Часть 18
Пять лет пролетели как один долгий, насыщенный день: со взлётами и падениями, тревогами и маленькими победами. Жизнь давно перестала быть обычной, но с появлением ребенка все поменялось. И главное — теперь в жизни есть Маша. Её дочь. Пятилетняя девочка с непослушными кудряшками и... серо‑голубыми глазами. Точь‑в‑точь как у Егора.
Соня впервые заметила это, когда Маше было три месяца. Она лежала в кроватке, смотрела на маму — и взгляд был такой знакомый, будто время повернуло вспять. Соня тогда замерла, держа в руках пелёнку, и долго не могла пошевелиться. Но сейчас, спустя годы, она научилась не цепляться за это сходство. Научилась видеть в Маше не тень прошлого, а отдельную, яркую, неповторимую личность, как у папы...
Маша: Мам, а мы уже приехали? — тянет Маша, прижимаясь лбом к окну машины на заднем сидении.
Соня: Почти, солнышко. Ещё пять минут.
Машина сворачивает на узкую просёлочную дорогу, обсаженную старыми берёзами. Вдали виднеется дом бабушки — белый, с резными наличниками, окружённый садом.
Подъезжая к дом, рядом стояла бабушка встречающая их на крыльце. В руках — тёплый платок, на лице — улыбка, от которой вокруг глаз собираются добрые морщинки.
Ба: Ну наконец‑то! — восклицает она, раскрывая объятия. — Машенька, иди ко мне!
Маша с визгом бросается к бабушке, тут же начинает рассказывать, как в детском саду они лепили из пластилина «огромного дракона», а ещё она выучила новую песню и обязательно споёт её за ужином и что видела по пути до деревни. Соня стоит чуть поодаль, наблюдает. В груди — тепло. Здесь, в деревне, всё кажется правильным. Как будто время замедляется, а тревоги растворяются в запахе свежескошенной травы и печёных пирожков.
Вечером, после ужина, Соня сидит на крыльце, пока Маша играет во дворе с соседскими детьми. Бабушка выходит с чашкой чая, садится рядом.
Ба: Маша растёт чудесной девочкой.
Соня: да, но иногда мне кажется, что я всё делаю неправильно. Но потом смотрю на неё — и понимаю: если она смеётся, если ей хорошо, значит, я на правильном пути.
Ба: А ты уже рассказывала Маше про папу?
Соня медлит с ответом. Смотрит вдаль, туда, где Маша бегает по траве, смеётся, поднимает к небу руки, будто пытается с кем-то связаться.
Соня: Нет, — наконец произносит она. — Пока не рассказывала.
Ба: Но она же наверняка спрашивает...
Соня: Спрашивает, — кивает Соня. — Каждый раз, когда видит, как другие дети гуляют с папами, или когда в садике говорят про День отца.
Ба: И что ты ей отвечаешь?
Соня чуть улыбается:
Соня: Я говорю, что её папа — очень важный человек. Что он работает... — она на секунду задумывается, — работает в другой стране, с влиятельными людьми.
Бабушка внимательно смотрит на неё, не перебивает.
Ба: Она верит? — тихо спрашивает.
Соня: Верят дети легко, — вздыхает Соня. — Особенно если в рассказе есть что‑то прикольное. Она даже сама придумала, что когда вырастет, откроет бизнес, и папа ей будет помогать
Ба: Когда‑нибудь ты сможешь рассказать ей правду. Когда будет нужно.
Соня: Знаю, — шепчет Соня. — Но пока... пусть это будет это. Потому что я не могу ей сказать что ее отец певец и любитель спорить на девушек
Ба: а Маша когда нибудь видела его?
Соня: да, когда он вел прятки по телевизору, это была ее любимая передача. После которой Маша мне говорила что будет как Крид, всех искать...