Часть 8.
Целую ночь Лорелей не могла сомкнуть глаз. Она все думала о том, как заработать эти злосчастные 10 тысяч долларов, которые большим комом расположились в горле и не давали дышать ей на полную грудь. Из-за них она чувствует себя должницей, заложницей собственных проступков. «Завтра же пойду в библиотеку и серьезно поговорю с ним. Мне это надо, иначе моя совесть съест меня заживо», – твердила себе девушка.
Утром совсем невыспавшаяся и усталая, Лорелей направилась в душ. Чтобы хоть как-то взбодриться и принять более живой вид, а не сонной коматозницы, девушка включила холодную воду. Идея сработала: унылое существо вмиг превратилось в активно ерзающую под струями ледяной воды юницу.
За следующий этап приведения себя в порядок девушка бралась с неохотой. Не любила она краситься. Даже на свой выпускной бал Лорелей пошла со слегка накрашенными ресницами и еле заметной помадой ванильного цвета, что идеально гармонировало с длинным и обтягивающим платьем бежевого цвета а-ля Мэрилин Монро. Над прической выпускающаяся ученица тоже решила особо не «заморачиваться»: волосы средней длины с природными волнистыми вьющимися локонами дополняли весь образ.
Надев штаны, теплый гольф, а поверху натянув пальто, Лорелей поспешила в библиотеку.
Зал библиотеки, как и всегда, не блистал аншлагом. Пара преподавателей, вычитывающие различные книги для подготовки к своим предметам. Несколько студентов, которые давно закинули чтение, вместо этого затеяли перешептывания. Один библиотекарь, сидевший в противоположной стороне за своим столом, и сама Лорелей, безуспешно разыскивающая недавнего знакомого.
– Простите, – тихо произнесла Лорелей, подойдя к библиотекарю, – Вы не подскажите, как мне найти технического работника этой библиотеки? Этому человеку с виду 30 лет, у него темные волосы и голубые глаза, – девушка начала описывать парня жестикуляцией.
– Под Ваше описание я знаю только одного человека, но он вовсе не технический работник, – запинаясь, объяснял библиотекарь. Это был худой морщинистый 40-летний мужчина с легкой сединой на висках, плохое зрение которого выдавали большие очки. – Вы уж извините, работаю здесь всего лишь три недели. До меня здесь долгое время работал пожилой мужчина. Он бы Вам точно помог, но, к сожалению, он скончался неделю назад.
Грустные нотки заерзали в душе Лорелей. Это ведь, по всей видимости, тот мужчина, который звонил Аманде и требовал вернуть книгу назад. Как жаль, что людям отсчитан свой срок, – подумала девушка, вспоминая свою бабушку, которая умерла за пять дней до рождения младшей Вуд.
– А давайте я Вам дам номер телефона нашей заведующей. Она Вам поможет, – обеспокоено пролепетал мужчина, роясь в пожелтевших страницах записной книжки. – Вот, возьмите. Она очень добродушная молодая девушка. Уверен, с ее помощью Вы найдете нужного Вам человека.
Лорелей уже собиралась уходить, как библиотекарь судорожным голосом остановил ее:
– Девушка, постойте, я же забыл сказать, заведующую зовут Сьюзи Макгоун.
Перед тем, как выйти из книгохранилища, разочарованная девушка обернулась назад, но никого похожего на инкогнито, чье лицо оставило отпечаток в памяти юницы, там не оказалось.
Погода снова показала клыки Лос-Анджелесу. Нежданный сильный дождь на пару с ветром обуздали город. И в который раз Лорелей не оказалась готовой к таким резким переменам. «Это же надо, – недовольно произнесла девушка, и подняла руки над головой, напрасно надеясь на это «укрытие», – надо как-то выбираться отсюда, утреннего душа мне и так хватило».
Лорелей надеялась добежать до ближайшей автобусной остановки, которая едва виднелась из-за густого тумана, что укрыл целый город своим одеянием.
Уже вся промокшая и уставшая, девушка наконец-то добралась до первого дерева, под которым уже стоял пожилой мужчина, пережидавший сильный дождь. Но храбрости Вуд было не отнимать. Отдышавшись, она выбежала из-под дерева и мелкими перебежками направилась к остановке.
Неожиданно возле девушки проехала черная машина и со всей скорости въехала в большую лужу, грязная вода которой оказалась на одежде Лорелей. «Удача точно строит против меня козни», – обозленная на погоду и водителя, которого, по всей видимости, ослепило, юница начала стирать с себя грязь. Но никакой пользы от этого не было. Грязные капли намертво въелись в ткань. Мокрая, грязная, шокированная и к тому же униженная, Лорелей продолжала стоять на тротуаре. Ее оскорбленная гордость была запачкана. В прямом и переносном смысле.
Как вдруг недавняя машина медленно возвратилась к девушке. Водитель приоткрыл окно и слегка высунул голову.
– Девушка, простите меня – заговорил «слепак». Какое было удивление девушки, когда на месте водителя сидел тот самый инкогнито из ресторана и работник библиотеки в одном лице.
– Это ты? – беспокойный голос человека вмиг растопил кусок льда в душе Лорелей.
– Я, – тихо прошептала девушка и с не присущей ей стыдливостью, опустила голову.
– Что же ты делаешь здесь в такую погоду? – инкогнито вышел из машины и помог девушке сесть на место возле водителя.
Не зная, что ответить, удрученная Лорелей просунула человеку пару бумажных денег.
– Что это?
– Это маленькая, небольшая, – начала заикаться промокшая юница, – совсем крохотная часть той суммы, которую я должна Вам вернуть.
Водитель засмеялся и, нажав на газ, с ухмылкой произнес:
– Оставь себе. На бокал добротного виски тебе должно хватить.
Они рушили с места. Машина гналась с ракетной скоростью, минуя ямы и небольшие лужицы. Парень с голубыми глазами что-то подпевал себе под нос, вроде возле него и нет никого. Лорелей молчала, не имея смелости произнести хотя бы слово. К тому же каждое сказанное слово вызывало перчащую боль в горле. «По всей видимости, холодный душ и погода дали о себе знать», – думала девушка, поглаживая свою шею. Еще и кашель, как назло, заявил о себе нежданно.
– Оказывается, тебя не только нужно отмывать, но и лечить, – ехидно прозвучало с уст парня.
– А куда ми, собственно, едем? – осмелевшая девушка вызывающе посмотрела на водителя.
– Не бойся, моя квартира примет тебя доброжелательно.
Лорелей испугалась такой новости. Куда-куда, а в незнакомую квартиру, с едва знакомым человеком ехать было страшно.
– На самом деле, не стоит так опекаться мной. У Вас точно есть дела поважнее.
– Птичка, давай я сам буду решать, что для меня важно, а что нет, – спокойным, но в то же время властным голосом прошептал он в ответ.