Эта дурацкая ситуация

Подумать только. Прошло четыре года, а ситуация менее комичной не стала. Се Лянь искренне считал, что уж в свои восемнадцать лет (выпускной класс, как никак) в
такую дурацкую ситуацию не попадет.

Что ж, жизнь горазда на сюрпризы.

После того "случая в шкафу", как его окрестил Се Лянь, они с Хуа Ченом общались чуть ли не каждый день. Кто-то из класса подшучивал, что Се Лянь дружит с малолеткой, но ему было решительно все равно. А вот к Хуа Чену приставать перестали. По крайней мере при Се Ляне.

Фэн Синю и Му Цину новый друг Се Ляня не нравился. Что ж, это было взаимно. Цинсюань же, напротив, был в восторге от "этого очаровательного малыша". Убийственный взгляд Хуа Чена юношу не впечатлял, поэтому ритуал насильного тисканья проводился каждую встречу. Интересно, почему же Хуа Чен стал избегать Цинсюаня?

Се Лянь же Хуа Чена ребенком не считал. Тот оказался удивительно смышленым для своего возраста. С ним и поговорить было приятно, и побеситься. Они проводили вместе почти все свое время, от чего Фэн Синь и Му Цин страшно обижались на своего друга. По началу. Потом привыкли.

Се Лянь старался во всем поддерживать Хуа Чена. У того была не самая благополучная семья, но мальчик не жаловался. Про достаток говорить не приходилось. Да и постоянные насмешки одноклассников над гетерохромией Хуа Чена породили в мальчике целый букет комплексов вперемешку со злобой.

Поэтому Се Лянь всеми силами пытался донести до Хуа Чена, какой он на самом деле замечательный. А ведь гордиться было чем.

Хуа Чен умен, но из-за нежелания приходить в класс, где его не любят, успехи в учебе были у него весьма посредственными. Се Лянь добился того, чтобы Хуа Чен не пропускал уроков, в тайне от мальчика поговорив с обидчиками и весьма красноречиво описав, что он может сделать в случае продолжения травли (не зря же он занимался кунг-фу. Бить младших Се Лянь, разумеется, не собирался. Но припугнуть задир это не мешало).

Хуа Чен красив. Но он стеснялся разноцветных глаз, отчего носил то повязку, то завешивал лицо длинной челкой. Се Лянь чуть ли не каждый день старался говорить, что Хуа Чен красивый, и как ему, Се Ляню, нравятся эти самые цветные глаза. К концу пятого класса Хуа Чен, наконец, окончательно избавился от своей повязки.

Хуа Чен талантлив. Как-то раз Се Лянь случайно увидел рисунки друга. Опустим тот факт, что на этих рисунках всегда был сам Се Лянь (не стоит упоминать и то, как Се Лянь покраснел, впервые увидев это). Тут важно как красиво и точно Хуа Чен мог нарисовать портрет. Се Лянь уговорил друга записаться в художественный клуб.

Хуа Чен был вспыльчив, порой даже очень. Но и здесь Се Лянь нашел выход. На кунг-фу Хуа Чен ходить не хотел, потому что опасался травмировать руки, необходимые для рисования. Однако это не мешало устраивать еженедельные дружеские спарринги вместе с Се Лянем. И пар можно выпустить, и потренироваться. В спорте, к слову, Хуа Чен тоже был хорош.

Словом, Се Лянь старался стать для Хуа Чена достойным другом, что у него получалось блестяще. Делал он это ни в коем случае не из жалости. Просто Се Ляню искренне нравился Хуа Чен, как и нравилось с ним общаться.

Позже он долго будет задаваться вопросом, в какой же момент ситуация вышла из под контроля. Но это будет позже. А сейчас они с Хуа Ченом сломя голову бежали по ночным улицам города от банды каких-то головорезов.

Словом, у Се Ляня натурально случилось дежавю. Самое что ни на есть неприятное. Вот почему бы не повторить какой-то приятный момент? Поход в парк там, или поездку в лес на пикник, или банально киновечер на квартире Се Ляня. Так нет же, они опять вляпались в неприятности. Причем нарвались они не просто на школьных хулиганов, а на самую настоящую банду. С ножами и прочими примочками преступного мира.

Как Хуа Чен умудрился достать этих головорезов, Се Лянь не знал. Но так как делать всё они привыкли вместе, то и вляпались в неприятности они тоже вместе. И так же вместе теперь пытались из них выбраться.

- Гэгэ, сюда. - Хуа Чен, державший Се Ляня за руку, затащил его в какую-то подворотню.

Так же быстро и не сговариваясь они забежали за мусорный бак. Воняло, конечно, страшно, но жить хотелось больше. За баком стояла коробка из-под холодильника. Хуа Чен вопросительно посмотрел на Се Ляня. Тот кивнул.

И вот они вновь в ограниченном темном пространстве вдвоем. Прячутся от потенциальных травм и особо тяжких увечий. Только если в прошлый раз шкаф для швабр был даже достаточно просторным, то коробка из-под холодильника места для маневров не оставляла.

К тому же... Ох, не любил Се Лянь эту тему. Его рост оставлял желать лучшего. Лучшего обзора снизу. Не то чтобы для Китая это было редкостью. В среднем по стране его рост был вполне себе нормальным. Однако, видимо по любимому закону подлости Се Лянь в своем окружении собрал тот самый немногочисленный процент высоких китайцев.

Все его друзья были на порядок выше. Фэн Синь и Му Цин всегда были выше. Цинсюань был выше на жалкие сантиметры, но все же. Новый друг Цинсюаня - Хэ Сюань, настоящий великан под два метра ростом. И вот Хуа Чен туда же. В свои тринадцать лет он умудрился вытянуться выше Се Ляня. А ведь Се Лянь старше на пять лет! Словом, вот они, поводы для комплексов.

Они кое-как забрались в коробку и прикрыли открывающуюся в сторону створку. Стоять приходилось, прижавшись друг к другу вплотную, от чего бы Се Лянь жутко смутился, если бы не обстоятельства. Видимо, чтобы Се Лянь случайно не толкнул створку спиной, Хуа Чен притянул его в свои объятия.

Они оба почти не дышали. Се Лянь слышал, как колотится сердце Хуа Чена. Как судорожно он старается унять рвущееся из груди дыхание. Сомневался Се Лянь, что это было из-за страха, ведь его друг был непрошибаем, как скала. Но, тем не менее Се Лянь, как старший, считал своим святым долгом успокоить Хуа Чена. Поэтому он как можно тише пропихнул руки за Хуа Чена, и начал медленно поглаживать спину юноши, как делал когда-то в далеком детстве в похожей ситуации. Хуа Чен ощутимо вздрогнул от прикосновения, но, как и прежде, не отстранился. Не то чтобы у них было место отстраняться.

Вдруг совсем рядом послышались голоса их преследователей, и пришел черед Се Ляня вздрагивать. Хуа Чен тут же прижал его сильнее, будто стараясь защитить.

Се Лянь не боялся. Вернее боялся, но не за себя. Все-таки он не так давно сдал экзамен и стал, можно сказать, мастером кунг-фу. Так что за себя-то он постоит. Да и Хуа Чена в обиду не даст. Вот только бандиты уже успели ранить Хуа Чена, пока не появился Се Лянь. Не сильно, но руку ему порезали. Се Ляню оставалось только надеяться, что скоро бандиты уйдут, и он сможет спокойно обработать рану Хуа Чена. Сердце болезненно сжалось, когда Се Лянь увидел на руке друга кровь, а спину прошиб холодный пот от мысли, а что было бы, не успей он прийти. Се Лянь даже думать об этом не хотел.

Теперь скрывались они намного дольше, нежели в тот первый раз четыре года назад. Се Лянь даже не мог бы точно сказать, сколько времени прошло.

- А-Чен, как думаешь, уже можно выйти? - На грани слышимости прошептал Се Лянь в самое ухо Хуа Чена. Из-за близости губы Се Ляня даже случайно коснулись уха. Хуа Чен вдруг опять вздрогнул и судорожно вдохнул, но Се Лянь списал это на опасение пока выходить из их укрытия.

- Пока рано, гэгэ.

Се Лянь послушно продолжил молчать. Но не долго.

- А-Чен, тебя же ранили.

- Ничего страшного.

Се Лянь кое-как просунул руку и аккуратно коснулся того, места, где предположительно был порез. Как и ожидалось, рука была мокрой от крови.

- Ну да, конечно.

- Гэгэ...

- Стой тихо. - Почти приказал Се Лянь, а сам попытался кое-как извернуться, чтобы порвать подол своей рубашки для импровизированного бинта. За то время, что они стоят, кровь должна была высохнуть. А рука мокрая. Не сложно догадаться, что кровь так и не остановилась.

Се Лянь неизбежно начал буквально тереться о Хуа Чена, дабы порвать рубашку. Просунув между их телами руку, он таки добрался до нужного места. Однако, чтобы порвать плотную ткань, нужно приложить силу. Сила то имелась, а вот размах для локтя - не очень.

- Прошу меня извинить. - Пробормотал Се Лянь, ещё больше вжимаясь в Хуа Чена. Тот уже во второй раз шумно вдохнул, но Се Лянь, как обычно, внимания не обратил, озабоченный другой проблемой.

- Гэгэ, не нужно...

- Тихо, я сказал.

Когда же ткань, наконец поддалась, Се Лянь облегченно вздохнул и потянулся к раненой руке Хуа Чена. По хорошему, включить бы фонарик. Опасно, конечно, но они уже давно не слышали никаких звуков. Се Лянь кое как достал из заднего кармана телефон и обнаружил почти разрядившуюся зарядку. С таким запасом энергии телефон не позволил включить фонарик.

- А-Чен, где твой телефон?

- Гэгэ, что ты задумал?..

- Перевязать тебе рану, чтобы остановить кровь.

- Гэгэ...

- Ещё одно "не нужно" и я вообще скорую вызову, на это у меня зарядки хватит.

Хуа Чену ничего не оставалось, кроме как выдать место расположения его телефона. В заднем кармане джинс.

- Гэгэ! - Не удержался от придушенного восклика Хуа Чен, когда почувствовал руку Се Ляня на своей пояснице.

- Прости, А-Чен, я быстро его достану.

Се Лянь, как и обещал, телефон достал быстро, и с радостью обнаружил двадцать восемь процентов зарядки. Вот чего он не обнаружил, так это почти дрожащего Хуа Чена и его страшно покрасневших щек. Спасибо, темнота.

- Поможешь посветить?

Хуа Чен охотно согласился, дабы Се Лянь, случайно направив фонарик ему на лицо, не заметил горящих щек.

Увидев состояние руки Хуа Чена, Се Лянь не сдержал тихого возгласа. Он одарил Хуа Чена недовольным взглядом и принялся перевязывать руку друга, то и дело ворча что-то себе под нос.

Хуа Чен не выдерживал. Разумеется, Се Лянь и не догадывался, какую муку причиняет сейчас своему другу. Эта доброта, забота, смешно нахмуренные брови и надутые пухлые губы. Да ещё и двусмысленная, пусть и вынужденная, близость. Прикосновения Се Ляня так же ситуации не помогали.

Конечно, Се Лянь не догадывался. Не догадывался, что четыре года назад безвозвратно украл сердце мальчишки, тогда ещё дикого и озлобленного на весь белый свет. Не догадывался, как замирает сердце Хуа Чена от этого ласкового "А-Чен", произнесенного с неизменной улыбкой. Не догадывался, какая жгучая ревность одолевала юного Хуа Чена, когда Се Лянь дарил свое внимание кому-то ещё. Своим надоедливым друзьям, например.

Се Лянь даже подумать не мог, что ненароком влюбил в себя своего друга. Давно и безнадежно.

Друга, который совсем недавно начал познавать прелести полового созревания.

- Так то лучше, - прошептал Се Лянь, оценивая свою работу, - мы все равно пойдем в больницу, А-Чен, это не обсуждается. Порез глубокий, думаю, нужно наложить швы. Можешь выключить фонарик.

Хуа Чен так и сделал, не желая демонстрировать свое наверняка не самое презентабельное в данный момент лицо.

Се Лянь опять просунул руку между их телами, чтобы, как и с начала, стоять друг к другу прямо. Но если в прошлые разы рука проходилась по животу несчастного Хуа Чена, то на этот раз неосторожный Се Лянь задел грудь друга.

Хуа Чен не сумел сдержаться. Задушенный возглас сорвался с его губ, чем тут же привлек внимание Се Ляня.

- А-Чен, что такое? - Взволновано начал Се Лянь, хватая Хуа Чена за щеки. - Тебе больно? Есть ещё раны?

- Нет... Гэгэ, пусти...

- А-Чен, ты чего...

Се Лянь замолчал так же резко, как и начал говорить. Воздух вышибло из легких неожиданным осознанием. В ногу что-то упиралось, и это была явно не рука Хуа Чена.

Слова вдруг все пропали. Се Лянь хотел было глупо спросить, что это, но мысленно влепил себе пощечину. Действительно что же это? Фонарик, не иначе.

Следом за осознанием пришел черед самобичевания. Каким же нужно быть дураком, чтобы так откровенно ерзать и тереться о подростка в период бушующих гормонов?! Естественно, случится казус.

Пока Се Лянь искал оправдания случившемуся, Хуа Чен еле сдерживал слезы.

- Гэгэ, я...

- Нет-нет, А-Чен, все хорошо, не переживай. - Поспешил утешить друга Се Лянь.

Ну конечно, А-Чен запаниковал! Се Лянь знал, что родители Хуа Чена вечно пропадают на работе. Должно быть у них даже не было времени и сил поговорить с ребенком на тему полового созревания. Не знал Се Лянь одного. Что этот самый ребенок уже давно изучил все самостоятельно. По одной весьма однозначной причине!

- Это нормально, А-Чен, не волнуйся. - Опять начал Се Лянь таким тоном, что Хуа Чену захотелось умереть. Ох, не так ты все понял, Се Лянь, не так. - Тебе же тринадцать. Знаешь, примерно в этом возрасте в организме мальчика начинается такой процесс...

- Гэгэ! - Воскликнул Хуа Чен, пряча лицо в ладони. О Боже, его наивный гэгэ сам того не ведая забивает гвозди в крышке гроба Хуа Чена каждым словом.

- Я знаю, это достаточно смущающая тема. - Неловко посмеялся Се Лянь. - Я сам, когда мама заговорила со мной об этом, чуть не умер от смущения...

Умрет сейчас Хуа Чен, если Се Лянь не замолчит.

И Се Лянь замолчал. Когда Хуа Чен резко накрыл его губы своими.

Поцелуем это можно было назвать едва ли. Хуа Чен просто прижался к ошарашенному Се Ляню и тут же резко отстранился, шумно вдыхая и выдыхая.

Се Лянь, пребывающий в культурном шоке, пошатнулся и, чтобы не упасть, выставил ногу назад. Прямо в стенку коробки. И, не найдя опоры, неловко повалился назад в открывшийся проем.

- Гэгэ! - Хуа Чен бросился вперед, чтобы поймать Се Ляня, но не сумел ухватить руку, вместо того грохнувшись на друга сверху.

В довершении картины на них упала коробка.

- Гэгэ, ты как? - Взволновано воскликнул Хуа Чен, одной рукой сбрасывая коробку. Он смотрел на Се Ляня с такой тревогой, что тот, если бы не пересчитывал звездочки перед глазами, обязательно умилился бы.

- Все хорошо, А-Чен, не переживай...

- Прости меня! - Чуть ли не закричал, Хуа Чен, резко спрыгивая с Се Ляня на котором лежал после падения, и отползая в противоположный угол подворотни. На Се Ляня мальчик не смотрел, то и дело натягивая футболку чуть ли не до коленок.

Се Лянь кое как сел, все ещё не совсем восстановив связь с действительностью. Головой он, конечно, ударился знатно, хотя бы потому, что четыре одинаковых Хуа Чена никак не хотели собираться в одного.

- Все хорошо, А-Чен, не изви... не извиняйся...

Се Лянь опять покачнулся, но на этот раз Хуа Чен успел его подхватить.

Стремительность развития событий не давала им даже вспомнить о пикантной ситуации в коробке. Вернее не давала Се Ляню. Хуа Чен же пребывал в первобытном ужасе, разрываясь между желанием убежать и не показываться на глаза Се Ляню ближайшие лет сто, и желанием обнять того как можно крепче.

Удар головой оказался явно сильнее, чем мог показаться сначала. Се Лянь расфокусированным взглядом смотрел куда-то мимо Хуа Чена и на зов откликался неясным бормотанием.

Позже его даже вырвало.

Хуа Чен дотащил шатающегося Се Ляня до ближайшей больницы. Хуа Чену зашили порез, Се Ляню диагностировали сотрясение мозга и оставили на ночь в больнице. Хуа Чену не позволили остаться рядом с Се Лянем, ведь травма не серьезная, да и ближайшими родственниками они не являлись.

Поэтому Хуа Чен ушел домой, пожелав гэгэ спокойной ночи. А на следующий день не пришел в школу. После чего пропал почти на пять лет.
______________________________________