хладнокровный хирург

Спустя 2 дня.
Больничная палата. В воздухе висит напряжение, как перед грозой. Кимико пытается встать с кровати, но капельница в руке ограничивает её движения. Чишия стоит у двери, скрестив руки, наблюдая за ней с непроницаемым выражением лица. Его безразличие только сильнее разжигает её злость.
резко, злобно начала кимико:
—Уйди с дороги.
Парень спокойно, с лёгкой усмешкой;
—Сначала попробуй встать, не шатаясь.
Кимико скрипя зубами
—Чишия, я не ребёнок.
Чишия пожимая плечами:
—Ну да. Просто взрослая женщина, которая вчера не могла дышать от боли, а теперь хочет снова резать людей скальпелем.
Кимико дёргает руку, но капельница болезненно натягивается. Она цедит сквозь зубы, стараясь не застонать.
Мико раздражённо:
—Чёрт бы тебя побрал, Чишия.
чишия медленно, с подчеркнутым равнодушием:
—Если будешь так дёргаться, придётся ставить капельницу заново.
Она зло смотрит на него, но он не реагирует. Его безмятежность сводит её с ума.
Кимико яростно:
—Ты не понимаешь! Я не могу просто лежать! Я должна работать!
Беловолосый холодно
—Ты должна восстановиться.
Кимико зло усмехаясь
—Тебе-то какое дело?
Чишия спокойно, но твердо
—Мне есть дело.
Он делает шаг к ней, и Кимико ощущает, как внутри всё закипает. Её злость, её бессилие — всё это рушится о его спокойствие. Она ненавидит это. Её руки сжимаются в кулаки.
Кимико язвительно
—Ты думаешь, что можешь меня остановить?
Парень иронично
—Я думаю, что ты едва стоишь на ногах.
Она делает резкий шаг вперёд, но вдруг теряет равновесие. Чишия ловит её, легко, как будто это не требует от него усилий, и прежде чем она успевает вырваться, он притягивает её ближе, удерживая крепко, но бережно.
тихо, с усмешкой
—Не выпущу.
Кимико чувствует, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань её рубашки. Это злит её ещё сильнее. Она резко бьёт его кулаком в грудь — не сильно, скорее просто обозначая протест
Кимико с иронией
—Ты такой зануда.
Чишия не реагирует, только чуть сильнее прижимает её к себе, а затем отпускает. Она сразу отступает, садится обратно на кровать, отворачиваясь.
Кимико ворчит
—Иди уже.
Чишия отвечает насмешливо
—Только если ты пообещаешь не пытаться сбежать.
Кимико бурчит
—Никаких обещаний.
Чишия усмехается, наблюдая за ней ещё пару секунд, затем тихо выходит, оставляя её наедине с раздражением и собственной усталостью.
Чёртов Чишия.
Чишия уже берётся за дверную ручку, когда за его спиной раздаётся хрипловатый голос Кимико. Она не поворачивается, продолжая упрямо смотреть в сторону, но в её словах звучит не просьба — скорее приказ.
Кимико твёрдо
—Принеси мне последние пять папок с диагнозами.
Чишия останавливается. Несколько секунд тишины. Он медленно оборачивается, в его глазах ленивый интерес.
Чишия насмешливо:
—Ты ведь понимаешь, что это тоже работа?
Кимико не глядя на него:
—Я не в операционной. Я просто смотрю документы.
Чишия с ухмылкой:
—Ты не сдаёшься, да?
Кимико спокойно:
—Ты ведь тоже не сдаёшься, если видишь, что пациенту можно помочь.
Чишия скрещивает руки, внимательно её изучая. Затем медленно вздыхает, потирая переносицу, словно решая, стоит ли с ней спорить.
Беловолосый с лёгкой досадой:
—Знаешь, ты — самый упрямый человек, которого я встречал.
Брюнетка спокойно отвечает:
—Я знаю.
Чишия закатывает глаза, но без настоящего раздражения, скорее с намёком на скрытую заботу. Он коротко кивает сдаваясь.
—Ладно. Но если увижу, что ты перерабатываешь, я заберу их обратно.
Кимкио холодно
—Попробуй.
Чишия хмыкает, покачивая головой, и выходит.
Кимико глубоко выдыхает, прикрывая глаза. Черт бы побрал этого парня. Он её раздражает, тормозит, но в то же время... не уходит, даже если она его отталкивает.
Спустя десять минут дверь снова открывается. Чишия бесшумно заходит, бросает на её тумбочку пять толстых папок и облокачивается на стену, наблюдая за ней с непроницаемым лицом.
Чишия насмешливо:
—Если через полчаса у тебя появится лихорадка — это не моя вина.
Кимико уже раскрывая первую папку:
—Если не мешать мне, ничего не случится.
Чишия хмыкает.
—Ты безнадёжна.
Он некоторое время просто стоит и смотрит, как она сосредоточенно читает. Потом молча садится в кресло у кровати и достаёт телефон.
Он не говорит, что останется ещё немного.
Она не просит его уйти.
Два дня спустя. Больничная палата. Кимико уже почти смирилась с вынужденным бездействием, хотя каждый час, проведённый без работы, давался ей тяжело.
Но всё меняется в одно мгновение.
Дверь резко распахивается. Она даже не успевает удивиться — слишком стремительно входит Арису. Он бледен, пальцы сжаты в кулаки, дыхание сбито. В глазах тревога, та самая, от которой перехватывает дыхание ещё до того, как услышишь плохую новость.
— кимико...
Она мгновенно напрягается, сердце сжимается. Внутренний голос кричит, что что-то ужасное случилось. Холод пробегает по позвоночнику.
— что?
Арису медлит, словно не хочет произносить это вслух.
— агуни. Его привезли с ножевым ранением.
Тишина.
Мир, только что казавшийся таким реальным, вдруг становится размытым, неосязаемым. Звук в ушах сменяется гулом, а тяжесть в груди становится нестерпимой.
— нет...
Она не осознаёт, как именно поднимается с кровати — просто знает, что должна идти. Нет, бежать.
Боль в теле вспыхивает, но она её даже не чувствует. Адреналин захлёстывает её целиком, заглушая всё, кроме одной единственной мысли.
Нужно к нему. Немедленно.
Она срывается с места и выбегает в коридор, даже не услышав, как Арису зовёт её по имени.
Она бежит.
Рёв крови в ушах заглушает все голоса, все звуки. Пролетают мимо испуганные медсёстры, пациенты, какие-то силуэты.
Только одна цель. Только одно имя в голове.
Она не замечает, как сталкивается плечом с кем-то, теряет равновесие, но тут же снова поднимается и продолжает бежать.
На повороте в неё врезается Чишия. Он чуть покачивается, но ловко перехватывает её за локоть.
— кимико, что...
Она пытается вырваться, дышит тяжело, как загнанный зверь.
— отпусти!
— что случилось?
— агуни!
В его глазах мелькает проблеск понимания. Он не держит её насильно, но и не отпускает сразу.
— стой. Ты не в том состоянии, чтобы...
— мне плевать!
Она вырывается и снова бросается вперёд. В этот раз Чишия не останавливает её. Он молча смотрит ей вслед, затем медленно выдыхает и идёт за ней.
Она врывается в приёмное отделение, и первое, что слышит — обрывки голосов.
«Стабилизируем!»
«Давление падает!»
«Где чёртов хирург?!»
Кимико замирает. Сердце колотится так сильно, что кажется, оно вот-вот вырвется из груди.
Её взгляд мечется, пока не находит носилки. И на них...
Агуни.
Он бледен. Его футболка пропиталась кровью, кожа влажная, дыхание слабое. Вокруг него суетятся врачи.
Кимико делает шаг вперёд, но чья-то рука хватает её за плечо. Она резко оборачивается — Ханрет. Главврач смотрит на неё строго.
— ты не должна здесь быть.
— это мой брат!
— и ты его не спасёшь, если будешь мешаться под ногами.
Она сжимает зубы, пальцы трясутся от напряжения. Ханрет пристально смотрит на неё, затем вздыхает.
— кадзу его оперирует. Карубэ ассистирует.
Она вскидывает голову, сердце на мгновение смягчается. Кадзу — один из лучших хирургов. Но этого недостаточно.
— я тоже буду там.
— нет.
Она бросает на него яростный взгляд.
— я хирург.
— а ещё пациент.
Она уже открывает рот, чтобы возразить, но его голос становится твёрже.
— ты можешь наблюдать. Но за окном
—пожалуйста! Можно я буду рядом с ним..
Ей хочется кричать. Бороться.
Но Агуни важнее.
—если ты не будешь мешать.
Она сжимает кулаки и медленно кивает.

В коридоре операционной после долгих минут ожидания ханрет и кадзу уступили и разрешили кимико с агуни пройти в операционную. Сильное напряжение висит в воздухе, каждый шаг даётся с трудом.
кимико тихо, но решительно
—агуни, держись, мы вместе.
Агуни, лежащий на носилках, пытается уловить голос сестры, его лицо искажено болью, но в глазах проскакивает надежда.Чишия молча стоит рядом.
И когда она слабо качается, он просто кладёт ладонь ей на плечо. Халат кимико пропитался кровью брата,и своей от неудачно вырваной капельницы.
— дыши.
Она делает глубокий вдох.
Сейчас начнётся самое страшное.
Тяжёлый воздух операционной давит на грудь, будто стены сжимаются, не давая дышать. Всё было под контролем... до этого момента.
Резкий, пронзительный сигнал монитора пронзает пространство, выбивая всех из привычного ритма. Пульс Агуни нестабилен.
Кимико сжимает его руку, её пальцы холодеют, как и кровь в венах. Грудь сдавливает, в голове гул. Паника подступает волной, но она отчаянно пытается держаться.
кимико шёпотом, дрожащим голосом
—агуни... держись... я рядом...
—прости...мико..
Его слова доводили меня.
—я выживу...?
Спросил томно брат.
—кончено!! Кончено ты выживешь! Все будет хорошо..
Но он словно ускользает. Глаза закрываются, дыхание слабеет, а его тело начинает медленно обмякать.
Нет.
Нет, нет, нет!
Она чувствует, как внутри всё разрывается, как душа выворачивается от ужаса. Голос срывается в крик.
— Боже! АГУНИ! НЕТ!!
Её сердце стучит в груди так, будто сейчас выскочит, но всё, что она слышит — это шум аппаратов и голоса врачей.
Кадзу действует быстро. Его лицо остаётся спокойным, но пальцы двигаются с молниеносной скоростью.
Кадзу резко
—Адреналин! Карубэ, помоги!
карубэ уже действуя:
—Давление падает, чёрт...
Кимико чувствует, как руки дрожат. Она пытается дышать, но воздух будто не поступает в лёгкие. Она не может смотреть, но и отвести взгляд не в силах.
Карубэ ловко передаёт шприц с адреналином, и кадзу без промедления вводит препарат. Тело агуни дёргается, но монитор всё ещё пищит тревожно. Кимико не выдерживает — её губы дрожат, дыхание прерывистое.
кимико почти шёпотом, слёзы текут по щекам:
—Агуни, пожалуйста... Не оставляй меня... Я не вынесу...
Она уже ничего не слышит, кроме бешеного стука собственного сердца. В висках пульсирует боль, слёзы застилают глаза.
Кадзу хмурится, его голос остаётся ровным, но напряжение в каждом слове режет воздух.
— Заряд дефибриллятора! Разряд 200! Готовы?!
— Готов!
Кадзу прикладывает электроды к груди агуни и обводит всех взглядом.
— ОТХОДИМ!
Разряд. Тело агуни резко выгибается, но монитор всё ещё молчит. Кимико зажмуривается, сжимая его безжизненную руку.
Карубэ уже устанавливает новый разряд, а кадзу быстро считает.
— Ещё раз! 250! Готовы?!
— Готов!
— ОТХОДИМ!
Разряд проходит по телу агуни, но монитор не сразу реагирует. Долгие, мучительные секунды — и вдруг раздаётся слабый, но чёткий сигнал пульса. Он возвращается.
карубэ с облегчением
—Пульс есть!
Весь кислород, которого не хватало, резко возвращается в лёгкие кимико. Она судорожно вдыхает, хватаясь за сердце, и тихо всхлипывает.
Но её ноги не выдерживают. Она падает на колени, полностью обессиленная.
Кадзу бросает быстрый взгляд на неё, но его внимание всё ещё сосредоточено на агуни.
— Держите его стабильно. Давление поднимается, но мы не расслабляемся.
Карубэ кивает, отбрасывая использованные перчатки и быстро заменяя их чистыми. Он даже не смотрит на кимико, хотя слышит её тяжёлое дыхание.
карубэ глухо
—Уведите её.
Кимико в шоке поднимает голову, её глаза широко раскрыты, а слёзы продолжают течь по щекам.
кимико тихо, с мольбой
—Нет... Я не уйду...
кадзу строго, но без злости
—Ты мешаешь, кимико. Агуни в безопасности, но мы ещё не закончили.
Она цепляется взглядом за брата, за его лицо, на котором всё ещё бледность, за его едва заметное дыхание.
—Я должна быть здесь...
Время кажется остановившимся. Каждый звук — стук её сердца, шум дыхания. Вокруг неё — белые стены, стерильный свет, пустота. Но внутри неё всё бушует, её грудь сотрясается от тяжёлых, сбивчивых вдохов. Мир рушится.
В глазах Кимико туман. Она смотрит на экран монитора, где пульс её брата, Агуни, был нестабилен, но теперь, после тяжёлых минут, показатели начинают выравниваться. Медленно, неуверенно, но всё-таки возвращаются к норме. Её сердце бьётся в бешеном ритме, но внутри неё лишь пустота — она не может поверить в то, что происходит.
Пальцы сжимаются в кулаки, и в этот момент всё вокруг неё словно замирает. Операционная наполняется молчанием, такое тяжёлое, что каждый взгляд кажется тяжким грузом. Кажется, что все боятся пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкое равновесие, которое вдруг появилось.
Кимико тяжело дышит, но слёзы не прекращаются. В её глазах отчаяние, страх, и всё большее ощущение, что она едва не потеряла его. Брата. Она теряет уверенность, но в этом мгновении чувствует, как её душа сжимается от страха.
Не веря, она снова берёт его за руку. Пальцы сжимаются на его холодной коже, она ощущает, как его ладонь холодеет, но она всё равно держит её, словно пытаясь передать ему свою жизнь. Слова выходят из её губ как мольба, тянущаяся от самого сердца, словно единственное, что она может дать.
кимико шёпотом, мольбой
—Агуни... ты должен выжить...
Как будто она говорит это не для него, а для себя. Как будто она пытается убедить себя, что всё будет хорошо. Но не может. Её сердце разрывается от боли, потому что она знает, что не может ничего сделать. Только ждать и надеяться.
В этот момент из тени появляется Ханрет. Он подходит, его взгляд строг и беспощаден, но в нём скользит нечто человеческое — тень сочувствия. Он следит за Кимико, пытаясь вырвать её из этого безумия.
ханрет твёрдо:
—Пульс стабилен. Но ты, Кимико, слишком переживаешь. Идём.
Её тело сжимается, она с трудом понимает, что он говорит. «Идём?» — что он имеет в виду? Она не может оставить его. Она не может!
Кимико поднимает на него глаза, полные ужаса, полные боли. В её взгляде не просто страх, а безысходность. Её губы едва шевелятся, но она шепчет, не веря своим словам.
кимико шёпотом, с болью:
—Нет...
Ханрет устало вздыхает и берёт её за плечо, настаивая на своём. Его голос становится твёрдым, как камень.
ханрет с нажимом
—Ты мешаешь врачам работать.
Кимико чувствует, как её плечо холодеет от его прикосновения. Всё, что она хочет — это не отпускать брата, не отпускать его руку, не дать его жизни вырваться из её жизни. Но медсёстры, увидев, что она не двигается, осторожно начинают приближаться к ней. Её реакция мгновенна — она дёргается, сжимающимся движением в сторону брата.
Её голос звучит как мольба, как крик из самой глубины души.
кимико в голосе мольба
—Нет... я не могу так...
Слёзы катятся по её щекам, её руки продолжают держаться за руку брата, даже когда медсёстры приближаются, готовые увести её.
Ханрет сдержанно наблюдает за ней, его взгляд холоден, но в нём есть что-то тяжёлое, как если бы он сам чувствовал этот груз. Он не хочет, чтобы она страдала, но понимает, что если она останется здесь, она может только мешать, ничего не изменив.
ханрет приглушённо
—Ты не сможешь помочь, Кимико. Ты не спасёшь его, если не позволишь нам работать.
Кимико будто не слышит его, она вновь оборачивается к Агуни, её руки сжимаются ещё крепче, как будто пытаются передать через пальцы всю свою силу. Но её голос теперь кажется слабым, а взгляд — потерянным.
кимико в отчаянии
—Ты же обещал, Агуни... Ты же обещал, что не оставишь...
Медсёстры пытаются осторожно отвезти её в палату, но она не двигается. Чишия, который стоял в дверях, наконец решает вмешаться. Он подходит к ней и тихо кладёт руку ей на плечо.
чишия тихо, но с убеждением
—Кимико, мы все переживаем за него. Но если ты не позволишь врачам работать, ты не сможешь ему помочь. Давай хотя бы сделаем так, чтобы он не остался без твоей поддержки, но ты должна дать им возможность лечить его.
Её тело всё ещё дрожит, но теперь она поворачивается к нему. В её глазах — не просто страх, но и понимание, что Чишия прав. Но она не может отпустить его. Не может.
кимико сквозь слёзы
—Я не могу... отпустить его.
Она с трудом, словно сражаясь сама с собой, опускает руку. Но на её лице остаётся невыразимая боль. Чишия понимает, что её сила в том, чтобы быть рядом, но его нужно отвезти в другое место, где она сможет только ждать. Он берёт её за руку, мягко, но решительно, и начинает вести её.
— Мы сделаем всё, чтобы он остался жив. Ты должна в это верить. Мы все здесь для него.
Она не отвечает, но соглашается следовать, её шаги становятся медленными, а сердце наполнено тяжёлым ожиданием.
Кимико стоит, как вкопанная, её руки дрожат, а взгляд потерян. Она смотрит на операционную дверь, через стекло видит, как кадзу и карубэ работают, но каждый удар сердца кажется всё тише. Каждая секунда с каждым вдохом становится тяжелей.
Пальцы начинают ослабевать, не в силах больше держаться за реальность. Она не хочет уходить. Она не может оставить его, но тело больше не слушается. Тело, что будто предало её, сдаётся, уставшее от всех переживаний, от бессилия.
Внезапная боль. Сильная, как будто разрывающая изнутри. Она сгибается, дыхание становится тяжёлым. Паника захлёстывает её, сердце колотится бешено, как будто хочет вырваться из груди. Всё сжалось в груди, воздух не поступает, темнеет перед глазами.
В этот момент, когда её мир рушится, когда кажется, что ещё чуть-чуть и она рухнет сама, чья-то рука ложится на её плечо. Тёплая. Спокойная. В ней нет давления, нет силы, лишь тихая поддержка. Кимико вздрагивает и медленно поднимает взгляд, будто не веря своим глазам.
Чишия. Он стоит рядом, его глаза полны понимания и твердости, но без слов. Он не тянет её за собой, не пытается убедить, он просто рядом.
чишия тихо, успокаивающе
—Всё будет хорошо... Я здесь.
Эти слова, такие простые, такие сильные в своей искренности, заставляют её сердце забиться немного ровнее. Но она не может больше стоять. Ноги подкашиваются, и она чувствует, как её тело слабеет, теряя стойкость. Он успевает подхватить её, не давая упасть. Он держит её, и она не сопротивляется.
Медсёстры, увидев её состояние, подходят и начинают аккуратно уводить её в сторону, но она как в тумане. Уже не чувствует их рук, только чувство пустоты и отчаяния. Чишия остаётся рядом, поддерживает её, не отпуская. Всё, что она может — это смотреть на дверь операционной, как она постепенно закрывается, отгораживая её от единственного, кого она могла бы спасти.
Её глаза полны слёз, не останавливающихся, как дождь, падающий в её сердце.
кимико едва слышно, с отчаянием
—Я не могла ничего сделать...
Чишия наклоняется чуть ближе, его голос звучит как мягкий успокаивающий шёпот.
— Я с тобой.
Он не утешает её словами о том, что всё будет хорошо, потому что знает — сейчас ей это не нужно. Она не хочет обманываться, она не хочет слышать пустых фраз. Но она чувствует в его присутствии силу, что не даёт ей упасть. Она сжимает пальцы, пытаясь удержать себя, удержать то, что остаётся в её душе.
Дверь операционной окончательно закрывается. Кимико смотрит, как её брат исчезает за стеклом, и с каждым ударом её сердца уходит всё больше надежды, что она могла бы что-то изменить.
Слова, что он не один, не могут заглушить её боль. Но, возможно, они дают ей шанс остаться в этом мире, не потеряв себя. Она не может оставить его, но теперь ей нужно быть сильной не только для него, но и для себя. Она глубоко вздыхает и поворачивает голову к Чишии.
кимико сквозь слёзы, срываясь
—Я не могу... я не могу так больше. Почему всё происходит так? Почему он, почему я не смогла...
Чишия смотрит на неё, и его лицо остаётся безмолвным, но в глазах есть всё — нежность, понимание, боль. Он наклоняется к ней, его рука нежно касается её щеки, заставляя её взглянуть прямо в его глаза.
чишия тихо, с искренностью
—Потому что ты не можешь контролировать всё. Но ты можешь быть рядом. Это всё, что ты можешь сделать сейчас.
Её взгляд немного проясняется, и в его словах появляется хоть маленькая искорка успокоения. Но только маленькая. Боль ещё слишком велика. Она снова закрывает глаза, отпуская слёзы.
Чишия молчит, позволяя ей проплакаться, поддерживая её, как может, пока в её душе не найдётся силы снова посмотреть на будущее, которое всё ещё оставалось перед ней, несмотря на всё происходящее.