БОЛЬШАЯ ПЕРЕМЕНА
Когда в понедельник утром я в последнюю минуту влетела в класс, передо мной предстало уже привычное зрелище: три грации осаждали новенького, восседавшего за моей партой. Он был все так же хорош собой. В голубой рубашке, обтягивающей его атлетический торс, две верхние пуговицы расстегнуты. Густые волосы небрежно спадают на уши. Он галантно болтал с Фелисити. Мистер Селфридж мог войти в любой момент, так что я целенаправленно прошагала к парте Страттон и села на ее место.
— О господи, как воняет! — выкрикнул у меня за спиной Джек Робертс.
Проклятие! Неужели теперь два урока подряд я буду выслушивать эти идиотские оскорбления! Но нет: Джек собрал свои манатки и пересел на другое место. Мистер Селфридж вошел в класс, как всегда не обращая внимания на нашу возню. Он положил свои вещи на учительскую кафедру, тут же отвернулся к доске и стал писать биномные формулы. Мне пришлось поторопиться, чтобы успеть за ним. В этот момент кто-то занял стул рядом со мной. Это был Ли.
— Мы же вместе сидим? Разве нет? — отвечал он, видя мое изумление.
На лицах наших одноклассников было написано то же чувство.
— Наплюй ты на них, как я наплевал. — И Ли принялся списывать формулы с доски.
Я пялилась на него ее несколько секунд, потом снова подумала, что нужна ему лишь для отвода глаз, и мне осталось лишь улыбнуться. Он подмигнул, и мне показалось, что мы чем-то связаны. По крайней мере, ближайшие два урока алгебры меня это ощущение не покидало.
С ним было хорошо, с Ли. Он всегда готов был помочь, поддержать, порадовать шуткой. Неожиданно я даже осмелилась пригласить его в обеденный перерыв за наш столик в кафе, но тут из ниоткуда выскочила Страттон, и мое приглашение, конечно, сразу показалось дурацким и неуместным. Действительно, зачем ему сидеть за одним столом с лузерами, когда его окружают звезды?!
— Ли, дорогой, ты идешь? — пропела Фелисити.
Я не ждала, что он ответит ей, думала, просто пойдет с ними, и все. А он возьми да и откажись! Во дела!
— Нет, спасибо, — услышала я его голос. — Фелисити Морган пригласила меня за свой столик. Увидимся на английском без четверти два.
С этими словами он встал, взял меня за руку и вывел из кабинета.
Я снова почувствовала легкий удар током и, спотыкаясь, побрела за ним. Меня привел в чувство запах еды уже в дверях кафетерия.
— Ты что, правда только что послал Фелисити, чтобы пообедать с нами, неудачниками? — заикнулась я.
Он впервые взглянул на меня с неодобрением:
— Может, ты себя и считаешь неудачницей, ну и считай, твое дело, а другие так не думают.
— Это не я себя такой считаю, — я сглотнула, — это другие меня так называют.
— А ты и сдалась! Не пробовала защищаться?
На это мне нечего было ответить.
— Ты сама себя считаешь кем? И правда неудачницей? — не унимался Ли.
— Да нет, нет, конечно, нет!
— Вот и правильно, — похвалил он, — у человека всегда есть выбор.
Ну-ну! Разумеется! Легко красиво говорить, когда ты сам весь такой необыкновенный! Тогда, конечно, выбор есть. Ладно, молчу. И я с подносом встала в очередь в кассу. Сегодня опять ирландское рагу, как и почти всякий понедельник. Терпеть не могу это блюдо. Ли стоял в очереди позади меня.
— Ли, я пойму, если ты больше хочешь обедать в «звездном клубе».
Придется есть ненавистное рагу. Выбирать не приходится. Я готова была уже взять протянутую мне из-за стойки тарелку, когда Ли вдруг схватил меня за локоть, и меня снова легко ударило, как током. Ли тоже слегка тряхнуло, я это заметила. Но он смотрел в это время не на меня, он обратился к нашей поварихе на раздаче:
— А что у нас во втором меню? — елейным голосом промолвил он, глядя ей в глаза.
— Какое второе меню? Нет никакого второго меню, — отвечала ему наша грандиозная Матильда, женщина-колосс с лоснящимся от жира лицом и в белом чепчике, делавшем ее похожей на операционную медсестру. Она захлопала на моего соседа глазами.
Ли одарил ее завораживающей улыбкой:
— У вас ведь наверняка есть меню для вегетарианцев или аллергиков?
Матильда была покорена, сделалась пунцовой и заулыбалась тоже. Кажется, она улыбалась впервые с тех пор, как стала служить в нашей столовой, а случилось это уже, почитай, лет двадцать назад.
— Яичница с жареной картошкой, могу добавить еще немного салата.
— Превосходно! — одобрил Ли. — Нам две порции, пожалуйста!
Матильда еще раз хлопнула своими короткими ресницами и исчезла. Я уставилась на Ли, он мне подмигнул. Две минуты спустя мы сели за стол, где нас уже ждали мои друзья, и у нас обоих на подносе стояли, кроме яичницы с картошкой, по огромной плошке салата с огурцами и помидорами.
— Вот видишь, — шепнул мне Ли, — выбор есть всегда.
— Я тебя боюсь, вот что! — призналась я.
— Да ладно! Не верю. — Он вдруг стал серьезен.
— Ну, не знаю, ты только что покорил Матильду, а она — школьный бультерьер. Ей даже настоящие вегетарианцы боятся заикнуться, что не едят мяса. А ты еще умудрился и две порции выцыганить. Испугаешься тут!
— Фелисити, ты последний человек на земле, которому следует меня бояться, — произнес Ли, — так и знай!
В отличие от Матильды и прочих, я не таяла от его улыбки. Наоборот, мне становилось как-то тоскливо и тревожно.
Ли подвинул для меня стул и сам сел между мной и Руби.
— Что это у вас? — Руби удивленно взглянула на наши тарелки.
— Вегетарианское меню, — отвечала я сумрачно и, наплевав на все, приступила наконец к еде. Это было вкусно! Давно я не ела ничего вкусного в этой столовой!
— В нашей столовке есть вегетарианское меню? — не поверила Филлис.
— Не думаю, — заметила я, — просто сегодня Ли пококетничал с Матильдой, и вот вам вегетарианский обед!
Кори расстроился, Филлис и Николь разинули рты. Я их понимаю. У меня самой был точно такой же вид, когда Матильда протянула нам тарелки. М-м-м, салат отличный!
— А как получилось, что ты сегодня обедаешь с нами? — опомнился Джейден.
Ли не мог ответить, у него был полный рот, поэтому встряла я:
— Так уж вышло, что сегодня Карл Лагерфельд отменил фотосессию, а Стивен Спилберг перенес кастинг на следующую неделю.
Глаза Руби стали еще круглее.
— Да ты что? Ты работаешь у Лагерфельда?
Мы все прыснули со смеха, включая Ли. И никто больше не спрашивал, почему он не обедает с элитой.
— Кажется, новенькому одинаково удобно и с нами, лузерами, и со «звездным клубом», — заметил Кори после обеда.
Ли уже снова стоял, плотно окруженный кольцом из фанатов — Фелисити, Авы, Синтии и Джека. К ним присоединился даже кто-то из старшего класса. Подошел и самый популярный парень школы Хью Фитцпатрик, спортсмен и красавец-мужчина. Прежде Страттон вешалась на него.
— Ли прав, — вдруг заявила я, — мы не должны сами себя называть лузерами.
Все уставились на меня.
— Если мы сами себя принижаем, нас никто не станет уважать, — повторила я слова Ли, — и никакие мы не лузеры! Пусть мы не так богаты и красивы, ну, исключая, кончено, Филлис и Руби, зато мы лучше учимся, чем эта звездная тусовка.
Первой изумленное молчание прервала Николь:
— Ты права, мы ничем их не хуже. Больше того: мы доказали, что можем больше и умеем не зависеть от родителей и их доходов.
— И как нам теперь себя называть? — поинтересовалась Руби.
— А нам обязательно нужно наименование? — заметил Джейден. — Зачем? Мы же не движение и не группировка, как «Ангелы ада».
— Но нас же что-то объединяет! У нас есть чувство единства! — возразила Филлис.
— Знаю, придумал, как нас назвать, — крикнул Кори. — «Крепкие». И никто больше не рискнет бросить в наш адрес что-нибудь обидное.
Джейден задумался, Руби жевала ноготь на большом пальце, тоже размышляя, Николь — как всегда, когда Кори что-либо предлагал, — готова была согласиться, мы с Филлис переглянулись.
— На фиг все названия, фигня это все, — твердо заявила я, — мы дружим с детства, а теперь уже не дети, и я отказываюсь носить кличку, которая похожа на название голливудской пародии.
Джейден ухмыльнулся, Кори огорчился.
— Кроме того, — добавила я, — не только мы сами назвали себя лузерами. Поживем — увидим, как нас станут называть другие. Надо просто дать всем понять, что мы больше не неудачники! С неудачниками покончено!
Все согласно закивали. Зазвенел звонок. Перемена подошла к концу. Мне вдруг пришло в голову, что этот новенький за одну только свою первую неделю успел натворить немало дел. Ай да новенький! Молодец! А если он так же внезапно исчезнет, как появился? Что станет с нами? Неужели все вернется к старому? Не уверена, конечно, что все перемены к лучшему. Может, как раньше, оно было бы и проще. Ну да ладно, поживем — увидим.
Но дома меня ждала все та же история: мать просила помочь ей в пабе. Все мысли о новом имени нашей компании, о переменах и прочем тут же вылетели у меня из головы. Сегодня в пабе намечался корпоратив: вестминстерское общество по выведению гигантского немецкого кролика забронировало зал для ежегодного собрания. Матери нужна была помощь. Разумеется, разве я откажу? Мы не привыкли, что у нас за вечер больше трех гостей. А тут целое общество, человек двадцать, куда ей одной справиться. Я обещала прибежать, как только закончу делать уроки.