24 глава.
//Я ЗАБЫЛА ПРО СУЩЕСТВОВАНИЕ НИРАГИ, ЕМАЁ.//
Кимико ощутила тепло его губ, прикосновение было осторожным, но в нем таилась глубина, которой она раньше не видела в Чишии. Обычно он был отстраненным, наблюдателем в этой игре, но сейчас... Сейчас он был рядом. Настоящий.
За окном город продолжал жить своей жизнью — машины мчались по улицам, люди спешили по своим делам, но здесь, в этом гостиничном номере, время словно замерло.
Чишия оторвался от её губ, его дыхание было ровным, но в глазах отражалось что-то глубокое. Он провёл пальцем по её щеке, изучая её лицо так, будто видел её впервые.
— Ты уверена?
тихо спросил он.
Кимико взглянула в его глаза — тёплые, но всё ещё с ноткой скрытой загадки. Она понимала, что Чишия не тот, кто легко подпускает кого-то к себе, но если он спрашивает, значит, он действительно хочет знать.
— Да
прошептала она, её голос был полон решимости.Он кивнул, легкая ухмылка скользнула по его губам.
— тогда я останусь
Кимико не ответила словами. Она просто снова притянула его к себе, их губы встретились в поцелуе, в котором уже не было робости — только тепло, желание и что-то ещё, что они оба пока не могли назвать.
Лёгкий ветер заиграл со шторами, а где-то внизу, далеко от их маленького мира, продолжала идти игра. Но здесь, в этом номере, существовали только они двое. Кимико чувствовала, как сердце стремительно колотится в груди, почти оглушая её своим ритмом. Её пальцы всё ещё были переплетены с его, и от этого простого прикосновения по телу пробегали тёплые волны, отзываясь лёгким покалыванием под кожей. Она ощущала его тепло, близость, от которой кружилась голова.
Его голос всё ещё звучал у неё в ушах — глубокий, спокойный, но в то же время обволакивающий, будто окутывая её невидимыми нитями. Каждое слово, сказанное Чишией, проникало в самое сердце, вызывая дрожь, которую она не могла скрыть.
Она украдкой взглянула на его лицо. Его профиль был таким спокойным, таким сосредоточенным, но взгляд... В его глазах проскальзывала нежность, от которой Кимико замирала. Она пыталась контролировать дыхание, но оно всё равно вырывалось неровно, обдавая прохладным воздухом её пересохшие губы.
Когда он наклонился ближе, её тело напряглось, ожидая, жаждая этого прикосновения. Секунды растянулись в вечность, пока его губы не коснулись её снова. В этот момент весь мир исчез — остались только они. Кимико почувствовала, как её кожа покрывается мурашками, как по позвоночнику пробегает сладкий холодок.
Она сжала его руку крепче, стараясь удержаться в этом моменте, не упустить ничего. Её сердце билось так быстро, что казалось, Чишия может его услышать. Она ощущала тепло его дыхания, вкус его поцелуя — это было как вспышка, как огонь, который разгорался всё ярче.
Её разум туманился, мысли расплывались, уступая место чувствам, которые накрывали её с головой. Она чувствовала себя живой, полностью, до кончиков пальцев. И в этой близости, в этом безмолвном признании, Кимико поняла, что уже не сможет быть прежней.
Ночь окутала город мягкой темнотой, и только свет уличных огней проникал в номер отеля, освещая их силуэты. В воздухе витало напряжение, наполненное ожиданием и тревогой, которое только усиливалось от близости их тел.
Чишия смотрел на Кимико, в глазах которой отражалась смесь страха и доверия. Он осторожно провёл пальцами по её щеке, чувствуя, как она вздрогнула от этого лёгкого прикосновения. Её дыхание стало прерывистым, а в глазах мерцали сомнения. Он замер, давая ей время отступить, но Кимико не отводила взгляда, её рука крепче сжала его пальцы, как будто она искала в них опору.
Он наклонился ближе, касаясь её губ с той нежностью, о которой сам не подозревал. Их поцелуи становились всё глубже, смелее, границы стирались, оставляя только пылающее желание. Чишия был осторожен, его движения были мягкими, но уверенными, как будто он боялся разрушить эту хрупкую близость.
Кимико чувствовала себя уязвимой, открытой перед ним так, как никогда раньше. Её сердце стучало так громко, что казалось, Чишия мог его услышать. В его прикосновениях она находила тепло и защиту, в его поцелуях — уверенность, которая придавала ей смелости.
Он смотрел на неё, его взгляд был сосредоточенным, изучающим, но в то же время наполненным нежностью. Она кивнула, её глаза блестели от волнения, а губы дрожали в предвкушении неизведанного. Чишия снова коснулся её губ, его руки скользнули по её спине, притягивая ближе, растворяя последние сомнения.
В эту ночь Чишия лишил Кимико невинности, но это было не просто физическое событие. Это было моментом, когда их души соприкоснулись, открываясь друг другу в полной искренности. В этом акте было столько нежности и заботы, что Кимико почувствовала, как её страхи растворяются, уступая место любви и доверию.
Их дыхание сливалось в одно, их тела двигались в унисон, находя гармонию и покой друг в друге. В эти мгновения не существовало прошлого или будущего — только они, соединённые в одной точке времени. Чишия был бережен, осторожен, как будто держал в руках нечто бесценное. Он хотел, чтобы этот момент стал для неё особенным, чтобы она запомнила его не как утрату, а как обретение чего-то нового, важного.
Когда ночь постепенно уступила место рассвету, их тела всё ещё были рядом. Кимико лежала, прижавшись к нему, её дыхание стало ровным и спокойным. Чишия смотрел на её лицо, освещённое первыми лучами солнца, и в его взгляде отражалась бесконечная нежность.
Он знал, что эта ночь изменила их обоих. Она стала началом чего-то большего, чем просто воспоминание. Это было обещанием, которое они дали друг другу без слов.
На следующее утро в комнату без стука ворвался Нираги. Его лицо было красным от гнева, а глаза горели. Он резко открыл дверь и тут же направился к столу, где сидели Чишия и ты.
— Что это за беспредел?
рявкнул Нираги, не скрывая своего раздражения.
— Что вы тут вдвоем делаете?
Чишия не спешил отвечать. Он медленно поднялся с кресла, скрестив руки на груди. Его взгляд был холодным, а уголки губ чуть приподнялись в едва заметной усмешке.
— Ну, Нираги, ты как всегда вовремя
сказал он, его голос был спокойным, почти скучным. Нираги не смог приехать с нами в первый день из-за срочных дел ханрета,но присоединился теперь.
— Это ты так по делу или просто зашёл для разгона?
Нираги сжал кулаки, не в силах скрыть свой гнев. Он шагнул к Чишие и остановился в шаге от него, почти ревнуя к спокойствию, которое тот излучал.
— Что за ирония, а? Ты и так знаешь, о чём я!
его слова были полны злости.
—Почему вы с ним в одном номере?
Чишия лениво покачал головой, не теряя равновесия.
— А ты что, не понимаешь, что если я решу быть с ней то это моё личное дело?
ответил Чишия, его тон не менялся, как будто он разговаривал о чём-то совершенно банальном.
— Или тебе не нравится, как я решаю свои дела?
Нираги был готов взорваться, его гнев кипел внутри. Он не мог понять, что происходит, и это его раздражало ещё больше. Чишия же просто стоял перед ним, как будто не было никакой проблемы, а его слова лишь подливают масла в огонь.
— Ты всё усложняешь.
буркнул Нираги, его голос дрожал от ярости.
— Ты даже не понимаешь, как это выглядит!
Чишия усмехнулся и повернулся к тебе.
— Ну что, как ты думаешь? Мне тут даже интересно, сколько времени Нираги ещё сможет так "психовать".
Спросил он с лёгкой иронией, не заботясь о напряжённости ситуации.
Нираги нахмурился, но не знал, что сказать. Он осознавал, что сам в какой-то степени теряет контроль над собой, и, возможно, именно это его бесило ещё сильнее.
— Ты всё ещё не понимаешь, что ты творишь?
Нираги продолжал, теперь его голос стал тише, но это не уменьшало его злости.
—Я ведь не просто так переживаю! Мы же все хирурги, ты знаешь, как это важно! Ты... ты можешь поставить всё под угрозу!
Чишия вздохнул, словно его слова не достигли цели. Он медленно пошел к окну и окинул взглядом город, который выглядел таким спокойным на фоне этого безумия.
— Ты что, хочешь сказать, что я не могу быть с ним, потому что мы все работаем в одной сфере?
спросила кимико. Ее голос был ровным, но в нем слышалась некая задумчивость.
—Ты же сам понимаешь, что работа не имеет ничего общего с личными делами.
Нираги шагнул вперед, его глаза сверкали, словно искры в огне. Он почувствовал, как сердце начинает биться быстрее, когда его мысль о кимико , постоянно в его окружении, превращалась в нечто более сложное. И, чем больше он пытался подавить это чувство, тем сильнее оно становилось.
— А как же доверие?
его голос дрожал от обиды, а в глазах полыхала зависть.
— Ты не понимаешь? Мы все прошли через это, все эти трудности, все эти риски. И теперь ты... ты хочешь играть с этим, как с игрушкой?
Чишия наконец обернулся. Его взгляд был холодным, но в нем мелькнуло что-то, что Нираги не мог разобрать. Может быть, это было что-то похожее на сочувствие, но он не был уверен.
— Нираги,что ты хочешь услышать?
сказал Чишия, по-прежнему сохраняя спокойствие.
— Ты же знаешь, что в этой профессии мы все взаимосвязаны, но личная жизнь — это не то, что стоит мешать с работой. Ты сам знаешь, как опасно привязываться к кому-то в этой сфере.
Но Нираги не хотел слушать. Он чувствовал, как все его чувства переплетаются, как боль от ревности и страха, что кимико станет ближе к другому, сливаются в одно. Это не было просто недовольством. Это была настоящая паника.
— Ты не боишься, что я тебя потеряю, не так ли?
сказал Нираги, почти не замечая, как его голос становится тише. Но он не мог остановиться.
— Я... я не хочу тебя терять.
Кимико смотрел на него, молча, и в ее взгляде было что-то, что трудно было определить. Ее глаза стали мягче, но она не подходила, не утешала, не говорила слов, которые Нираги так хотел услышать. Она просто стоял, ощущая напряжение в воздухе.
— Ты не потеряешь меня, Нираги
наконец сказала она тихо и сдержанно.
—Но ты должен понять: мои отношения с другими людьми не имеют ничего общего с твоими переживаниями.
Нираги застыл, его дыхание стало тяжелым. Это было признание, которое он не хотел слышать, но которое стало для него ясным. Тот просто вышел.
Вечером, когда темные облака начали сгущаться над городом, Комико и Чишия решили немного прогуляться по одаваре. Была прохладная, но приятная ночь, город казался живым и загадочным, а вечерний воздух наполнял их легким возбуждением от того, что они могли провести время вдвоем, вдалеке от повседневных забот и работы. Шли по улице, разговаривая, смеялись и наслаждались тихим уединением, когда вдруг их шаги завели их в узкий, темный переулок.
— Этот переулок как-то выглядит не очень
сказал Чишия, оглядываясь по сторонам. Он был в своем обычном спокойном настроении, но легкая настороженность все же присутствовала в его голосе.
Кимико улыбнулась, не замечая его беспокойства.
— Не переживай, Чишия. Иногда такие места — это просто уголки, которые нужно открыть, чтобы увидеть нечто интересное. Мы тут на минуту, а потом выйдем.
Но как только они сделали несколько шагов вдоль старинных домов, неожиданно услышали слабые стоны. Комико замерла на месте, прислушиваясь, а Чишия, не теряя времени, быстро обернулся. В том углу, в тени одного из зданий, лежала девушка. Она была на коленях, сжимающая живот, и в ее глазах была боль, а на губах — тени страха и паники.
— Чишия, ты видишь?
сказала кимико, уже делая шаг в ее сторону.
— Ей плохо.
Чишия сразу же подошел к девушке, аккуратно наклонившись к ней.
— Что с тобой? Ты в порядке?
спросил он, его лицо сохраняло свою спокойную маску, но в голосе уже слышалась обеспокоенность.
Девушка едва смогла поднять голову и, дрожа, ответила:
— Я... я не могу... мне больно... Я...ребенок...
Кимико и Чишия обменялись быстрыми взглядами. Они оба были хирургами, профессионалами в своей области, но это было не совсем то, к чему они привыкли. Кимико быстро извлекла из рюкзака несколько необходимых медицинских инструментов которые забыла выложить еще с приезда,а Чишия осмотрел девушку и вскоре понял, что ситуация требует немедленного вмешательства.
— Мы тебе поможем
сказал он уверенно, несмотря на всю странность ситуации.
Кимико не теряла времени. Она помогала девушке, стараясь успокоить ее, а Чишия взял на себя роль основного врача, предлагая всю свою медицинскую квалификацию и опыт.
— Нужно срочно доставить её в больницу.
сказал Чишия, осматривая ее состояние.
— Но здесь ближайшая больница слишком далеко,она на другом берегу.Отправим её в Токио, это будет быстрее.
Кимико не возражала. В течение нескольких минут они организовали экстренный транспорт, и быстро доставили девушку в нашу токийскую больницу. Ханрет принял их с открытыми руками, и буквально через несколько часов, когда операция была завершена, они узнали, кто эта девушка.
Оказавшись в палате, она призналась, что на самом деле была дочерью влиятельного бизнесмена, чьи связи простирались по всей Японии. Эта случайная встреча могла бы остаться просто благородным поступком, если бы не одно обстоятельство.
Когда Чишия и Кимико выходили из больницы, их уже ждали папарацци, скрытые в темных углах рядом с главным входом. В момент, когда они ступили на лестницу чишия держал меня за руку, вспышки начали ослеплять их, а микрофоны и камеры направились в их сторону.
— Кто эти люди?
прозвучал один из вопросов, сквозь шум фотоаппаратов.
— Это вы помогли этой девушке?
спросил другой репортер.
Кимико и Чишия обменялись взглядами, и Чишия, как всегда, не теряя своего спокойствия, ответил с холодной улыбкой.
—Мы просто сделали свою работу
сказал он, его голос был невозмутимым.
—Мы хирурга, помогаем, когда можем.
Тем временем, девушка, успокоившаяся после операции и лежащая в палате, теперь уже со спокойной улыбкой, наблюдала за всей этой сценой из окна. Она знала, что эта встреча не останется без последствий для ее жизни, но именно эти два человека стали героями этой истории, не ожидая ничего взамен.
Папарацци продолжали задавать вопросы, но Чишия и кимико, зная, что их работа завершена, спокойно направились к машине, оставляя за собой бурю из вопросов и фотографий.