Золотой воин

В свинарнике, снедаемый тревогой, Питера дожидался Бриан. Едва завидев его, он побежал ему навстречу, выхватил малую корзину и пошел рядом.
– Спасибо, приятель, признаться, я едва волоку ноги.
– Долго собирал лягушек-то?
– Да уж не валялся на травке, как некоторые, – усмехнулся Питер.
– Ты видел? Видел, что со мной произошло?! – воскликнул Бриан, загораживая дорогу.
– Не кричи так, – перейдя на шепот, одернул его Питер. – Если Ланкер услышит, тебя могут того... отправить на корм свиньям.
– Мы пошли, старшой? – спросил он у Ланкера, ставя корзинки.
– Валяйте, – отмахнулся тот, занятый своими делами, и Питер с Брианом пошли в сторону городка.
– Ну рассказывай же, рассказывай! – начал наседать тот, едва они отошли от свинарника.
– Да чего там рассказывать, должно, падучая у тебя.
– Как это – падучая?
Питер остановился, огляделся и, снова перейдя на шепот, стал пояснять:
– Болезнь такая, незаразная. Вот только ты сидел на дереве, болтал чего-то, а потом раз – и носом в траву, да еще и биться начал.
– Как это, биться?! – перешел на фальцет перепуганный Бриан.
– Ну как бьются? Ясное дело, об землю всем телом. Я даже испугался очень, а когда ты малость успокоился, положил тебя к дереву и лопухов под голову сунул, чтобы помягче...
– Да-да, лопухи были, когда я очнулся... Спасибо тебе.
– Не за что. Я бы рядом посидел, да мне лягушек собирать нужно было.
– Постой, но ведь ты пришел к дереву с полными корзинками, я это отлично помню! – воскликнул Бриан, забегая перед Питером и пятясь. В глазах его горела надежда, что сейчас все разрешится в шутку.
– Э-э, приятель... – Питер покачал головой и, обойдя Бриана, пошел дальше.
– Что, что «э-э», Малой? Говори, я уже и так запуган! – начал требовать ябеда и трясти товарища за плечо.
– А то, что у тебя даже видения случились, ведь корзинки на тот момент были пусты. Я пришел к дереву, чтобы забрать башмаки и перейти на другое место – на старом улов никакой оказался.
Остаток пути они прошли молча. Питер был рад, что Бриан больше не пристает к нему с расспросами, а тот, бедняга, раздумывал о своей доле.
– Слышишь, Малой, а что же мне теперь делать – пропадать совсем? Ведь скормят меня свиньям, ей-ей, скормят! – проговорил он, хныча, когда они уже входили в город.
– Я так думаю... – Питер замолчал и встал к стене, пропуская запряженную быками повозку с двумя насупленными молоканами. – Я так думаю, ты не такой уж и больной, просто тебе на жарком месте дурно делается.
– Но... я же весь день корешки копаю, и ничего – солнце меня не валит! – возразил растерянный Бриан.
– То в лесу, а то у реки. Про тайную силу воды слышал?
– Нет, – покачал головой Бриан.
– Ну вот видишь... Ладно, пришли уже. Вон Лусх меня дожидается.
Молодой молокан действительно стоял на своем прежнем месте и поигрывал короткой плетью с заплетенным грузом. Такой осаживали непокорных зуманов – своенравных коротконогих уродцев, служивших молоканам верховыми животными, их Питер поначалу принимал за лошадей.
На лице орка застыла зловещая ухмылка. От этой ухмылки Бриан весь словно онемел и на негнущихся ногах, с замиранием сердца протиснулся мимо Лусха во двор, но тот даже не заметил трусливого раба. Все внимание молокана были занято изворотливым и быстрым новичком по кличке Малой.
Питер остановился, понимая, что сегодня Лусх настроен очень серьезно, и страшное оружие в его руках лишь подтверждало эти намерения. Может, лучше бежать прямо сейчас, пока он еще крепок и не калека?
Ну подумаешь, плеть... – начал уговаривать себя Питер. – Это же просто... Это же просто длинная рука! Я буду считать, что у Лусха одна рука длиннее другой!»
Орк чуть подался назад, чтобы дать Питеру пройти во двор, потом закрыл воротную створку и двинулся на свою жертву, желая сегодня одержать абсолютную победу.