Часть 32
День выдался удивительно тёплым и солнечным. Лёгкий ветерок колыхал листву, в траве стрекотали кузнечики, а где‑то вдали слышалось мычание коров — обычная сельская идиллия, от которой на душе становилось спокойно и светло.
Егор, Соня и Маша неспешно шли по главной улице деревни. Маша бегала вперёд, то срывала одуванчик, то поднимала причудливую веточку, то оборачивалась с сияющей улыбкой:
Маша: Мам, смотри! Пап, а ты видел?
Егор и Соня шли рядом. Он то и дело поглядывал на Соню — на то, как солнце играет в её распущенных волосах, как морщится нос от смеха, когда Маша выдаёт очередную забавную фразу. В груди разливалось непривычное, но такое правильное чувство: это — его семья...рядом идет любимая девушка, а не подалеку играет его дочь.
Они свернули к небольшому пруду, где плавали утки. Маша тут же прилипла к ограждению, наблюдая за выводком утят. Егор и Соня остановились чуть поодаль.
Егор: Знаешь... — начал он негромко, глядя вперёд. — Я всё думаю... Мы ведь семья. А семья должна жить вместе.
Соня повернула голову:
Соня: Ты о чём?
Он глубоко вдохнул, словно собирался с духом:
Егор: Я хочу, чтобы вы переехали ко мне.
Соня замерла. В глазах промелькнула тень сомнения, но она быстро спрятала её за задумчивым взглядом.
Соня: Это... неожиданно.
Егор: Понимаю, — поспешно сказал он. — Но послушай. Семья — это когда вы просыпаетесь в одном доме, завтракаете за одним столом, делитесь радостями и заботами каждый день. Я пропустил столько моментов с Машей... и с тобой.
Он взял её руку, сжал:
Егор: Я отец. И должен быть рядом со своей дочерью. Должен видеть, как она растёт, помогать ей, оберегать. А ты... — его голос дрогнул. — Ты, часть этой семьи. И я хочу, чтобы мы были вместе не урывками, а постоянно. Чтобы Маша знала: папа всегда дома, папа рядом.
Соня молчала, глядя на Машу, которая уже пыталась пересчитать утят.
Соня: А ты? — тихо спросила она. — Ты хочешь этого?
Егор: Хочу, — твёрдо ответил он.
В этот момент Маша подбежала к ним:
Маша: Мам, пап, а можно покормить уток хлебом?
Соня улыбнулась, погладила её по голове:
Соня: Конечно, солнышко.
Пока Маша доставала из рюкзака заранее припасённые кусочки хлеба, Соня снова посмотрела на Егора:
Соня: Ладно. Я согласна.
Егор: Я рад, — улыбнулся Егор...
Вечером Соня собрала вещи, не долгие получились выходные в деревне. Бабушка, хоть и грустила, но держалась бодро. Она обняла Соню, шепнула:
Ба: Всё правильно, внученька. Маше нужен отец, а тебе — мужчина рядом. Не бойся, всё сложится.
Маша носилась по дому, складывала в чемодан свои самые ценные вещи: любимую куклу, альбом с рисунками, маленького плюшевого мишку.
Маша: Мы поедем на большой машине? — спрашивала она каждые пять минут.
Егор: На очень большой, — смеялся Егор. — И поедем быстро‑быстро.
Когда всё было упаковано, они сели в машину. Маша устроилась сзади, а Егор и Соня — впереди. Он положил правую руку на её колено, слегка сжал:
Егор: Поехали?
Она кивнула, но в глазах всё ещё читалась лёгкая тревога.
Соня: Если что‑то пойдёт не так...
Егор: Ничего не пойдёт не так, — перебил он.
Дорога заняла полтора часа. Маша болтала без умолку, рассказывала про свои мечты — как будет кататься на карусели в парке, ходить в зоопарк.
Соня слушала её, улыбалась. Она уже бывала в квартире Егора — просторная, современная, с панорамными окнами и стильным интерьером. Но тогда она была гостьей, а теперь... теперь это будет её дом. Их общий дом.
Наконец они въехали в Москву. Город встретил их привычным шумом, яркими вывесками и бесконечным движением. Егор уверенно вёл машину по знакомым улицам, время от времени поглядывая на Соню.
Егор: Волнуешься? — спросил он, когда они остановились у подъезда его дома.
Соня: Немного, — призналась она. — Но больше... жду.
Егор: Тогда пойдём)
Они поднялись на тридцатый этаж. Дверь открылась, впуская их в просторное, светлое пространство. Маша первая ворвалась внутрь:
Маша: Ого! Тут так много места, я тут с папой буду играть в футбол!
Соня: Маша...
Егор подошёл сзади, обнял Соню за талию:
Егор: поиграем, но позже)
Где‑то в глубине квартиры Маша уже открывала шкафы, прикидывая, куда поставить свои игрушки. А здесь, в этом мгновении, было только тепло его рук, тихий стук сердца и твёрдое понимание.