27
Пришел май. Весна в городе полная хозяйка. Из всех углов вымела остатки черного слежавшегося снега и, засучив рукава, моет и моет город дождичком.
Я только что вернулась с улицы.
На часах пять утра. Значит, гуляли с Козликом ровно час.
Шли и жалели всех тех, кто спит.
Каждому дворнику говорили : «Доброе утро!»
Раскачивали деревья и плясали под брызгами, срывавшимися с веток. На них уже крупные кулачки почек.
Наблюдали за грачами. У них сейчас строительные страсти. Кричат, спорят. Чего делят? Наверно, этажи на деревьях. Чем выше этаж — тем лучше.
Но вот встает солнце, и где-то далеко-далеко грохочет поезд.
Теперь мы каждый день встаем в четыре утра. Сначала делаем зарядку, километра два бежим трусцой, а потом гуляем. Это прелесть — утренний город. Кругом тихо и спокойно. Почему-то мне кажется, что спокойствие не от тишины, а оттого, что за окнами безмятежно спят люди. И тишина от того же. Спят, забыв о бедах, у кого они есть, о болях, кто болеет. Всегда бы им так спалось.
А вечерами я брожу под дождем, который льет уже третий день. Струи воды стекают по лицу, за воротник куртки, а я иду и улыбаюсь. Холодно, я ежусь, но мне хорошо.
Дождь прыгает по асфальту как озорной мальчишка, рисует круги на лужах. Они исчезают, но упрямый мальчишка рисует все новые и новые. Дождь такой жизнерадостный, как я в последние дни. А почему я веселая, и сама не знаю. С классной по-прежнему не разговариваю. Дома — как обычно, радости мало.
Шуршит дождь, светятся окна. Три окна на пятом этаже в заветном доме светятся для меня ярче других. Свет в них теплый, счастливый. Там живет моя учительница. Я уже давно не сержусь на нее, а только делаю вид. При встречах с ней хмурю лоб, отвожу в сторону глаза, а вечером прихожу под ее окна. И никто этого не знает и не узнает никогда.
А утром мой старый будильник снова зазвонит в четыре утра.
После утренней прогулки Алька садится за книги. А я возвращаюсь домой и постыдно заваливаюсь в кровать. Я не могу читать по утрам, у меня слипаются глаза. Говорят, есть люди-жаворонки и есть — совы. Я — сова, всю ночь могу не спать, а Козлик — жаворонок.
В семь меня будит мама, которая даже не подозревает о наших предрассветных вылазках, и я собираюсь в школу.
Однажды мама разбудила меня и сразу же ушла с сестрой в поликлинику: у Оксанки зуб разболелся. Я собралась еще немножко полежать и нечаянно снова заснула.
В это утро и Алька легла спать. Мы явились с ней одновременно, пропустив первый урок. Встретились на школьном крыльце. Мне смешно стало, что, не сговариваясь, мы пришли на час позже, я засмеялась. И вдруг Алька набросилась на меня:
— Ты что? Из-за меня не была на английском?
И умчалась вперед — злая и лохматая.
Я опомниться не успела — что это с ней? Когда зашла в класс, Козлик уже сидела на своем месте неприступная как крепость. В знак протеста против ее поведения я не стала решать задачи по физике. Демонстративно смотрела в окно.
— Решай, Рита, — тихо подошел Валентин Сергеевич.
Я кивнула, но он отошел, а я снова уставилась в окно. И добилась того, что Алькина ручка ткнулась в спину: «Решай».
«Не твое дело», — дернулось в ответ мое плечо.
Прозвенел звонок, физик сказал:
— Вы свободны, — и тут же мимо нашего стала пронеслась с сумкой на плече Алька. Хватаю свою сумку и тоже бегу из класса.
Не глядя друг на друга, молча и зло, мы оделись и разбежались в разные стороны.
Целый день на душе у меня было то состояние, которое я называю «кислое молоко». Ну из-за чего, спрашивается, поссорились? Я даже читать не могла. Вечером я вышла и направилась в сторону Алькиного дома. В конце улицы кто-то бежал мне навстречу.
Это была Козлик. Торопилась ко мне с виноватой улыбкой. Рот у меня растянулся до ушей.
На весенней улице, не замечая прохожих, ударили ладонь о ладонь — встретились две дурочки.
— Не могу ничего делать, Рита! Все из рук валится!
— Я тоже, сама виновата!
— Да я знаю: вечно все из-за меня. Уеду после десятого и ни с кем знакомиться не буду. Чтобы из-за меня ничего не случалось!
— А ведь урок-то я не из-за тебя пропустила!
— Правда?
— Ну да! Я проспала! Ты же утром рта раскрыть не дала!
— Я на себя разозлилась. Хотела утром книгу почитать и заснула. Никакой силы воли, тряпка какая-то. Извини, да?
Алька засмеялась. А я увидела, как за ее спиной, прямо на моих глазах, тополь стал раскрывать листочки. Я подошла и потрогала: они были липкие и потные, как у ребенка после конфет.
Мы с Алькой расстались убежденные, что никогда больше не поссоримся.