Часть 13
Шел второй урок математики. За окном — монотонный дождь, размытые силуэты деревьев, тусклый свет позднего дня. В классе тепло, но атмосфера натянута, как струна. Егор объясняет тему, держа в руке мел с почти хирургической точностью, но больше выделяется его татуировка на запястье. Соня на первой парте пытается сосредоточиться на доске, но то и дело ловит взглядом его профиль: как он слегка прищуривается, читая записи, как падают на лоб светлые пряди. В груди — странное смешение тревоги и тепла, они только‑только начали общаться. С задней парты —слышен громкий шёпот, затем смех. Соня оборачивается. Алина и Лиза, две вечные провокаторши, переглядываются, тычут пальцами в телефон, хихикают.
Л: Егор Николаевич! — вдруг выкрикивает Лиза, поднимая руку с преувеличенным энтузиазмом. — А правда, что учителя математики... ну, в личной жизни тоже всё рассчитывают? Например, сколько раз... спят с девушками... за ночь? По формуле, наверное? Или по графику?
Класс замирает. Кто‑то хихикает, кто‑то смущённо уткнулся в тетрадь. Егор медленно убирает мел, поворачивается к ним. Лицо спокойное, но в глазах ледяной блеск.
Егор: Елизавета, это не просто неуместный вопрос. Это оскорбительно.
А: Да мы же шутим! — Алина подаётся вперёд, широко улыбаясь. — Просто интересно, как такой умный, серьёзный мужчина... ну, в быту? Вы же наш классный руководитель — должны быть ближе к ученикам! Вот мы и думаем, наверняка у вас всё по плану — даже... ну, там, длительность, интенсивность... Может, даже диаграмму строите?
Она многозначительно подмигивает, и обе девушки заливаются смехом. Несколько учеников подхватывают, но большинство сидят, опустив глаза. Егор делает несколько шагов к их парте. Голос тихий, но такой, что в классе становится абсолютно тихо.
Егор: Вы путаете урок математики с... чем‑то другим. Это не просто нарушение дисциплины. Это неуважение к профессии и к человеку.
А: Ну а если серьёзно... — Алина не унимается, — наверняка у вас есть какие‑то особые приёмы... Может, расскажете? Ну там, «применить теорему» или «решить уравнение»... в постели? Или у вас там тоже всё через интегралы, или слушая ваши песни?)
Л: А может, вы даже конспекты ведёте? — подхватывает Лиза, заливаясь смехом. — Типа: «Занятие 1. Объект А. Метод Б. Результат В...» Или, может, у вас там целая таблица Excel с графиками?
А: Или формулы! — подхватывает Алина, хлопая в ладоши. — «Теорема о предельном удовольствии», «Интеграл наслаждения»... Вы же любите всё вычислять!
Их слова тонут в новом взрыве смеха. Кто‑то из класса даже захлопывает.
Егор выпрямляется. Голос становится ещё тише, но от этого — только весомее.
Егор: Ещё одно слово в этом духе — и я вызываю родителей. Немедленно. Если вам не интересна математика выйдите. Если хотите остаться откройте учебники и молча работайте. Иначе я пишу докладную, и мы обсудим ваше поведение у директора. И поверьте, это будет серьёзный разговор, не о «методах» и «результатах», а о нормах человеческого общения. О том, что можно говорить, а что — нельзя. О том, где проходят границы. И если вы их не видите — я вам покажу.
В классе повисает тяжёлая тишина. Девушки притихают, переглядываются, но больше не говорят ни слова.
Остаток урока проходит в строгой, почти холодной атмосфере. Егор объясняет материал сухо, без привычных интонаций. Соня ловит его взгляд — мимолётно, украдкой — и видит в нём гнев, усталость и разочарование.