Глава 37.
- Мне уже никто не поможет. При первой же возможности они избавятся от меня, отправят в Промежуточный мир к этим безликим монстрам. И я стану одной из них, без шанса на упокоение. Я больше не представляю ценности для них, они все получили то, что хотели. Особенно падший. Он с самого начала меня обманывал, заманил в свои запутанные сети, околдовал своими чарами, а потом раздавил как надоедливую муху. Оставил меня здесь одну.... Ему был нужен мой свет, все эти чувства были фальшивыми. Чудовище. Ненавижу. Я не больна! Это они все поехали крышей. Во всем этом нет смысла. Нет! Я не сдамся. Я докажу, что со мной все в порядке!
- Никому не доверяй, они замышляют что-то против тебя. Особенно падший. Он посадит тебя на цепь как собаку, и будет питаться твоей непорочностью. Тем, что от нее осталось, после моего убийства. Он и не на такое способен, поверь мне. В этих черных глазах кроется настоящее зло, и оно уже запустило в тебя свои когтистые лапы.
- Я не позволю. Им меня не достать. Хватит быть марионеткой в их руках! А ведь ты абсолютно прав, он чудовище.... И мне нужно бежать как можно скорее, чтобы он меня не достал. Помоги,... прошу.... Только ты меня понимаешь. Не дай им погубить меня.
- Конечно, помогу. Ведь мы с тобой одно целое, я в твоей крови, голове и сердце. У нас есть мы, и больше нам никто не нужен.
Дни то быстротечно сменялись один за другим, то тянулись мучительным тиканьем часов. Я не знаю, сколько недель сижу взаперти, но за это время мои ожоги полностью зажили. Азарий больше не появлялся, чему я очень рада, у меня еще есть немного времени в запасе. Пару раз за все это время ко мне приходил лекарь, следивший за состоянием моих ожогов и пытавшийся понять природу моего безумия. Которого, на самом деле, нет. Им не убедить меня в этом!
Лекарь задавал разные вопросы, просил описать голоса, звучащие в голове, образы и видения, далеко не всегда приятные. Он что-то быстро записывал в свой маленький блокнот и делал задумчивое выражение лица. Но мне было все равно, что он делает. Я для себя уже давно все решила.
Больше всего мне не нравилось, что я снова сижу в клетке. Как же истосковалась по свободе, неспешным прогулкам и посиделкам у моря перерождения. Но они заточили меня в собственную комнату и только иногда заходят, чтобы проверить, не сделала ли я с собой еще что-нибудь. Более того, они отключили дополнительные возможности в моей комнате. Я больше не могу создавать силой мысли предметы в ней, менять ее вид и расположение. Теперь это просто спальня. Как они говорят, это все ради моей же безопасности.
В один из скучных и ничем не примечательных дней, замок в двери несколько раз щелкнул, и в проеме показалось слегка улыбающееся лицо Германа. Он медленно вошел и присел рядом.
- Привет....Ну как ты? Понимаю, что это глупый вопрос.... Но я очень переживаю, места себе не нахожу.
- Мне уже лучше, правда. Голоса уже почти не слышу, кожу не сдираю, – хихикнула я.
- Это хорошо. Значит, тебя скоро могут выпустить. Но какое-то время тебе нельзя будет перерождаться. Сама понимаешь, что из этого ничего хорошего не выйдет.
- Да, ты прав. Ну что ж, поживу пока тут, в Светлом мире.
- А как же Азарий? – искоса посмотрел Герман.
- Я пока не хочу загадывать. Вот вернется и решим. Кстати, ты не знаешь, когда он должен вернуться?
- Вроде в течение недели, говорят, что он нашел способ полностью избавить тебя от...твоих проблем, – осекся он, видимо не желая, меня обидеть или задеть.
- Хорошо....Это очень хорошо... - повторила я и придвинулась к мужчине ближе.
- Может, хоть обнимешь меня? Здесь невыносимо скучно. Но ты как всегда любое место можешь скрасить. Мне тебя очень не хватало, – распахнула руки я, сделав щенячьи глазки.
- Прости,...Я видимо переволновался, всю ночь не спал, ожидая нашу с тобой встречу, – нырнул в мои объятия он.
Я крепко-крепко сжала его, попутно обшаривая карманы его балахона.
- Агата, ты меня задушишь, – весело проговорил он, и мы с хохотом улеглись на кровать.
Несколько минут мы пролежали глядя на звездное небо, которое я пожелала вместо потолка. Это единственное, что было разрешено, потому что такой потолок успокаивал и отвлекал.
Мы разглядывали созвездия и пролетающие со вспышкой кометы. Герман показывал на яркие звезды и называл их несуществующие названия, чем как обычно смешил меня.
- А это попка носорога. Самая крупная звезда в этой галактике. Хочешь, я ее тебе достану? – шутливо спросил он.
- Ну, нет, пускай и дальше светит, – весело отреагировала я.
- Не хочешь попку носорога? – удивленно взглянул он.
- Нет, она может меня раздавить.... Или тебя, когда ты за ней полезешь.
- Тогда я погибну как герой! – засмеялся он.
- Не нужно погибать, Глеб.
- Как ты меня назвала?
- Глеб. Просто вспомнила. А что?
- Если это прошлая моя жизнь, то...
- То что? – удивилась я.
- Я не помню, Агата.
- Что значит, ты не помнишь? – мои губы предательски задрожали.
- Я отдал свои воспоминания ангелу. Я снова чист, готовлюсь к новому перерождению, – ответил Герман серьезно.
- Ясно. Жаль, что ты больше ничего не помнишь.
- Я сказал, что не помню. Но это не значит, что я от тебя отвернулся и решил разорвать все наши связи. Мы по-прежнему родственные души. Ничего не изменилось. Я просто не помню, кем был и что делал. На мое отношение к тебе это не повлияло.
Я с грустью смотрела на мерцание звезд.
- Ну чего ты? – он положил ладонь мне на подбородок и повернул его к себе. – Важнее тебя ничего нет. Не понимаю твоей грусти.
- Просто я помню слишком много...
- Нужно сказать, чтобы тебя тоже очистили от воспоминаний.
- Не нужно. Пока не нужно. Они, мне помогают, греют меня.
- Ох, Агата... Ты слишком затянула с ними. Нельзя жить прошлым, ты должна отпустить.
- Я отпущу. Но мне нужно еще немного времени. Не говори, пожалуйста.
- Ладно. Но пообещай, что ты сама об этом попросишь.
- Обещаю.
- Вот и славно, - он нежно обнял меня и поцеловал в макушку.
С ним было хорошо и спокойно. Я незаметно уснула.
Мне снился сон, в котором я Эмма, а он Глеб. Нам по шестнадцать лет. Вот мы гуляем у небольшого озера, дурачимся, пытаемся ловить рыбу голыми руками. Вот мы сидим у меня в комнате, и я объясняю ему домашнее задание по алгебре, по теме которую он пропустил. Вот мы вечером сидим на лавочке в парке, он дает мне свою куртку, чтобы я не замерзла и смешит меня пошлыми анекдотами своего сочинения. А вот мы отдыхаем в «Клоповнике», перекрикиваем громкую музыку и бежим танцевать под любимые песни.
Вот он сидит у моей кровати в больнице, и делает все, чтобы я не расстраивалась из-за беременности. Вот его влюбленные глаза и чувственные губы, наша свадьба. Он гуляет в парке с Кирой, целует ее в лобик, а я стою и умиляюсь. Мой Глеб. Мой любимый мужчина.
Это был настолько трогательный сон, что я просыпаюсь со слезами на глазах. Герман все еще меня обнимает.
- Сколько я спала? – спрашиваю я.
- Недолго. Кстати, ты улыбалась. Снилось что-то хорошее?
- Очень, – я смахнула упавшую слезу.
Я должна его отпустить. Со мной ему все равно уже счастья не видать. Я как испорченная игрушка, с оторванной лапой и разорванным брюхом, из которого вываливается синтетический наполнитель. Даже если меня подлатать, я уже никогда не стану такой как прежде. Тогда не стоит, и прикладывать бесполезные усилия.
- Ты снова грустишь? – обеспокоенно спросил Герман.
- Нет, просто с тобой так хорошо, что не хочется расставаться.
- Так я пока тут. Пока не выгонят, буду сидеть. Пока тебе не надоем, – усмехнулся он.
- Не надоешь. Точно не надоешь, - с теплотой посмотрела я. – А вот выгнать могут.
- Я буду приходить, пока ты окончательно не поправишься.
- Не нужно, Герман. Живи своей жизнью, многими своими жизнями. У тебя столько возможностей! Не оглядывайся на меня, со мной все будет хорошо.
- Мне не нравится то, что ты говоришь. Предлагаешь тебя бросить? – недовольно взглянул он.
- Не бросить, а оставить в прошлом.
- Есть разница?
- Есть. Я ведь сама тебе это предлагаю.
- Вот и именно, ты предлагаешь. А я твое предложение не принимаю. Значит, закрой свой красивый ротик и перестань нести ерунду. Сказал же, не оставлю тебя.
Я тяжело вздохнула. Его упрямство не давало никаких шансов на плодотворный разговор.
- Хорошо. Ну, хотя бы пообещай сильно не волноваться обо мне.
- Ладно, на это согласен, - он вновь прижал меня к себе.
Вскоре наше приятное времяпрепровождение прервали. В комнату вошел ангел, который обычно проверял все ли у меня в порядке. Он сказал Герману, что ему пора уходить, а мне нужно больше отдыхать.
- Ты, главное не грусти. Все будет хорошо, – на прощанье сказал он и вышел из комнаты, а широкоплечий ангел запер за ними дверь.
- И не собиралась, – тихо сказала я, дожидаясь, когда шаги за дверью стихнут.
Я достала из кармана балахона заветный ключик к свободе и осторожно просунула его в замочную скважину, тихонько прокрутила несколько раз до щелчка и робко подтолкнула дверь.