помимо осмотра ещё надо было опросить человека, который занимался этим делом до неё и съездить к основателю сети Сергею Разумовскому...
Пишущая ручка вдруг остановилась на этом имени. Снова это чёртово чувство дежавю. Она его слышала. Она его знает. Откуда?
— От верблюда. — Буркнула себе под нос девушка и продолжила писать. Сергей Разумовский... Надо опросить всех, кто живёт рядом с домом. А ещё навести справки в псих больницах, наверняка у этого маньяка проблемы с головой.
Тетрадь закрыла выбившаяся прядка. Сероглазая заправила её в пучок. Захлопнув тетрадь, она уставилась в окно, подперев голову рукой. Взгляд упал на массивный серебряный браслет. Подарок отца. Последний подарок. Девушка сняла его. Браслет всегда плотно прилегал к руке, будто влитой. И был очень тяжёлым. Покрутив его в руках, сероглазая погладила гравировку в виде орхидеи. Она помнила отца, помнила, как он вручил ей этот браслет в детстве.
— Запомни, цветочек, он всегда защитит тебя. Тебе главное приложить к нему его ключик. — Отец приложил к нему кольцо с печаткой в виде орхидеи к такой же гравировке, но не надавил. — Обещай, что будешь использовать только в крайних случаях!
— Обещаю!
— Ну все, держи! Пока! Я скоро вернусь, а за тобой приглядит тётя Марина!
— Пока, пап! Люблю тебя! — Маленькая сероглазка помахала вслед отцу. Отец больше никогда не вернулся. Он погиб на задании. Когда его дочь выросла, ей рассказали, что его кто-то предал. И из-за этого он погиб. Подробностей не было.
— Я не подведу тебя, пап. — Прошептала девушка, поглаживая гравировку. Кольцо она потеряла много лет назад. Самое странное, что она не помнит когда. Возможно, последствия амнезии после взрыва.
— Мы приехали!
***
Вокруг оцепленной территории ходили люди с баннерами, суетились полицейские. В самом здании пахло горелым мясом и дымом. Надев бахилы, девушка прошла в его глубь.
Ещё издалека был заметен мужчина в кепке. «Следователь».
— Здравствуйте, я так понимаю, Вы ведёте это дело?
— Ну допустим, Вы кто?
— Гиляровская Орхидея. Сотрудник ФСБ. Насчёт имени пошутите потом. Могли бы...
— Мне помощники не нужны. — грубо ответил следователь и отвернулся. Тут к ним засеменил пожилой мужчина.
— Игорь! Простите, не успел ему сказать. — Это он сказал уже Орхидее. — Не успел тебе сказать...
— Теперь дело переходит в мои руки. — девушка несколько секунд упивалась выражением лица следователя (видимо, Игоря), пока её саму тут же не выбесили точно также.
— Точнее в наши руки. — Услышав это, Орхидея чуть не зашипела.
— Простите, эээ...
— Фёдор Иванович.
— Фёдор Иванович, мы отойдем.
Мишаня двинулся за ними, но девушка жестом остановила его.
— Надо поговорить тет-а-тет. — с этими словами она потянула Стрелкова за собой. Отойдя на такое расстояние, чтобы их не было слышно, Орхидея зашипела:
— Какого черта?! Ты должен был остаться в Москве!
— Ну я же твой наставник...
— Наставник! А не напарник! Который должен был наставлять меня по телефону!
Стрелкову надоела вся эта жестикуляция перед его глазами, и он схватил девушку за плечо.
— Слышишь ты, соплячка! Мне не нужна такая амбициозная с**а в отделе! Которая так и норовит меня перепрыгнуть! Поэтому ты сидишь и молчишь, пока я пишу рапорт о том, что ты ни черта не делаешь и не знаешь!
— Иди ты к черту! Это моё дело! И я не дам какой-то лысине его отобрать! — С этими словами Орхидея выдернула руку и пошла обратно к Фёдору Ивановичу. Стрелков пошёл за ней.
— К сожалению, вы никак не можете нам помочь, как вас?
— Майор Гром. — ответил за следователя Фёдор Иванович.
— Вообще-то можете. — улыбнулась Орхидея. — Прошу, пройдёмте.
Как только Стрелков оказался далеко позади девушка зло выдохнула.
— Задолбал. — Вынув сигарету, она прикурила. — Игорь, расскажите, пожалуйста, все что вы знаете о Чумном Докторе. Вы ведь успели нарыть информацию?
— Мгм. — зло промычал Гром.
Орхидея вздохнула.
— Я понимаю, что Вам не понравилось, когда дело вырвали у Вас из рук. И Вы чуть ли не ненавидите меня. Но прошу Вас о сотрудничестве со мной. Я читала о Вас и знаю, что половина раскрытых дел в Петербурге раскрыты Вами. Вы знаете этот город, а я нет. И чтобы Чумной Доктор был как можно скорее пойман, мы должны работать вместе.
— Простите, но я никому ничего не должен. Информации по делу у меня нет. Прощайте. — развернувшись, Гром ушёл.
«Паршивый день. Определённо паршивый день».
— Остался Разумовский...
***
— Пожалуйста, пройдите! — голосовой помощник открыла двери.
— Спасибо... — неуверенно отозвалась Орхидея.
— Здравствуйте, Сергей. Сергей Разумовский. — рыжий парень, примерно её возраста протянул руку.
— Гиляровская Орхидея. Я из полиции.
— Да, я уже понял. Вы по поводу Чумного Доктора?
— Да.
— Само видео я уже удалил, но алгоритм сети встроен так, что копии только активнее распространяются.
— Нет, я по другому поводу. Понимаю, что это может показаться несколько оскорбительным, но Вы наверняка оставили функцию, чтобы отслеживать с чьего телефона велась трансляция?
— Простите, нет. «Вместе» гарантирует то, что никто не сможет отследить пользователей сети.
— Да, простите... — Орхидея задумалась о чем ещё она забыла спросить программиста.
В этот момент Разумовский резко дёрнулся. Взгляд резко стал напуганным.
— Сергей, с Вами все в порядке? — Программист смотрел в сторону, но вскоре снова посмотрел на нее.
— Да, все хорошо. Бывает.
— И у меня к Вам просьба. Не уезжайте пока из города, пожалуйста. Вы можете понадобится.
— Да, конечно!
— До свидания!
— До свидания...
«Какой-то странный...»
***
Птице в принципе было плевать на то, что там происходит у Тряпки. Этот нытик уже вынес ему весь мозг. Он снова смог на некоторое время завладеть телом, пока Тряпка снова сидел и истерил. Город становится чище. Мир становится чище. Наконец-то.
— Гиляровская Орхидея. Я из полиции.
Птицу будто поразило током. Нет. Ему послышалось. Показалось. Показалось, ведь?
Он с каким-то страхом снова пролазит в небольшую «щель» в сознании Тряпка. Он пока не заметил. Хорошо.
А потом Птица видит Её. Те же «ломаные» волосы, которые никогда не распрямлялись. Как бы Орхидея не пыталась их распрямить. Тот же наспех собранный пучок. Та же вечно выбивающаяся прядь. И серые глаза, в которых всегда блистал странный огонек. Это она. Это точно она. Повзрослевшая. И будто бы его не узнающая. Оцепенение Птицы внезапно разрушилось под огромной волной чувств. Дикая радость. Непонимание. Нежность, разлившаяся где-то в груди. Горячее желание стиснуть её в объятьях и никогда больше не отпускать. Желание просто наорать на неё и сказать, что это была очень плохая шутка — пропадать на три года. Отчаянье от того, что он теперь другой. Желание задушить Мразь, который сказал, что она погибла. Желание сказать ей хотя бы «Привет». Чтобы это сказал он, а не Тряпка. И снова отчаянье при виде того, что она ведёт себя так, будто они незнакомы.
Птица замолотил кулаками по «стене», которая не давала ему взять контроль над своим телом, заорал на Тряпку, требуя, чтобы тот немедленно отдал ему контроль. Птица почувствовал, как Тряпка вздрогнул. Он пытался докричаться. Докричаться до неё.
— До свидания!
Она просто ушла. Будто он был ей никем. Птица вдруг рухнул от боли, которая рвала его душу на кусочки. Он просто сидел и орал. Что-то горячее потекло по щекам. Тряпка удивлённо увидел слезы. И снова испугался.
Птица посмотрел на свою ладонь. Там были слезы. Он их ненавидит. Он ненавидит слезы. Тогда почему они продолжают течь?
— Просто дайте мне подохнуть...
Пожалуйста...
Птица окончательно ложится на пол своего сознания. В голове проносится воспоминания.
Семь лет назад.
— Орхидея. — Девушка с серыми глазами протянула ему руку.
Шесть лет назад
— Я люблю тебя, — сбивчивым шепотом прошептала Дея. Разумовский снова принялся целовать её.
Четыре года назад
— Всё слишком странно, нас не могли послать на эту зачистку! — сероглазая хмурится.
— Да все нормально, успокойся!
Три года назад
— Мне жаль это говорить, но Орхидея погибла на задании...
Весь мир рассыпается прахом в один миг. Нет. Не может быть. Слезы брызнули из глаз.
Птица тихо поскуливает... Он ненавидит слезы.