Глава 18.
Знала ли я, что моя жизнь уже никогда не будет нормальной? Что я не смогу ходить в кафе со своим ребёнком, нас не будут приглашать в гости, а поход в поликлинику станет настоящим кошмаром? Конечно, я не думала, что будет легко, но и не осознавала, что рождение Киры так радикально перевернет мои представления о жизни с детьми, и мне больше никогда не захочется снова через это проходить.
Мне не повезло. Очень крупно не повезло. Я проиграла в рулетку жизни, на кону, которой стояло счастливое светлое будущее.
В четыре года Кире поставили официальный диагноз – расстройство аутистического спектра. Именно тогда до меня дошло, насколько всё серьёзно и как сильно я влипла. Передо мной стояла сложная задача - сделать из неё человека, который сможет сам себя обслуживать, учиться, работать и общаться с другими людьми. И однажды, может быть, даже сможет завести семью.
Меня пугало, и будущее, и поставленные передо мной задачи, и то, что однажды мне придётся оставить её одну. Об этом и обычным родителям подумать страшно, а вот мамам особенных детей тем более. Большинство из них не хотят, чтобы такой ребёнок пережил родителя. И я не хотела. Я просто не имела права оставить ее одну в этом жестоком мире!
После того, как я узнала о своей беременности, я думала, что моя самая главная трагедия – это невозможность воплотить свою мечту, к которой я шла всю свою сознательную жизнь. Теперь же я понимала всю трагедию. Жизнь такая штука, ты никогда не узнаешь, где тряханёт. А меня тряхануло не по-детски, как только я услышала это страшное и загадочное слово «аутизм». Первое время я проводила в гугле, хотела узнать, что же это за зверь такой и с чем его едят.
Я разлюбила общаться с людьми. Особенно с мамочками. И всячески их избегала, предпочитая гулять в малолюдных местах, и сворачивать с дороги, как только на горизонте появлялась одна из них со своим нормальным ребенком.
Стыдилась ли я Киру? Хотелось бы мне сказать, что я полностью принимала её такой, какая она есть, и не сравнивала с другими.... Но, увы, чувство стыда начинало грызть меня, как только она закатывала беспричинные истерики в общественных местах. Или когда очень странно себя вела, например, повторяла по многу раз одно и то же слово или фразу из увиденного мультика. Некоторые недовольно оборачивались, другие могли посмеяться, не понимая причину такого поведения. Но почти все окружающие замечали ее странности. Оказалось, окружающие были практически не знакомы с этим заболеванием и давали мне неправильные, совсем нам не подходящие советы и рекомендации.
Тема детей для меня стала своеобразным табу. Я её сама не поднимала, и старалась увиливать от заданных вопросов. Больно. Это было слишком больно.
У меня была подруга - Яна, с которой мы общались абсолютно на любые темы, кроме материнства и детей. Своих детей у неё не было, возможно, поэтому мне было так комфортно и легко.
Познакомились мы с ней ещё в универе, но тогда мало общались, так как я была слишком увлечена Стасом и нашими отношениями. Периодически мы переписывались после того как я ушла с универа. А когда Кире исполнилось два, мы стали даже изредка видеться, пока папа сидел со своей любимой внучкой.
Оказалось, что мы с Яной похожи, хоть это и нельзя было определить на первый взгляд. Во многом мы сошлись по части юмора. Придумывали шутки и сами же над ними смеялись.
Благодаря ей, я не закрылась в себе, как часто бывает при таких проблемах, а хоть немного социализировалась и пыталась вести обычную жизнь.
Конечно, этого хватало ненадолго. Возвращаясь, домой, я вновь погружалась в свой особенный мир.
Иногда я ждала какого-то спасителя, который придет к нам и поможет. Взмахнет волшебной палочкой и Кира станет нормальным ребёнком, а я обычной счастливой мамой. Но никто не приходил. Даже более того, абсолютно всем было плевать на мои проблемы. Да-да, эту истину я осознала на собственной шкуре, надеяться нужно только на себя. Только тебе самой под силу справиться с трудностями, ворвавшимися в твою жизнь.
До постановки диагноза нас не воспринимали всерьёз. Знакомые, не связанные с медициной и не имеющие конкретных знаний о развитии детей, успокаивали, что всё с возрастом пройдёт, а задержка речи бывает у многих и также чудесным образом проходит. Мол, все дети часто плачут и истерят, а я себя накручиваю.
Благодаря таким «добрым» советам я теряла драгоценное время. Отчёт пошёл с того момента как мы узнали о задержке развития во время планового медосмотра. Если бы тогда нашёлся здравомыслящий человек, который сказал мне, что нужно бить тревогу и ехать на обследование к квалифицированным врачам и специалистам... Что каждый год на счету, и время не ждёт, пока ты решишься и наконец, сделаешь, что должна. Я бы отдала многое за эти слова в то время.
Благо, до меня быстро дошло, что это только моя ответственность. И чудо вряд ли случится, если не приложить максимум усилий. И, конечно, немало денег. Пока не установлен точный диагноз и не оформлена инвалидность – все обследования, реабилитации, лекарства, специалисты оплачиваются родителями. Государство и система здравоохранения, увы, в этом бессильна. И это вселяло чувство несправедливости и выглядело так, будто на больных детях нужно зарабатывать в первую очередь.
Мы ездили два раза в год на реабилитацию в областной центр. С Кирой занимался психолог, логопед и врачи, в частности психиатр и невролог. Кроме занятий мы проходили еще и медикаментозное лечение, дочке назначали то уколы, то курс таблеток, которые должны были положительно влиять на работу мозга и кровообращение. Также Кире прописали нейролептики, так как её истерики очень мешали обучению и в целом усложняли всем жизнь.
Я и подумать не могла, что моя дочь станет юным пациентом психиатра. Это было нелегко принять, как и то, что она никогда не будет как все...
Глеб после окончания института уехал в соседний город. Там он проходил интернатуру, так как в нашей провинциальной больнице не хватало мест.
Мы созванивались и переписывались, но не так часто как хотелось бы. То у него была большая загруженность, то у меня. Приехать, у него пока не выходило, но он не терял надежды и говорил, что при любой возможности примчит домой. Я же посоветовала учиться и не отвлекаться по мелочам, ведь домой он всегда успеет.
Я все так же занималась своим оплачиваемым хобби. За эти годы хорошо набила руку, и могла шить с закрытыми глазами. Уж не знаю, есть ли какая-то память рук, но мои точно всё помнили и отлично справлялись с поставленными задачами.
Клиентов было немного, но они были постоянными, и часто приводили своих знакомых. В основном заказы были что-то подшить, ушить, переделать.
Я знала, что нужно продвигать свои услуги, вплотную заняться соцсетями, чаще выкладывать объявления и делать красивые фотографии. Но, с таким проблемным ребёнком как Кира, работать на дому было не так-то просто. Это очень выматывало в моральном плане, и ни на что не оставалось сил.
Однажды мне позвонил Стас. Он как раз был в городе и хотел заехать в гости обсудить какое-то дело и заодно повидать дочь. Мы договорились на шесть вечера, но он приехал на полчаса раньше.
Кира его не узнала. Да и с чего ей было его помнить, если он был у нас только один раз? И уж тем более она не знала, что он её отец.
Стаса, похоже, это не очень расстроило. Он с ней долго не сюсюкался, а сразу перешел к делу.
- У меня есть к тебе деловое предложение....Ты же шьешь, верно? – спросил Стас.
- Ну да, – удивилась я.
- Мама повесила на меня модельное агентство, которым она с недавних пор занимается.... Как будто у меня других дел нет, и я в этом что-то понимаю! – усмехнулся он.
- Ого! Даже не знаю поздравить тебя или посочувствовать, – съязвила я.
- Эмма, дай договорить, итак не знаю с чего начать.... В общем, мне нужен дизайнер, который сошьет для модели офигенные платья к предстоящему показу. И мне кажется, ты могла бы попробовать. Видел твои работы в интернете, очень даже неплохо.
- Спасибо, но я ведь не дизайнер. А швейное дело это всего лишь – моё хобби. Боюсь, я в этом вопросе не совсем компетентна, и тебе нужно поискать кого-то другого.
- Но ты могла бы попробовать. Есть примерные эскизы, нужно просто довести их до идеала и сшить, – с надеждой сказал он.
- А когда показ? – я задумалась.
- Через четыре месяца. Время пока есть, но его мало. Я бы на твоём месте не отказывался, тебе ведь нужны деньги...
Предложение казалось заманчивым, но я не была уверена, что справлюсь. Хотя в финансовом плане этот заказ был бы кстати.
- Хорошо, я подумаю.
- Уже прекрасно, что не отказываешься сразу. Это было бы не удивительно, учитывая наше прошлое... - сказал Стас, заглядывая мне в глаза.
- Я не держусь за прошлое. Но предложение, правда, интересное.
- Я хорошо заплачу, если тебя интересует вопрос оплаты. А я знаю, что интересует.
- Сколько у меня есть времени?
- Две недели на размышления. Перезвони, как надумаешь. Не захочешь, не страшно. Думаю, смогу найти кого-то другого, – сухо сказал он, а потом продолжил. – Но ты в приоритете.
- Я тебя поняла. Спасибо, что зашёл.
Он застегнул пальто, улыбнулся Кире на прощанье и ушёл.
Примерно через час я узнала, что Глеб возвращается домой. Эта новость приятно согревала душу.
Рядом с Глебом я чувствовала себя в безопасности. С ним всегда было комфортно и легко. Он знал о диагнозе моей дочери, но сам об этом разговоры не заводил, видимо понимал, что для меня это очень тяжело. Глеб относился к ней как к обычному ребёнку, не заостряя внимание на её причудах.
Мы увиделись вскоре после того как он приехал. Глеб поделился очень хорошей новостью – ему удалось выбить себе место в нашей поликлинике, и сейчас как раз занимаются его переводом.
Бывали очень тяжелые дни, после которых просто не было желания жить. Я плыла по течению, и не знала, как выплыть. Иногда течение становилось стремительно быстрым, иногда медленным, долгим. Депрессия стала моим вечным спутником по жизни.
Я понимала, что совсем запустила себя, но не могла найти силы привести себя в порядок, сделать укладку, макияж, надеть что-нибудь красивое. Вся моя домашняя одежда выглядела не опрятной и старой. Поэтому я заказала себе несколько комплектов одежды, на выход и для дома. «В конце концов, живём лишь раз, имею право!» - улыбнулась себе я.
Уже через неделю мы с Кирой сходили в пункт выдачи, получили заказ и по пути встретили тетю Кристину. Она как раз собиралась к нам, чтобы помочь с Кирой и дать мне немного времени передохнуть.
Мы пришли домой, она выложила из сумки продукты и полезные вкусняшки для племянницы. Потом она закрылась с Кирой в комнате и прогнала меня отдыхать.
Тем временем я сходила в душ и накрасилась, благо ещё не забыла, как это делается. Примерила одежду, которую только забрала и остановилась на чёрном вечернем платье, разглядывая себя в зеркале со всех сторон. Увидев меня, тетя пришла в полнейший восторг.
- Ты такая красивая! Эмма, тебе очень идет, хоть сейчас в клуб или ресторан, – после этих слов она на пару секунд задумалась и выдала. – А знаешь, останусь-ка я сегодня с ночёвкой. Иди, отдыхай, совсем уже себя извела. Давай, давай, звони своим подружкам, – поторопила она.
Я воспользовалась этим шансом и стала собираться. Уже через полчаса я была полностью готова, вызвала такси и поехала в «Клоповник». Звонить я никому не стала, хотелось просто оторваться.
Было очень непривычно, многое в клубе изменилось. Частично изменился интерьер. Если раньше он был в тёмных тонах, то сейчас в него добавили ярких неоновых красок. Обивка диванов и стульев стала ярко-зеленого кислотного цвета, столы и барная стойка были из темного дерева. На танцполе светили такие же неоновые прожекторы, яркими лучиками освещающие дымчатый полумрак.
Я прошла через танцпол и села возле бара. Заказала водку с колой, чтобы забыться на пару-тройку часов.
Алкоголь настолько меня расслабил, что я начала растворяться в музыке и танце. Я танцевала и, впервые за эти несколько лет, ощущала себя привлекательной. Маленькое черное платье хорошо подчеркивало все мои изгибы и превращало меня из мамы в красивую девушку. Вокруг было много молодых людей и периодически они то и дело обращали на меня внимание, но встретившись с моим не совсем дружелюбным лицом, бросали эту затею и подкатывали к другим девушкам.
На мое плечо легла чья-то рука, и я резко обернулась, собираясь либо дать нахалу по физиономии, либо грубо обматерить. Но это был Глеб, я завизжала от радости и неожиданности. Мы начали пробираться прямо в центр танцпола, многие люди перед нами расступались, пропуская вперед. Мы выглядели очень гармоничной и эффектной парой.
Глеб всегда был безупречно одет, но в этот раз его рубашка на три пуговицы была расстёгнута, а под ней виднелась крепкая обнажённая грудь.
Он положил руки мне на талию и начал покачиваться в такт неожиданно заигравшей медленной спокойной мелодии.
Пришлось подстроиться и положить руки ему на плечи.
Он смотрел на меня с такой нежностью, что все вокруг начинало кружиться. Происходящее казалось чём-то нереальным и волшебным. От него, как обычно, вкусно пахло. Я совсем забылась, опустила голову ему на грудь, и тут же я почувствовала лёгкое прикосновение его губ к моей макушке.
Подняв голову, я внимательно посмотрела ему в глаза. Он глядел каким-то пристальным взглядом, и я почувствовала, как вся моя кожа начинает гореть. Хотелось спрятаться и, одновременно, не отводить взгляд. Бежать и прижиматься к нему.
Глеб как будто читал мои мысли, и огонь в глазах разгорался всё больше. Нет, не огонь, там уже бушевал пожар, уничтожая и пожирая все на своём пути. И меня в том числе.
Он нагнулся и притянул моё лицо ближе, впиваясь губами и не давая мне продохнуть.
Мы целовались так, как будто завтра не наступит, и это наш последний шанс быть счастливыми. Я была готова сорвать с него рубашку и прилипнуть как пиявка. Алкоголь, красивый парень и одинокая девушка - равно бомба замедленного действия. Счет на минуты до того как она взорвётся. Мы вызвали такси и отправились к нему домой.