10.Тоска и Перемены
Лань Юань беспокоился. Приемного отца не было уже несколько недель, и он очень скучал по нему. Именно поэтому он сделал то единственное, что заставляло его чувствовать себя лучше — зарылся в мягкую шерсть пушистых кроликов, которые с удовольствием навалились на него всем скопом. - А-Юань! - громче положенного позвал его лучший друг, Лань И. - Шуметь в Облачных Глубинах запрещено, - едва слышно напомнил Лань Юань из-под покрывавшего его меха. Слова его заставили А-И надуться.
- Я знаю! - Если знаешь, то будь немного тише! Ты же не хочешь снова переписывать правила, делая стойку на руках, не так ли? Лань И прикрыл рот ладошкой, поспешно кивая. - И всё же, А-Юань, ты в порядке? - Хм? - В последнее время ты выглядишь грустным. - А-а, - не стал отрицать Лань Юань. - Это потому что Ха... Ханьгуан-Цзюнь ушёл? - Мгм. - Хммм... - Лань И постарался обдумать ситуацию. - Тогда я составлю тебе компанию! На весь день! Каждый день! Так ты не будешь один! - Мгм! - заметно оживившись после его слов, согласился Лань Юань.
……………....................................
Лань Юань свернул в сторону цзинши, вместо того, чтобы направиться в покои учеников, в которых он теперь жил. (В прошлом году он жил в цзинши, потому что в покоях учеников не было места, но недавно переехал.) Он просто хотел насладиться покоем цзинши перед сном. Всё лежало на своих местах, в чём он убедился, войдя внутрь. Зная, что отец не любит, когда посторонние входят в его личные покои, Лань Юань лично вытирал пыль и убирал в цзинши. Перенося неожиданно тяжёлый ящик, чтобы вытереть под ним пыль, мальчик уронил его, и всё содержимое ящика разлетелось по полу. - Ах! О... ох, нет... - он тут же опустился на колени, складывая бумажные свитки, цветы, закладки и прочее в коробку. Лань Юань не хотел подглядывать, но заметил, что на бумаге были либо красиво изображённые рисунки, либо беспорядочные записки отцу, написанные не особо аккуратно. Не желая более совать нос не в своё дело, он быстро, но по порядку начал раскладывать вещи по своим местам. …......Пока не наткнулся на ярко-красную ленту. Лань Юань осторожно погладил материал, когда что-то — воспоминание? — промелькнуло перед глазами, оставляя после себя лишь силуэт человека, одетого в чёрное ханьфу с красными вставками. И рядом Лань Юань — А-Юань — вцепившийся в ногу этого человека, зовя его... В висках гулко стучало, а в мыслях появилось белое пятно. Не желая больше думать о том, что это было, он закончил складывать вещи и пошёл — нет, побежал — к своей комнате. Что это было? Словно... - ему смутно вспомнились чёрно-красные одеяния и звонкий смех, дразнящий его, но более ничего. Он поглубже зарылся в одеяло, стараясь прогнать воспоминания. . . Но его сны были переполнены радостью, смехом и расплывчатыми лицами людей, которых он когда-то знал.
………………………............
Звон от шара воспоминаний, упавшего на пол, заполнил мёртвую тишину комнаты. Должно быть, прошло несколько часов, прежде чем они зашевелились в движение и начали расходиться по своим спальням. То, что они увидели...... Изменило их восприятие всего происходящего. Однако те, кто ещё хранил ненависть в своих сердцах, предполагали, что Вэй Усянь неведомым образом манипулировал шаром, дабы сбить их с толку и вызвать сочувствие к себе. Но они знали... Но они знали, что это невозможно. . . Цзаи Цю, Чэнь Цин и Суйбянь хранились в тайнике на Пристани Лотоса, о местоположении которого знал только Цзян Чэн, потому находились в безопасности. (Цзинь Гуаншань никогда не сможет прибрать их к своим грязным рукам.) Цзян Чэн удалился в личные покои, тяжело опустился на край кровати, направляя взгляд вдаль и обдумывая только что увиденное. И заплакал. Потому что, чёрт подери, что ещё он мог сделать? Последнее, что видел перед смертью его брат, было его лицо, искажённое ненавистью. Вэй Усянь... Прости... Прости меня... Я оставил тебя одного... Я бросил тебя... Прости меня...... Рядом не было никого, кто мог бы утешить его. Рядом не было никого, кто мог бы поддразнить его, вновь вызывая гнев и раздражение. Никого... он остался наедине с собой. Детский плач вывел его из задумчивости. Цзинь Лин... верно, Цзинь Лин всё ещё рядом...... Всё то время, что они были заняты просмотром воспоминаний, за Цзинь Лином присматривали няни из Пристани Лотоса. Он вытер слёзы, вышел наружу и увидел одну из женщин, тщетно старающуюся успокоить племянника. - Г-глава клана, - с запинкой пробормотала она. - Давай, - Цзинь Лин был передан в руки Цзян Чэна, и мужчина вздохнул, поправляя своё ханьфу, чтобы должным образом убаюкать ребёнка. Цзинь Лин несколько раз шмыгнул носом, после успокаиваясь и начиная играть с волосами Цзян Чэна, от чего тот щёлкнул языком. - А-Лин, прекрати тянуть. Это не остановило хихикающего ребёнка, и тот продолжил дёргать волосы Цзян Чэна с возрастающей интенсивностью. Довольная улыбка мелькнула на лице Цзян Чэна. У него всё ещё есть Цзинь Лин. И, пока, этого достаточно. Пока. . . Не Минцзюэ на время удалился в свою комнату. У него раскалывалась голова. Слишком многое он узнал из сеанса воспоминаний. Слишком многое о Вэй Усяне. Слишком многое о мире заклинателей.
Слишком многое о себе. Считалось, что именно его клан рьяно поддерживает справедливость и защищает невинных. Но вместо этого они верили в слухи и ложные истины, участвовали в резне и закрывали глаза на геноцид, становясь теми, кого ненавидели. . . Лань Ванцзи сидел в своей комнате и плакал. Отчаяние охватило его с головой, пока он молча взывал к любви всей его жизни. Вэй Ина хотелось увидеть в последний раз. Хотелось посмотреть на него. Хочется, чтобы... Вэй Ин был со мной. Он нерешительно взглянул на свой гуцинь. Сработает ли его призыв? Но ближе к концу просмотра казалось, что душа Вэй Ина была вдребезги разбита. Значит ли это, что он больше никогда его не увидит? Ни следа от его души? Не услышит звонкого смеха? Дразнящих замечаний? Не увидит серых, словно ртуть, глаз? Спутанных, но шелковистых и чёрных, как смоль, волос? Никогда больше не ощутит тепло его присутствия? Никогда больше? Он больше никогда не увидит Вэй Ина? Как свою мать? Лань Ванцзи тряхнул головой, прогоняя подобные мысли. Ради Вэй Ина он готов сделать невозможное. Он найдёт Вэй Ина. Несмотря ни на что. Утерев слёзы, он вышел наружу. - Даже если Вэй Усянь не был намерен делать всего того, что он совершил в Безночном городе, он всё равно несёт ответственность за потерянные жизни, - говорил в этот момент глава клана Яо. - Я, к примеру, никогда не прощу этого ублюдка! Он убил моих родителей! - некто, в ком удалось узнать Юй Вэйчуна, сплюнул. - Мне противно даже от того, что в моём имени есть иероглиф «Вэй»! Эти люди... Всё ещё...? - Лань Ванцзи обнажил Бичэнь, посылая сплетникам свирепый взгляд, и позволил воздуху вокруг наполниться ничтожным количеством собственной духовной энергии, в которой плескалось желание убивать. Глава клана Яо и Вэйчун вздрогнули от страха, мгновенно приняв решение не продолжать разговора. Одного лишь испуга недостаточно. За оскорбление Вэй Ина они должны--- — Лань Ванцзи сделал несколько глубоких вдохов, стремительно покидая место, где эти сомнительные личности смели оскорблять Вэй Усяня. . . На лице Лань Сичэня не было и следа привычной безмятежности. Ничего от его обычной мягкой и спокойной манеры поведения. Сейчас был только шок. Чистый, неподдельный шок. Конечно, он злился на Вэй Усяня за всю ту боль, что тот причинил его брату, но это не должно было... он не должен был позволять этим чувствам ослепить его, скрывая под собой правду и ужасы, происходившие в действительности. Однако, он позволил. И из-за этого стал соучастником убийства многих невинных людей. Людей, которые его не... которые его совершенно не волновали. Во всяком случае, тогда. Вэни... нет, лишь некоторые из Вэней сожгли его дом и убили его отца, и от этого в сердце продолжала жить слабая ненависть. Война закончилась, но это чувство осталось. Он был слишком занят востановлением собственного клана и даже если интересовался судьбами пленных, на самом деле ответ его не очень-то и волновал. Позже Старейшины посоветовали ему меньше заботиться о них и сосредоточиться на собственном клане. Но когда это произошло...? Когда он превратился в марионетку, работающую только во благо клана? С каких пор он стал бездумно следовать приказам Старейшин и правилам, с которыми вырос? Нет, не совсем так. Правил... было слишком много, отчего он сломался, его клан сломался. Но он не стал... не мог наказывать всех, кто нарушал правила. (Потому что это были Старейшины, а Старейшин нужно уважать......) Лань Сичэнь прикрыл глаза. Возможно... это время перемен.
……………………...
Намного позже все покинули залы Пристани Лотоса, склоняя головы под тяжестью вины и стыда. Глаза Не Хуайсана хитро заблестели. Все были на своих местах. Он шустро подскочил к одному из глав кланов, запинаясь о чужие ноги и с «Ууф!» падая сверху на человека. - Ой! А это больно... - воскликнул Не Хуайсан, потирая нос. Шум привлёк к себе внимание многих людей. Глава клана, которым оказался Су Миньшань, состроил раздражённое лицо. - Всё хорошо! - Хуайсан, - Лань Сичэнь подошёл ближе, намереваясь уладить ситуацию. - Что ты делаешь? - и, переведя взгляд на Су Шэ, он вздохнул. - Ты должен извини... - улыбка на его лице так и застыла, речь внезапно оборвалась. - Сичэнь? Что произошло? - Не Минцзюэ, осведомлённый о волнении, которое вызвал его младший брат, спокойно подошёл к ним, сразу замечая замешательство и нехарактерную ярость(?), отображающиеся на лице его друга. Он проследил за взглядом Лань Сичэня, и лицо его потемнело. - Ты! Су Миньшань был совершенно сбит с толку. - Я... Что? По комнате пронёсся ветерок, заставивший мужчину вздрогнуть. Почему здесь так холодно? Что... Опустив взгляд, он обнаружил распахнутые верхние одежды, открывающие... следы проклятия Сотни дыр на его теле. Лицо его исказилось от ужаса.
…………….................
Цзинь Гуанъяо едва ли не грыз ногти от волнения. Он отправил своему подчинённому тщательно зашифрованное письмо, чтобы его люди перехватили ящик с печатью.
Именно. Вещью, которую собирался использовать против заклинателей всего мира Цзинь Гуаншань, была Тигриная печать преисподней. Я выяснил, что отец намеревался использовать печать в Безночном городе, чтобы ослабить остальные кланы и устранить не преданных ему людей. Что мешает ему использовать её ещё раз, чтобы получить желаемое? Но... востановленная печать не завершена. И если он воспользуется ею, неизвестно, какие последствия нас постигнут! Кроме того... печать может просто не сработать в своём несовершенном состоянии. Отец действует довольно поспешно, но я не могу винить его в этом. Клан, вероятно, не будет преуспевать после этих сеансов. У Цзиней всегда была репутация чрезмерно гордых и высокомерных, и какое-то время у нас было на то право. Но теперь... нет. Это не имеет значения. Я признался в своих грехах, дагэ. И, вероятно, не отделаюсь за это лёгким испугом. — Цзинь Гуанъяо, несмотря на свою неминуемую гибель, улыбнулся. — Но, в кои-то веки... Я избавился от маски, которую всегда носил. . . Цзинь Гуаншань ускорил шаг, видя, как все покидают причал. Почему ничего не произошло? Что такое? Мой подчинённый должен был уже сказать сопляку, чтобы тот активировал её... Почему ничего не-- В дверь громко постучали, и, стоило ему дать позволение, некто пнул по ней ногой. Несколько подчинённых, недавно посланных им для передачи послания, а также недавно принятый им в союзники глава клана были бесцеремонно брошены ему под ноги. - Что это значит?! - разбушевался он. - Что это значит? - издевательски протянул голос. - Именно это я и хотел узнать, Цзинь Гуаншань. Не Минцзюэ, выйдя из тени, вошёл в комнату. - Не... Глава клана Не. Как вы думаете, что вы делаете? - Арестовываю вас, по всей видимости, - волчий оскал исказил лицо Не Минцзюэ. - Арестовываете?! Почему? Не Минцзюэ слегка помурлыкал, лениво перекидывая Бася из руки в руку. - На самом деле, из-за многого. Состояние трудовых лагерей, запланированная осада на тропе Цюнци, обладание и восстановление Тигриной печати... Существует очень много грехов, за которые вы должны ответить. Откуда ему известно об этом? - сердце Гуаншаня забилось быстрей, но он заставил себя успокоиться. - Он не сможет доказать, что у меня есть печать... - Обладание Тигриной печатью преисподней? Почему у меня должно быть что-то вроде-- Не Минцзюэ лишь достал искусно сделанную шкатулку, полностью обклеенную печатями и талисманами. Что за...! - Цзинь Гуаншань слегка кашлянул. - Это артефакт клана Цзинь. Пожалуйста, верните его, глава клана Не. - Ох? Но, судя по тому, что я слышал, разве не здесь находится Тигриная печать? - От кого бы вы это услышали? - усмехнулся Цзинь Гуаншань. - А теперь верните-- Он замолчал сразу, как острие Бася оказалось приставлено к его горлу. - Больше никаких оправданий, Цзинь Гуаншань. Мы сейчас же заключим вас и этого главу клана под стражу. Су Миньшань боролся со сковавшими его узами. Чёрт, чёрт, чёрт! Если бы этот проклятый Не Хуайсан не упал на меня, этого бы не случилось. Чуть ранее, после того, как одежды Су Миньшаня были «случайно» распахнуты Не Хуайсаном и тайна, скрытая его ханьфу, была обнаружена двумя главами кланов, Су Шэ был немедля связан и окружён несколькими адептами клана Не. Наблюдая за тем, как двух глав кланов уводят в подземелья, Минцзюэ решил найти Лань Сичэня, который отправился сообщить обо всём главе клана Цзян. Впрочем, найти их получилось довольно скоро, поскольку Цзы Дянь искрился очень ярко, а его хозяин утробно рычал. - Сичэнь! - выкрикнул Не Минцзюэ, когда его друг отступил, уклоняясь от лиловой молнии. - Ты в порядке? - Конечно, - Лань Сичэнь слегка улыбнулся. - Глава клана Цзян не причинил мне вреда. Просто сейчас он немного раздражён. Немного? - Минцзюэ засмеялся над шуткой, пока его не отвлёк рёв Цзян Чэна. - ГДЕ ОН?! - голосил тот. - «Если бы не этот ублюдок...... Если бы он не проклял Цзинь Цзысюня... Событий, приведших к осаде, не было бы...... Мой брат бы... Мой брат бы не умер!!!» Он схватился за Цзы Дянь столь сильно, что тот мог бы впиться в его кожу. - Глава клана Цзян, - позвал его Лань Сичэнь. Цзян Чэн сделал несколько глубоких вдохов. - ...Да? - Глава клана Су находится в подземельях Пристани Лотоса. - Ах, - напрягаясь, словно струна, выдохнул Цзян Чэн. - Но пока не убивайте его. Мы должны провести суд и дать объяснение, почему он был арестован. В противном случае последствия могут оказаться неблагополучными для вас. Даже будучи взбешённым, Цзян Чэн понимал, что в словах Лань Сичэня есть логика, и изо всех сил старался успокоиться. . . Покончив с этим, Лань Сичэнь направился к комнате Не Минцзюэ, чувствуя, что там он получит какие-то сведения. Он понял, что что-то не так, стоило только переступить порог и услышать просьбу присесть. Видимо, не в силах выдержать напряжённости в воздухе, А-Яо заговорил: - Эр-гэ... я... Я участвовал в стольких преступлениях. Я совершил так много зла по приказам своего отца. Я не думаю, что ты когда-нибудь сможешь меня простить. И после этих слов, словно открыв все шлюзы, его названый младший брат принялся перечислять преступление за преступлением, убийство за убийством, план за планом.
Избавление от неугодных Цзинь Гуаншаню кланов, планы по перетягиванию Вэй Усяня на свою сторону, учёт записей о лагерях Вэнь и игнорирование очевидно пропущенной информации, засада на тропе Цюнци и странное появление на тропе Цзинь Цзысюаня... - Я... хотя я действительно считал Цзинь Цзысюаня братом, я послал его туда, зная, что может произойти. Я знал, что он может умереть, но я слишком хотел стать главой клана и, наконец, показать матери, как далеко могу зайти... Но это всё лишь предлог, не так ли? Всё, что мне было нужно — одобрение отца. И потому я заботился не о том, что должен был сделать по совести. Но в итоге я зашёл слишком далеко, верно? Лань Сичэнь ничего не мог сказать, и не говорил ничего. Только спокойно потягивал успевший остыть чай, пока холод разливался по его жилам от всего услышанного. От того, к чему А-Яо приложил руку, и того, что совершил Цзинь Гуаншань. - В Безночном городе... я ничего не делал, но, думаю, сделал мой отец. - Что ты имеешь в виду? - спросил Не Минцзюэ то же, что желал спросить Лань Сичэнь. - Это лишь предположение, но вы ведь помните приманку для духов, которую мы видели в шаре памяти? - оба согласно кивнули. - Я думаю, что отец каким-то образом узнал, что Тигриная печать туманит разум, и хотел подчеркнуть это, заставив Молодого Господина Вэя выйти из-под контроля. - Зачем ему это делать? - Если быть до конца честным, - заёрзал на своём месте Цзинь Гуанъяо, - отец привёл в Безночный город большинство противостоящих ему членов фракций клана Цзинь. А также нескольких демонических заклинателей, которых он принял в кла-- - Цзинь Гуаншань привёл демонических заклинателей?! - Не Минцзюэ встал, хлопнув по столу так сильно, что тот треснул. - Д-да. Привёл. Он всегда интересовался тёмным самосовершенствованием. - Этот ублюдок... «Безусловно» - мысленно согласился с ним Цзинь Гуанъяо. - Размышляя, я посчитал это странным. Но после, посмотрев на ситуацию из шара памяти, я был почти уверен в его желании устранить оппозицию и ослабить заклинателей, чтобы он смог легко захватить контроль. И тогда клан Ланьлин Цзинь действительно стал бы самым могущественным, не так ли? - Но Вэй Усянь не потерял бы контроль, если бы дева Цзян... Молодая госпожа Цзинь не умерла! Молчание окутало их раньше ужаса от смысла этих слов. - Он спланировал её смерть? - Предположительно, - ответил Цзинь Гуанъяо. - «Я не думал о том, что это возможно, ведь у человека, который это сделал, были на то веские причины. Но этот человек был единственным, кто смог пробраться достаточно близко к Молодому Господину Вэю» - Если бы дева Цзян не погибла в тот день, эта участь постигла бы Вэй Усяня. И, независимо от результата, я практически уверен, что отец завладел бы печатью и использовал бы её. Не Минцзюэ красочно выругался, пока Гуанъяо вздохнул. - Есть ещё кое-что, что я должен упомянуть. - Что? - Отец хотел, чтобы я убил вас обоих, потому что вы слишком сильно сопротивлялись ему. Особенно ты, дагэ. Температура в комнате стремительно понижалась. - Я подумал, вы должны знать, что он планировал убить вас или отравить вашу еду, когда вы посетите нас, так как я изначально отказался это сделать. Некоторое время царило напряжённое молчание, пока Лань Сичэнь непривычно хрипло не произнёс одно слово: - Изначально? Цзинь Гуанъяо вновь вздохнул. - Я никогда не причиню тебе вреда, эргэ, - но дагэ, это иной вопрос. Это осталось невысказанным, но повисло в воздухе. - Это всё? - уточнил Лань Сичэнь. - ...Да. - Я... понял...... - он встал, направляясь к двери. - Я... Я вернусь в Облачные Глубины. - Эргэ-- - Сичэнь-- - Мне нужно побыть одному, - перебил их мужчина, пускай это и было против правил его клана. Сейчас ему было плевать на правила. Его названые братья кивнули. Лань Сичэнь покинул комнату и, сколь бы ярким не было солнце, согревающее воздух, оно не могло растопить лёд, покрывший толстой коркой его сердце. Я... Я устал. . . Все были готовы, и Лань Сичэнь обнажил свой меч, после чего делегация Гусу отправилась домой, в Облачные Глубины. - Брат, - едва ли не взмолился Ванцзи. - Ты в порядке? - Ванцзи, - с печалью отозвался Лань Сичэнь. - «Нет. Я не скоро буду в порядке.» Несмотря на явную обеспокоенность, Ванцзи ничего не сказал, за что Лань Хуань был ему благодарен. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя, и он не знал, сколько... особенно после произошедшего. Тот, кому он доверил свою жизнь, совершил все эти деяния. Все. Мог ли он вообще доверять кому-либо, кроме брата? Это не было ему известно.
… … … … … … … … …
Лань Юань был взволнован, поняв, что огни цзинши горят. Беззвучно открыв и закрыв дверь, перед этим постучав и получив разрешение войти, он оказался внутри. - Отец! - А-Юань..? Юань нахмурился, уловив тяжесть в голосе. Отец грустит? - Отец? Всё хорошо? - Мгм, - казалось, слегка удивлённо ответили ему. ««Мгм» было неубедительным.... Отец не в порядке!» - он подбежал к отцу, замерев в нерешительности рядом, после чего погладил того по голове.
- Всё будет хорошо, отец. Я с тобой! - одарив его ослепительной улыбкой, А-Юань вспомнил пару абзацев из книги, которую он недавно читал. Когда кто-то грустит, убедитесь, что вы нежны с ним, погладьте его по голове или обнимите, и улыбнитесь. Как и ожидалось, взгляд отца смягчился, когда его заключили в ответные объятия. - Теперь у тебя всё хорошо? - …Угу, - был слышен приглушённый ответ. - Я рад! - А-Юань вздохнул с облегчением, в то время как его выпустили из обхвата рук. - Ох, точно! Где дядя Сичэнь? Я должен сходить отругать его! - Почему? - с блеском веселья в золотых глазах спросил Ванцзи. - Умммм, ну... Когда отец получил письмо от дяди Сичэня, он начал плакать, так что, должно быть, он написал что-то плохое! - Не суди и не комментируй, не зная полной картины, - словно зачитал ему Лань Чжань. - Ах! Я забыл... Прости, отец. - Ничего. Вспомнишь в следующий раз. - Угу, - чуть погодя, он нерешительно поднял взгляд на отца. - Значит, дядя Сичэнь не сделал ничего плохого? - Нет. - Ох, - Лань Юаню хотелось спросить ещё кое-что, но он передумал. Это заставило его отца плакать, и он не хотел вызывать плохих воспоминаний. - Тогда я пойду к дяде! - Постой, - тот слегка покачал головой. - Брат занят. И уже поздно. Отправляйся готовиться ко сну. - Угу, - промычал Лань Юань, разворачиваясь, чтобы уйти. - А-Юань. - Да, отец? - немного помолчав, откликнулся он. - Спасибо. Улыбка озарила лицо А-Юаня, всё же отец нечасто благодарил кого-то. - Мгм! - счастливо промычал он, а после ушёл в свою комнату. Он был так счастлив, вновь увидев отца, что совершенно забыл спросить об алой ленте и неясном образе, который ему привиделся. Ох, ладно. Спрошу его завтра.
……………………
Лань Сичэнь немного расслабил позу, прекращая писать на листе бумаги, лежащим перед ним. Так много всего произошло за этот день. О некоторых событиях даже думать не хотелось. Но это было нормально. У него было время. Время для того, чтобы подумать обо всём. Лёгкий ветерок подул в открытое окно, снося со стола несколько страниц. Вздохнув, он последовал за ними. Мягко провёл пальцем по названию статьи, которую писал. Старейшины будут жаловаться, но всё, что мне нужно — это голоса дяди и нескольких Старейшин. И наконец... наступят хоть какие-то перемены. Может быть мы сможем стать тем праведным кланом, к которому всегда стремились. [Extra] В одном из уголков Юэяна описал дугу сверкающий меч молодого господина, очищаясь от крови, и губы его хозяина растянулись в хищную ухмылку, когда перед ним дрожали остатки убитого им клана. - Пожалуйста... П-пожалуйста, пощадите нас...... - взмолился в отчаянии один из слуг. - Хм? Что это было? Я тебя не слышу~! - едва не пропел он, повалив человека на землю и наступая ему грудь. Вознеся свой меч над головой, он принялся преследовать оставшихся людей. - «Ах~, весело~, как же мне весело~!» Последняя, вызывающая жалость одним лишь внешним видом женщина была убита там же, где стояла. «Ох. Совсем забыл. Не совсем последняя~. Есть ещё тот ублюдок, который сломал мой мизинец.» Сюэ Ян радостно напевал, почти вприпрыжку покидая резиденцию клана Чан, скрываясь под покровом ночи. ……Только затем, чтобы оказаться задерженным проходящим заклинателем.. - Синчэнь, я нашёл преступника, - сказал заклинатель в чёрном. - Но мы опоздали. Они все мертвы. - Ясно, - человек, с которым он говорил, подошёл ближе. - Ох? Разве ты не Сюэ Чэнмэй? Почему ты делаешь нечто подобное? Сюэ Ян ухмыльнулся, принимаясь объяснять, что они заслужили смерть. Ах, это ты... ...Сяо Синчэнь.
Примечания:
Лань И / Lan Yi = Лань Цзинъи - "Just a little thing. A' Yi is Lan Jingyi. I couldn't really decide on a name for him and decided on that.