Глава 24.
Не успели мы с Глебом съехаться, как его отправили в командировку в деревню, которая находилась в четырёхстах километрах от нас. Нам снова пришлось расстаться. В деревне очень плохо ловила связь, и мы созванивались очень редко, примерно раз в неделю.
Кира по мере взросления становилась несносным и непослушным ребенком. Она начала осознавать собственное я, и ее характер с каждым днем становился все тяжелее. Я снова перестала с ней справляться. Опять начались жалобы в саду на ее плохое поведение и полное непослушание.
Я впала в состояние полной безнадежности. Мне казалось, что весь мир против меня. Люди со своими не прошеными советами не помогали, а только раздражали. Тетя Кристина уехала в другой конец страны из-за работы и не могла уже мне ничем помочь, даже на словах поддержки не было. Она просто всегда говорила: «не грузись», вот и вся ее помощь. Я осознавала, что мне никто не может помочь.
Мы снова начали ходить в реабилитационный центр, но и там Кире удавалось устраивать жесткие концерты. Успокоительные не помогали ни мне, ни ей. Я выдохлась.
Со Стасом и Анфисой мы работали около полугода вместе. Я пополнила своё портфолио классными работами и заработала неплохие деньги. После этого со мной часто стали сотрудничать и другие агентства, и свадебные салоны. Но работа уже не приносила такого удовольствия как раньше. Приходилось работать без выходных и часто ночами, потому что с Кирой я ничего не успевала. Когда она была не в саду, был полный атас. Даже уборка в квартире и приготовление пищи уже было большим делом, не говоря про всё остальное.
Иногда меня стали посещать мысли о детдоме. Я знала, что если сдам её, смогу реализоваться в жизни и построить карьеру, о которой всегда мечтала. Тогда все бы было проще.
У меня уже не было сил терпеть. Я была выжата и вымотана. Мне начало казаться, что я не люблю свою дочь. Я все больше погружалась в отчаяние и безнадежность, а голова буквально взрывалась от криков. Я всматривалась в её плачущее лицо и не видела ничего родного.
Ночами, когда она спокойно спала, я шёпотом извинялась перед ней, за плохие мысли, и за то, что я плохая мать, раз не могу просто принять ее с этой очень непростой и тяжёлой болезнью. Меня раздражала собственная слабость и эгоизм.
Однажды я зарегистрировалась в чате для мам с особенными детьми и познакомилась там с женщиной, которую звали Вера. Общая беда объединяет, как говорится. И мы стали постоянно переписываться, общаясь о детях и бытовых проблемах. Вскоре мы договорились вместе погулять с детьми.
Встречались мы в парке. Я шла с Кирой к фонтану, у, которого мы и условились увидеться. Веру я сразу узнала, она была в том же длинном сине-желтом платье, что и на аватарке в чате. У неё были коротко стриженные светлые волосы, и едва заметный макияж. Она улыбнулась и помахала нам. Я сразу заметила её сына, который сидел в инвалидной коляске. Об этом она мне не рассказывала.
Мы решили немного пройтись. Погода была по-летнему жаркая, солнце хорошо припекало, а под обширными кронами деревьев царила спасительная тень.
Мы разговаривали обо всем подряд. Вера была образованной женщиной и приятным собеседником. И я была рада поговорить с человеком, который как никто другой понимает меня.
- Извини за бестактность, но... почему ты сразу не сказала, что Костя на коляске? Мы могли бы встретится там, где вам удобнее, ближе к дому... - спросила я.
- Мы уже привыкли постоянно гулять. К тому же, муж помогает, нам спустится во двор, а дальше мы уже и сами хорошо справляемся. Так что всё нормально, – улыбнулась Вера.
- Всё равно мне как-то неудобно. Я всё время ною тебе о своих проблемах, а ты даже слова не сказала о том, как тебе тяжело. Хотя очевидно, что тебе не легче...
- Эмма, перестань. У тебя немного другая ситуация. Другой ребёнок, диагноз, положение. Когда мы с мужем узнали что у нашего долгожданного сына ДЦП, мы были раздавлены и долгое время не могли прийти в себя. Но мы вовремя осознали, что кроме нас его никто не поднимет, не полюбит, не приласкает. Если бы не поддержка мужа я бы, наверное, тоже расклеилась. Но это не главное. Ты должна бороться за своего ребёнка, как бы тяжело не было, сколько бы средств это ни стоило. Поверь мне, наши дети никому не нужны кроме нас. Как бы больно это не звучало. Жизнь итак к ним очень сурова, а если еще и мы от них отвернемся? Что тогда будет?
- Я пытаюсь,... но силы меня покидают. Я уже не чувствую себя живой. Я как робот, делаю то, что нужно и что должна. И постоянно злюсь на всех и на саму себя.
- Прими свою дочь такой, какая она есть. Она не станет другой, твоя задача научить её по максимуму обходиться без тебя. Полюби ее, в конце концов! Я вижу твой холод даже сейчас. Ребёнку нужно тепло мамы. Тепло самого главного человека, а таким деткам как наши оно нужно в 2 раза больше. У тебя прелестная девчонка, красивая и милая, так полюби её за то, что она есть. Если бы я сдалась, мы бы тут с вами не прогуливались, а сидели бы дома затворниками. Мне плевать, что думают люди, я люблю своего сына, несмотря ни на что, – говорила она с воодушевлением.
Тогда, я впервые задумалась над её словами. Мои проблемы с Кирой казались уже не такими глобальными. Она может самостоятельно ходить, кушать, ходить в туалет, умеет себя ненадолго развлечь. Даже речь есть, пусть и с тяжёлыми нарушениями. Мне не нужно носить свою двадцатикилограммовую дочь на руках и у меня бывает свободное время и часы относительной тишины. Всё не так плохо как могло бы быть.
Даже наша реабилитация не такая тяжёлая. Мы занимаемся со специалистами, проходим лечение, ходим в обычный детский сад.
Избирательность в еде и то уже стала не такой категоричной. Многое из того что она не ела раньше – теперь ест. И вообще не считая сильных истерик, она интересный ребёнок, пусть и с задержкой психоречевого развития.
Каждый вечер перед сном я обдумывала слова новой знакомой. Я хотела так же. Вечерами я смотрела на Киру и гладила по голове, умиляясь ее мирному и спокойному сну.
Я начала постепенно менять свой подход к обучению и воспитанию. Больше прислушивалась к ней, старалась понять причины плохого настроения и по возможности не допускать начала истерик. Иногда получалось, иногда нет. Но я не сдавалась. И позже, стала получать первые плоды.
Кира в целом стала спокойнее, обучение пошло легче и эффективнее, она начала проявлять любопытство к получению новых знаний. Теперь я больше следила за своим здоровьем, сменила успокоительные и начала пить витамины. Сон стал лучше, я меньше нервничала, да и сил прибавилось.
Мыслей о детдоме больше не возникало. Я загорелась целью сделать всё возможное и невозможное, чтобы приспособить её к самостоятельной жизни.
Полюбив ее всей душой, я поняла, что она не больная. Она особенная и удивительная. У неё другое видение мира, звуки цвета, эмоции – всё воспринимается иначе. Моя задача, чтобы она не замкнулась в себе и в своем мире, а начала взаимодействовать с нашим. Чтобы она могла стать полноправным членом общества.
Я любила её не за успехи и достижения. А вопреки. Вопреки диагнозу, проблемам и возникшим сложностям. Тогда я и познала безусловную любовь, которая не имеет границ и препятствий.
Кира открыла мне величайшую тайну высокой любви. Урок был пройден. Тогда я не осознавала, почему важно было его пройти, но то и дело в моей голове всплывали мысли о предназначении и высшего смысла всех наших действий и поступков.
Я ощущала перемены внутри себя. Это невозможно было описать словами. Я будто светилась, излучала энергию, к которой тянулись люди. Появилось много знакомств, многие мной восхищались. Восхищались моей выдержкой и мудростью.
С Глебом отношения развивались быстро, и все было прекрасно, как в добром хорошем сне. Через пару месяцев, после того как мы съехались, он предложил мне выйти за него. И, конечно же, я согласилась. И не прогадала, он был замечательным мужем и заменил Кире отца. Он был ласков с ней и любил как родную.
***
Спустя два года.
- Глеб, ну зачем... Он такой дорогущий! Давай возьмем попроще. Ты её сильно балуешь, – сморщила нос я, указывая на новенький планшет.
- Это подарок не тебе, так что не вмешивайся. А твой подарок вот... - он притянул меня к себе и поцеловал в губы.
- И все?
- А, то есть тебе этого мало? Хорошо, - он страстно ухватился двумя руками за мои ягодицы.
- Мы же в магазине! Перестань! – шлепнула его по плечу я.
- Ну что плохого в том, что я не могу насытиться своей ненаглядной женой? – лукаво улыбнулся он.
- Мы вместе не один год, а ты будто только вчера женился, – звонко засмеялась я.
- Ты с каждым днём влюбляешь меня всё больше. Если бы я знал, что так просто попаду в твой капкан, то бежал бы без оглядки.... Но ты околдовала меня, ведьма. Затянула на шее петлю и откинула стул...- снова расплылся в улыбке он.
- Ах, это я ведьма? Я тебе сейчас покажу! – кинулась я к нему, в надежде дать лёгкий подзатыльник.
- Покажешь ночью.... Не стоит делать это прилюдно, – ехидно сощурил глаза Герман.
С ним я чувствовала себя подростком. Казалось, мы всегда будем молодыми.
Глеб переживал, что его непростое детство оставило на нём след и он просто не способен на создание семьи. Но, как это часто бывает, дети идут другой дорогой и избегают повторения негативных сценариев. Благодаря Глебу, мы смогли подготовить нашу дочь к школе, свозили к самым лучшим врачам и скорректировали программу реабилитации. Это дало мощный толчок в её развитии, но заболевание никуда не исчезло, и мы просто приспособились уживаться с ним.
Мне очень с ним повезло – внимательный и добрый, а ещё с хорошим чувством юмора, без которого в нашей семье было невозможно. Любые проблемы решаются, если смотреть на них под другим углом. А над некоторыми можно просто посмеяться, пока не придёт верное решение в голову.
Своих детей мы пока не планировали, не очень хотелось заниматься ещё и грязными пеленками ко всему прочему. Да и не известно было, как отреагирует Кира на нового члена семьи. Зато мы завели лабрадора Жору, к которому дочка очень привязалась. Это было первое животное, к которому она проявила интерес.
Глеб устроился работать в стоматологию, так как там была выше зарплата и комфортнее условия. А я развивала своё дело и дистанционно отучилась на дизайнера, что позволило мне зарабатывать больше.
Моя тётя вернулась в город и купила квартиру по соседству. Она частенько брала Киру к себе с ночёвкой, чтобы мы с мужем могли побыть вдвоем и насладиться друг другом.
Отец снова вернулся в строительное дело, и вскоре получил повышение, став главным инженером. На новой работе он познакомился с Валентиной, бухгалтером. Впервые за много лет в его сердце проникли новые теплые чувства. Я была рада за отца, ведь он больше не был одинок.
Я была по-настоящему счастлива. Казалось, что жизнь наладилась.