романтика панка
Люк уже устроился за кулисами на спортивных матах и даже раздобыл у ведущего наш номер.
— Шестнадцатые, — парень показал мне маленькую табличку.
Я кивнула, сжимая пальцы правой руки левой и кусая губу.
— Макияж сотрёшь, — напомнил Хеммингс, после чего я тут же прекратила.
Я села рядом на матах, согнув ноги в коленях и прижав их к груди. Ещё полчаса шла регистрация, дальше общий саундчек. Час форы и начало. Мы выступаем спустя примерно полчаса после начала, плюс-минус минут десять.
— Всё будет хорошо, — проговорил Люк мне на ухо.
— Я надеюсь, — ответила я.
Полчаса в мыслях и нервах прошли быстрее, чем могли бы, и к началу саундчека скопилось слишком много людей. Мы с Люком настроили гитары, поиграли на них Wouldn't Change A Thing Деми Ловато и Джо Джонаса и отложили инструменты в сторону. По идее, сейчас уже запускали наставников и некоторых зрителей.
Спустя буквально пятнадцать минут после начала саундчека к нам за кулисы ворвались мисс Ли и Эштон, причём последний лишь помахал нам рукой и убежал наверх. Учительница сказала, что она здесь, чтобы только отдать нам микрофоны, она, конечно будет на выступлении, но сейчас есть некоторые дела. Я быстро нацепила микрофон, продев его под распущенными волосами и засунув часть в задний карман джинсов. Люк же не мог понять, как это всё работает, мне пришлось слегка облапать его спину, в джинсы я не полезла, там он справился сам. Мы проверили звук, он шёл чистый, так что ничего, в принципе, настраивать не пришлось.
Когда ушла мисс Ли, к нам спустился сияющий Эштон с заявлением о том, что он договорился с осветителем насчёт нашего выступления. Я поблагодарила Эша, хоть и упомянула о том, что этого можно было и не делать, но уверенного в нашей победе парня было не переубедить. Его выгнали из-за сцены за пять минут до начала, всё остальное время мы болтали и играли в различные игры, я позволила Ирвину сыграть Three Days Grace — Machine, выслушав шутку о трёх моих днях.
Выступление началось, я слушала песни, комментарии ведущего и подпевала тому, что я знаю, пока Люк совсем притих, думая о чём-то. Признаться, меня это немного пугало, потому что мало что он может думать. Обо мне, о конкурсе, о визуалке. Может, ему противно изображать влюблённую пару со мной? Но тогда что происходило между нами неделю назад?
Наконец, когда от тряски моих коленей начало фиксироваться лёгкое землетрясение, ведущий объявил:
— Под номером шестнадцать выступает красивый дуэт Грейс Коллинз и Люка Хеммингса с песней группы X Ambassadors — Hold You Down!
Люк быстро встал, взял гитару и подал мне руку. Я тоже схватила свой инструмент, перекинула ремень через голову и, крепко держась за руку парня, зашагала в сторону сцены. Я слышала звуки аплодисментов и понимала, что сейчас мы с Люком будем сиять ярче всех в этом зале, пришло наше время.
Аплодисменты стихли и резко весь свет, кроме прожектора ровно над нами, погас, оставляя нас в эпицентре всеобщего внимания.
— У меня есть небольшой план, доверься мне, — быстро шепнул Хеммингс, я даже не успела возразить.
Мы запели. Под конец интро свет вернулся на всю сцену, я могла видеть абсолютно сияющих Эштона, Калума и Майкла ровно перед сценой.
— Don't talk but you speak so loudly, — пропела я, проводя рукой по щеке Люка. — You smile but your eyes look cloudy.
Я выглядела такой влюблённой дурой, но я ещё понятия не имела о том, что собирался делать Хеммингс. Пока я всячески касалась его, заигрывала, и старалась держать образ, он так мило и мечтательно улыбался, что я не могла не перенять этого. Наш припев звучал так сильно и красиво, что по залу прошлось восхищённое «уооу». Дальше пошёл мой переход и куплет Люка.
— Find me, when the party's over, ride home with the head on my shoulder, — парень убрал волосы с моего лица и на мгновение словно качнулся в мою сторону, оставляя меня с улыбкой на лице и широко распахнутыми глазами.
И всё шло чудесно, мы нравились залу, пока не настал момент аутро. Люк встал напротив меня, мы убрали гитары, пропевая последние слова. И я уже собиралась разворачиваться к зрителям, как Хеммингс положил мне руку на щёку и убрал микрофон от моего рта.
— I'll hold you down, — так красиво пропел парень, что я приоткрыла рот, не ожидая от него такого.
Дальше только хуже. Этим всё не закончилось. Люк убрал микрофон и от своего лица, притягивая меня к себе и накрывая мои губы своими. Да, я слышала, как громко завизжал и зааплодировал зал, клянусь, что я слышала крики Эштона, но для меня в те несколько секунд существовали лишь губы Люка, его ладонь на моей щеке и мои руки, сомкнутые за его шеей. И только после того, как он отстранился от меня, мы поклонились зрителям и быстро ушли за кулисы.
Мой мозг абсолютно отключился. Я не хотела думать о произошедшем, о том, какие мягкие губы Хеммингса, как правильно они чувствовались на моих и как же хорошо он целуется. Всё, что я понимала, это то, что мы наконец выступили и осталось лишь подождать чуть меньше часа до результатов этой нервотрёпки.
Мы сели на наше место на матах, Люк, понявший, что моя голова не работает от слова совсем, снова подключил свои наушники к моему телефону и дал мне один. Мы снова слушали музыку, но на этот раз наши колени касались друг друга специально, а не из-за нехватки места в автобусе. Хеммингс взял меня за руку, переплетая наши пальцы, я лишь придвинулась ближе.
Так и прошло то время до объявления результатов. Пока судьи молча сверяли баллы, Люк отнёс наши гитары в машину Майкла, пообещав забрать их завтра. Я немного тупо напевала припев Hold You Down снова и снова, пока нас всех не позвали на сцену.
Моя рука снова оказалась чуть сжата рукой Хеммингса, мы стояли в самом центре. Начали с пятого места, и каждый раз, когда не звучало наше имя, уверенность во мне одновременно и прибавлялась, и стремительно улетучивалась.
— Наконец, победители нашего сегодняшнего конкурса, дуэт, покоривший весь зал и раскрыв песней весь смысл слова «любовь», — интригующе начал ведущий.
Несколько дуэтов, в том числе мы с Люком, сделали маленький шаг вперёд.
— Лучшие, по мнению судей и зрителей, парень и девушка, — произнёс мужчина.
Все замерли. Напряжение застыло в воздухе.
— Грейс Кьяра Коллинз и Люк Роберт Хеммингс! — наконец произнёс ведущий.
Зал взорвался аплодисментами и улюлюканьем, я радостно взвигнула, получая конверт от судей с заветными выигрышными деньгами внутри. Я крепко обняла Люка и спрыгнула со сцены в зал, где в объятия меня сгребли лучшие друзья.
— Я же говорил тебе, я говорил! — смеялся Эштон.
Я лишь крепче обнимала парней. Казалось, ничто не могло сделать этот день лучше.
Парни отклеились от меня, попрощались и пообещали чуть позже масштабно отпраздновать это, сейчас им нужно было по домам, дела есть дела. А я же вернулась к брошенному мной Люку.
— Эй, почему ты не пошёл со мной? — разочарованно спросила я.
— Не так важно. Может, сбежим сейчас от всего мира, отпразднуем нашу победу? Если хочешь, конечно, — предложил Хеммингс, отмахиваясь.
— И куда же мы побежим? — поинтересовалась я, вкладывая свою ладонь в его руку.
— В пиццерию. Пицца никогда не бывает лишней, — улыбнулся парень, выводя меня из здания театра.
Я кивком согласилась. Оказалась, идти нам было совсем недалеко, так что через семь минут Люк уже толкал дверь пиццерии, пропуская меня. Мы заняли столик, после чего Хеммингс ушёл, всё же настояв на том, что он заплатит, пусть я была не особо довольна этим.
Когда он вернулся, мы, наконец, заговорили. Но это даже близко не касалось того, что произошло на сцене, хотя сейчас я очень хотела поднять эту тему. За разговором прошло время, мы успели дождаться и съесть пиццу, и просто попивая лимонад, я всё-таки сказала:
— И всё же, что произошло на сцене?
— Это называется поцелуй, когда губы одного человека касаются какой-то части тела другого, в нашем случае, это были губы, — хоть Люк и пытался вести себя развязно, порозовевшие щёчки было не скрыить.
— Интересно. А тогда другой вопрос: ты правда повёл меня на свидание в пиццерию? — усмехнулась я.
— Вообще-то романтично, — вскинул бровь парень.
— Так ты же панк, забыл? — напомнила я.
— Так романтичный панк, — парировал Хеммингс.
— То есть, ты признаёшь, что это свидание, — хмыкнула я.
Слова застряли у Люка в горле. Я, слегка улыбаясь, изучала взглядом его ангельски красивое лицо.
— Ладно, хорошо. Настало время для этого. Раз уж мы поцеловались, то я просто обязан тебе сказать, что уже недели три я влюблён в тебя. Я- странно, наверное, это говорить, но я даже несколько песен написал из-за этого. Я бы поцеловал тебя раньше, если бы не пришла твоя мама, и только из-за сорванного поцелуя я представился твоим парнем. И... кстати об этом. Ты бы хотела, чтобы легенда для мамы не рушилась? — спросил Хеммингс в конце довольно длинной лиричной речи.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.
— Будешь... будешь моей девушкой? — слегка смущённо проговорил Люк. — Я пойму, если ты откажешься или что-то в этом роде, но ты очень сильно мне нравишься и...
Я не дала ему закончить. Я пересела на диван рядом с ним и, положив руку на шею, коснулась губами его губ. Он ответил на поцелуй, ощутимо улыбаясь в него.
— Так... — неуверенно подтолкнул меня к ответу Хеммингс, отстранившись от меня.
— Конечно я буду твоей девушкой, глупый, — хихикнула я, получая за свой ответ поцелуй в щёку.
— Тогда я буду очень крепко hold you down, — ярко улыбнулся Люк, приобнимая меня за талию, на что я улыбнулась в ответ, кладя голову на его плечо.