Свет для падшего

Мы без промедления ринулись на поиски Бога. Быстрым шагом, почти бегом мы шли по длинному коридору, ведущему на самый нижний ярус, где располагались темницы для заключенных ангелов и душ. В основном они там не задерживались, ожидая решения Божьего суда, после чего уже получали прощение, либо отправлялись в Промежуточный мир.

Пока мы были в пути, я подумала о Германе, где он сейчас и почему не встретил нас. Возможно, он снова отправился в перерождение, но слабо верилось, что он бы сделал это без меня.

- Ты необычайно молчалива. Может, поделишься, что тебя беспокоит? – спросил падший, не замедляя шаг.

- Все нормально. Просто...- замолчала я, вспоминая травмирующие события.

- Просто что? – нахмурил брови он.

- Я никогда раньше не убивала. И кажется, во мне что-то переменилось. Это оставило на мне очень тяжелый след. Я хочу отмыть свои руки, – произнесла я, не замечая, как растираю их и чуть ли не срываю кожу с кистей ногтями.

- Эй,... Спокойнее, – перехватил мою руку падший. – Мы отмыли их у лекаря,...Ты не помнишь? – его лицо было сильно озадачено.

- Я помню...

- Может тебе стоит вернуться к лекарю? Мне не нравится твое состояние. Ты не в себе.

- Со мной все в порядке. Просто стресс... Скоро пройдет, я уверена...

- Но твои слова и действия не вызывают доверия у меня. Что же делать с тобой, Агата?

Я вымученно посмотрела на него. Мне было неизвестно, как выглядело мое лицо в ту секунду, но я чувствовала, что была не в лучшей форме. Тем не менее, я попыталась сделать сосредоточенный и уверенный вид, чтобы падший мне поверил.

- Прошу, пойдем дальше. Мы теряем время на лишние разговоры, а где-то там Повелитель и его нужно скорее освободить, – твердо произнесла я.

- И то верно. Хорошо, идем. Но учти, я с тебя глаз не спущу.

- Если ты так хочешь... - пожала плечами я.

- Неважно, чего я сейчас хочу, – он с вожделением посмотрел на мои губы. – Важно то, что нужно сделать. И твое состояние для меня важно. Как только вернемся назад, отведу тебя к лекарю.

- Но...

- Это не обсуждается. Тебе нужна помощь.

Я неуверенно посмотрела на поцарапанные руки. Они были чисты, и из свежих царапин небольшими вкраплениями виднелись несколько крохотных капель крови. Азарий достал из кафтана свежий платок, и аккуратно протер мои руки.

- Ты не должна была трогать кинжал. И сейчас мы, скорее всего, имеем дело с его последствиями, – убирая платок обратно, сказал он.

- Ты о том, что он был заколдован?

- Ты все слышала? – проницательно посмотрел Азарий.

- Да, на слух не жалуюсь.

- Это моя вина. Я должен был убить Самаэля. И я все исправлю, но ты должна быть сильной. Последствия могут быть очень тяжелыми, и так как ты еще жива,... тут что-то другое.

Он трепетно коснулся моей щеки. Во взгляде мелькнуло сочувствие и ... жалость?

- Идем, – резко убрал руку он и двинулся вперед.

Мы спустились на самый нижний этаж, где по обеим сторонам вдоль прохода находились камеры с заключенными. Из охраны было только два ангела, которые сразу узнав Азария, пропустили нас дальше, в самую глубь, где находились изолированные узники. Такие камеры полностью замуровывались, после того как туда заводили заключенного. Его запрещалось навещать, разговаривать с ним через каменные стены, и вообще, в эту часть тюрьмы охрана захаживала крайне редко, только когда приводили и уводили провинившихся. Сами камеры больше походили на вертикальный саркофаг из цельного серого камня. Ангел или душа находились в нем только в положении стоя, без возможности повернуться или сесть. О таких камерах знали лишь приближенные Бога, и они все их безумно боялись. Не было в Светлом мире наказания страшнее, чем оказаться замурованным заживо. Конечно, после решения суда их изгоняют из Светлого мира, но даже час, проведенный в этих стенах, мог свести с ума.

Открыть такие камеры можно было при помощи специального ключа, который был только у Повелителя. Азарий знал об этом, так как сам когда-то был заточен в такую камеру. Поэтому перед тем как тело Самаэля унесли, падший обшарил его карманы, забрав заветный ключ.

В темном помещении было двенадцать камер. Три из них были замурованы, а значит, в одной из них мог быть истинный Бог.

Азарий подошел к первой камере и прикоснулся ладонью к каменной поверхности, обжигающей кожу своим холодом. Он прислушался, но отчетливо слышал лишь зловещую тишину. Тогда он достал ключ, и задумчиво покрутил его в руках.

- А если там кто-то очень опасный? – спросила я и отошла на пару шагов назад.

- Не забывай, что у меня есть кинжал. К тому же такие камеры вымотают кого угодно, отсюда выходят в полуживом состоянии. Но, на всякий случай держись подальше, – заметил падший, слегка улыбнувшись.

Он снова посмотрел на ключ в своих руках и неспешно поднес его к камню, буквально впечатывая его в текстуру. Камень ослепительно засветился, а после исчез, оставляя после себя глубокие клубы пыли и мелкие частички породы.

Из-за пыли мы не сразу разглядели, кто там находился. Незнакомец обессиленно упал на колени.

- Это душа, – крикнул мне падший.

Я осторожно подошла к ним. На душе отчего-то было так неспокойно, а сердце неприятно ныло в груди. Мужчина медленно поднял голову, посмотрев на меня знакомым, но изнеможённым взглядом. Пыль рассеялась, и я отчетливо увидела его лицо.

- Герман? – вскрикнула я, бросившись к нему.

Азарий чуть было не кинулся за мной, не понимая, что происходит.

- Ты его знаешь? – спросил падший.

- Да, я тебе про него рассказывала.... Это мой друг, моя родственная душа, – ответила я, обнимая его и помогая встать.

- Ему лучше пока не подниматься. Видимо он долго простоял, пускай пока посидит, – отметил падший, внимательно за нами наблюдая.

- Как ты сюда попал? – спросила я, поглаживая Германа по голове.

- Когда Илиодор понял..., что ты переместилась в Промежуточный мир к его брату, он донес на меня Богу.... И он распорядился... запереть меня здесь, – с трудом ответил он.

- Прости... Это все из-за меня... - эмоции начали захлестывать меня, из глаз хлынули слезы.

- Я переживал не за себя,...а за тебя. Илиодор был настроен очень агрессивно.... Говорил, что когда найдет тебя, ты очень пожалеешь.

- Если б я знала, что они сделают с тобой, я бы никуда не пошла! Ради всего святого, прости меня!

- Ну чего ты... Вы же нашли меня.... Кстати, как вам это удалось? Как Повелитель позволил вам это?

- Я убила его, все хорошо.

- Что?! – ошеломленно воскликнул Герман.

- В смысле, я убила самозванца. Все это время нашим миром управлял демон, который надел оболочку Повелителя. Поэтому мы здесь, чтобы найти настоящего.

- А, понял... Ты в порядке, Агата? – он бросил взгляд на исцарапанные руки.

- Да.

- Может вы, потом побеседуете? Нужно заняться делом, а не сидеть и болтать, – нервно сказал Азарий.

Он подошел ко второй камере и проделал все те же манипуляции с ключом. Пыль рассеялась, обнажив лицо находящегося там незнакомца.

- Черт! – гневно выругался Азарий.

Я подошла к нему и взяла за руку. Его рука была очень холодной, от прикосновений к ледяным стенам. Моя же, была горячей, как тлеющие угли. Наши пальцы сплелись, регулируя температуру обоих сторон. Он не сказал ни слова, лишь кротко, но мягко посмотрев на меня.

- За что ты тут? – спросил падший.

- Ослушался Повелителя,... Он приказал переместить хранилище света, чтобы о его расположении знал только он и я.... Но я будто почувствовал что что-то не так, отказался это делать, – недоуменно говорил ангел.

- Это был не Повелитель, – отрезал падший, отпустив мою руку и двинувшись к последней замурованной камере.

Он с усталой надеждой посмотрел на одинокий камень и произнёс:

- Хочешь попробовать?

- Кто? Я?

- Ну да. Подойди, я помогу.

- Хорошо. Почему бы нет, – пожала плечами я и встала рядом с падшим.

Он придвинул меня вперёд, а сам стоя позади меня, вложил мне в руку не большой старинный ключик, с синим прозрачным камушком у основания. Он накрыл мои руки прохладными пальцами, таким образом, управляя движениями, и прислонил мои руки с ключом к камере.

Меня ослепило, а песок от разрушающейся камеры попал в глаза. Выронив ключ, я начала их сильно тереть, пытаясь избавиться от неприятных ощущений. От моих действий становилось только хуже. Я несколько раз пыталась открыть глаза, но они тут же закрывались, сильно слезились. В очередной раз, открыв глаза, я опустилась вниз в поисках утерянного ключа. Он лежал прямо передо мной, а его камень издавал приятное для глаз свечение. Я протянула руку, но тут же в страхе отскочила назад. Мои руки снова были в липкой демонской крови, она была ещё тёплой и имела тошнотворный запах железа. Я закричала и попыталась обтереть их об одежду, но кровь будто впиталась в кожу, проникая всё глубже и глубже. Проникая через сухожилия прямо в вены.

- Нет, нет! – закричала я, сдирая ногтями нежную кожу.

- Я проникну в твою кровь. А затем и в твоё сердце и заставлю его гнить. Долго и мучительно. Я отравлю твои мысли, и ты вечно будешь страдать. Моя кровь на твоих руках и тебе от нее никогда не отмыться, – прозвучал низкий загробный голос.

- Ты чистое зло! Тебя нужно было убить,... Ты... бы убил нас! – кричала я, путаясь в собственных мыслях.

- Я просто хотел помочь своему народу. А ты воткнула мне нож в спину. Как это низко, Агата. И назад пути нет...

- Агата! Боже, да что же это такое?! – послышался приглушённый голос Азария.

Он стоял передо мной, пытаясь уловить мой бегающий взгляд. Он был недоволен и напряжен, хватал мои руки, подбородок. Он будто был нереален, как и все остальные находящиеся рядом. Реальна была лишь кровь, вязкая и противная, от которой нужно было избавиться, во что бы то ни стало. Я снова потянулась к измученным ладоням, но мои руки перехватили. Одну руку держал падший, а другую – Герман. Я злобно зарычала на них, но их хватка была как сталь. Предплечья заныли от боли и напряжения, а на коже стали появляться вдавленные следы.

Ко мне подошёл он, настоящий. Его лицо было изнеможённо-серьезным, но в глазах проблесками теплилась любовь и доброта. От его взгляда стало немного спокойнее. Я уже не дёргалась из стороны в сторону, а стояла прямо, наблюдая за ним. Он прикоснулся рукой к моему лбу и озадаченно прикрыл глаза. Я почувствовала облегчение и блаженство, неприятные ощущения ушли, а в мыслях снова был порядок.

- Что с ней? – нетерпеливо спросил Азарий.

- Её разум повреждён. Я облегчил страдания, но лишь на время.

- Я схожу с ума? – удивлённо и тихо спросила я.

- Говоря простым языком – да. Тебе больше нельзя оставаться одной, – ответил Бог, стряхивая пыль с балахона.

- Я присмотрю за ней, – моментально отреагировал Герман, ослабив хватку и заботливо поглаживая покрасневший участок кожи.

- Не стоит беспокойств, Герман. Она будет со мной, – отрезал Азарий, бросив презрительный взгляд на соперника.