17 чужие письма
Через неделю после выхода из карцера Адель получила письмо.
Обычный белый конверт, на котором дрожащим почерком было выведено: «Воронцовой Аделине, лично в руки».
Она вскрыла его в комнате, при Кате и Свете.
Внутри было три листа, исписанных мелким, аккуратным почерком.
«Доченька,
Я знаю, что ты не хочешь меня видеть и читать это письмо. Но я должна написать. Мы с папой разводимся. Он ушёл к другой. Сказал, что устал от проблем, что я слишком много плачу, а ты слишком много требуешь.
Я осталась одна. В квартире пусто. Я хожу по комнатам и слышу только тишину. Врач сказал, у меня депрессия. Выписал таблетки. Я пью их и смотрю в стену.
Адель, я хочу попросить у тебя прощения. За всё. За то, что не замечала. За то, что боялась. За то, что отдала сюда. Я думала, так будет лучше. Для тебя. Для нас. Но лучше не стало.
Ты моя дочь. Единственная. Я люблю тебя. Если ты захочешь вернуться, я буду ждать. Если нет — я пойму. Но знай: ты всегда можешь мне написать. Или позвонить. Я буду рада любому знаку.
Мама»
Адель дочитала и замерла.
Света и Катя молчали, не решаясь спросить.
— Мать пишет, — сказала Адель глухо. — Разводятся. Она одна. Просит прощения.
— И что ты?
— Не знаю.
Она сложила письмо и убрала в тумбочку.
Вечером показала Вадиму.
— Что думаешь? — спросила она.
— Думаю, что она твоя мать. И что люди меняются.
— А если нет?
— Тогда ты ничего не теряешь. Ответишь один раз. Не понравится — больше не ответишь.
— Ты так просто говоришь.
— Не просто. Я свою мать ненавижу. Но если бы она написала такое... я бы, наверное, ответил.
Адель смотрела на него долго. Потом кивнула.
— Я подумаю.