...
Эта история случилась прошлой весной, когда холода едва отступили, а кристально-белые сугробы растаяли, напитав землю талой водой.
Весной оживало всё: природа, дома, люди... И только покойники не могли подняться из могил и увидеть яркий свет солнца. Мистер Флеминг, похороненный в северной части кладбища, больше в нём не нуждался.
В сладковатом воздухе, напоенном ароматами душистых цветов, витала скорбь. Жители английской деревушки, подобно заразным крысам, разносили слухи как чуму.
Его убила собственная жена!
Мистера Флеминга довёл до смерти родной сын...
Бедный мистер Флеминг, какой хороший был отец! Вот несчастье!
Приглядывал за детьми, держал жену в строгости...
А падчерица дрянь! Не могла дождаться, когда дом достанется её гнилой матери.
Он приютил её, дал кров, а она...
Вот дуры... не ценят своего счастья!
Астрид помнила случившееся так ярко, словно это произошло вчера. Казалось, воспоминания были выжжены на сетчатке глаз, чтобы вечно напоминать Астрид о стыде и страхе.
Однажды она сидела на смотровой площадке заброшенного маяка. Башня, облепленная мхом, могла рассыпаться в пыль от лёгкого дуновения ветра. Под ударами ржавых цепей каменная крошка сыпалась в море. Вокруг Астрид валялось несколько недокуренных сигарет с красными отпечатками от губ на фильтрах. Астрид никогда не красила губы красной помадой: то была кровь, застывшая на пожелтевшей бумаге.
Астрид стащила пачку дешёвых сигарет из кармана маминого плаща, но так и не смогла докурить ни одну сигарету. Сухой кашель сдавливал горло. У подножия маячной башни плескалось тёмно-синее море. Оно было безмятежно и бездушно. Астрид пыталась убедить себя, что её душа — самобытна и безмятежна, как море. Душа может жить вечно, словно солёные волны, которые каждый раз разбивались о скалы и вновь возвращались к истокам. Душа вечна, а тело — хрупко и непостоянно. Уродливое тело, покрытое синяками, не имело ничего общего с душой.
Железные звенья цепи стучали по башне, а ветер, блуждая по винтовой лестнице, напевал колыбельные призракам маяка. Астрид, чувствуя опасность, ёжилась. Она с болезненной любовью перебирала в голове воспоминания. Когда всё стало так плохо? Когда её отец погиб в автомобильной аварии, или когда мама нашла ему замену? Может быть, всё началось, когда отчим первый раз ударил Астрид? Она подцепила дрожащими пальцами очередную сигарету из пачки, но та выпала и покатилась к краю. Астрид поправила белокурые волосы, разметавшиеся по плечам от ветра. Прозрачно-голубые глаза с надеждой смотрели сквозь воду, словно на илистом дне прятались все ответы, волнующие Астрид.
Мистер Флеминг (Астрид не могла называть его отцом) казался хорошим человеком. Он много улыбался, с любовью говорил об искусстве, каждую неделю подстригал лужайку и ходил на воскресную службу. Астрид убеждала себя, что мама не могла выйти замуж за плохого человека. Она не могла сделать больно Астрид, ведь та — часть её души. Мама забыла об этом, когда у неё родился новый ребёнок, и теперь все её беспокойства сводились к коликам в животе, режущимся зубам и испачканным памперсам.
Астрид подошла к краю смотровой площадки и опустила взгляд на острые скалы, напоминавшие зубья акул. Мама всегда говорила, что Астрид следует найти место, куда можно будет отправиться, когда жизнь полетит под откос. Для Астрид таким местом стал опустевший маяк.
Её мучили ночные кошмары. В чулане на первом этаже дома завелись крысы, и однажды за ужином мистер Флеминг гордо объявил, что достал для них отраву. С тех пор в сновидения Астрид приходил крысиный король: скользкие хвосты, туго переплетённые между собой, намертво связывали несколько крыс. Их серые шкурки блестели под лунным светом, а красные горящие глаза враждебно смотрели на Астрид. Она убегала от них, но каждый раз шевелящийся клубок крыс оказывался у её ног. Астрид просыпалась от страха и боялась открыть глаза: ей казалось, что в темноте за ней следят тёмные глаза-бусинки. Крысиный король не мог допустить травлю своих слуг.
Передёрнув плечами, Астрид прогнала кошмарные воспоминания и взглянула на белую полоску песка, омываемую морем. Когда-то луч маяка давал морякам надежду. Держась за перила, Астрид думала: полетев вниз к скалам, разрушит ли она смертью это светлое волшебство маяка?
Сердце стучало так громко, словно выверенный механизм часов. Астрид взволнованно прислушивалась к ритмичному тиканью в груди: каждый удар отсчитывал секунды до её падения.
В нерешительности она прикусила губу и закрыла глаза. Сделала резкий шаг вперёд, но чья-то ладонь одёрнула её за плечо.
— Хей!
Астрид узнала голос. Он принадлежал Лиаму — сыну мистера Флеминга.
Воздух в одно мгновение стал колючим, будто в нём повисла тысяча осколков.
— Отвали.
— Астрид! Если хочешь знать, люди не умеют летать...
— Не подходи ко мне!
Астрид дёрнула плечом, сбрасывая руку, и обернулась. Она, напряжённая и взвинченная, была готова в любую секунду прыгнуть вниз или ударить Лиама. Тот примирительно выставил ладони вперёд и улыбнулся. Астрид попятилась к краю: её пятки наткнулись на каменный холмик, который когда-то служил ограждением, но сейчас разрушился.
— Ну он и мудак, правда?
Лиам достал сигарету из пачки, валявшейся на полу. В сгущающихся сумерках вспыхнул огонёк, и сизый дым окутал бледное лицо Лиама. В небе зажглись первые звёзды.
— Хочешь? — он протянул сигарету Астрид, но та молча покачала головой, с прищуром разглядывая Лиама.
Он держал сигарету зубами и криво улыбался правым уголком рта. Верхнюю губу рассекал тонкий белый шрам. Зимой Лиаму исполнилось семнадцать лет: он был старше Астрид всего на полгода. Лиам хотел казаться взрослым, но острые мальчишеские скулы и тонкий пушок над губой, который он сбривал каждый день, выдавали его. Худые руки терялись в широких рукавах рубашки. Лиам не был похож на отца. Может быть, у матери Лиама были такие же выразительные зелёные глаза или густые брови. Астрид никогда не видела его мать: в доме мистера Флеминга не было ни одной фотографии, ни одного напоминания из прошлой жизни, словно он безжалостно вычеркнул её из памяти. Астрид нисколько не сомневалась, что такая участь ждала и её.
— Как ты меня нашёл?
Астрид не отходила от края смотровой площадки. Ветер, не такой тёплый, как внизу, вонзался в кожу невидимыми иголками.
— До того, как вы к нам переехали, я тоже сбегал сюда. Здесь тихо и спокойно, вся деревня как на ладони, а люди — маленькие точки. — Лиам говорил мягкой интонацией уроженцев южного края.
Зелёные глаза с карими вкраплениями у зрачков тревожно смотрели на Астрид. Она чувствовала себя мухой, наколотой на булавку.
— Не понимаю, как мама могла выйти за него... — Астрид сощурила глаза и вцепилась холодными пальцами в перила.
Разбитую скулу до сих пор жгло от удара, а сердце — от злости. Астрид стиснула зубы, чтобы боль, сосредоточившись в одном месте, не блуждала по телу. На ладонях пестрели красные царапины — следы от ротанговой трости. Мистер Флеминг наказывал Астрид буквально за всё: за пятиминутное опоздание из школы, за неряшливость в комнате, за лишнюю улыбку за завтраком и за желание больше проводить времени с матерью. Когда он застал Астрид за рисованием, то отхлестал её по ладоням тростью, а после отвёл в Комнату последствий. «Милая моя, — шёпотом говорил мистер Флеминг. — Это не наказание. Это последствие. Ты ведь помнишь, что у любого поступка есть последствия?»
Комнатой последствий служил тёмный чулан, заставленный хламом. Мистер Флеминг запирал там Астрид на несколько часов, чтобы она могла подумать о своих поступках.
— Он умеет быть обаятельным, когда нужно. Кстати, надеюсь, ты не собралась из-за него сигануть вниз, да?
Астрид вновь посмотрела на песчаный берег. Если она и собиралась это сделать, то точно не из-за мистера Флеминга. Её ломало равнодушие матери.
— Не твоё дело. Что хочу, то и делаю!
— Разумно. — Лиам выпустил кольцо серого дыма. — Но если всё-таки прыгнешь, то он победит.
Астрид представила, как крысиный король, выглядывающий десятками красных глаз из темноты, скалился мистеру Флемингу, и тот боязливо отступал. Может быть, крысиный король в её снах не был таким уж плохим.
Лиам посмотрел поверх плеча Астрид на бескрайнее море. Сбросив клетчатую рубашку с плеч, он сел и потушил сигарету о пол.
— Я разбила вазу. — Астрид порывисто оттёрла с губ засохшую кровь. — Дорогую антикварную вазу, которая стояла у подножия лестницы. Когда мистер Флеминг увидел осколки, то кинулся ко мне, как ненормальный, и стал кричать о том, что эта ваза — бесценное искусство ренессансной эпохи, привезённое из Италии. Он растоптал глиняное горлышко и дал мне пощёчину. А после ещё одну. Тряс меня за плечи и повторял, что эта ваза была раритетом. Но ведь я не специально это сделала! Да и если эта ваза так дорога, зачем ставить её у лестницы? В тот момент я пожалела, что не разбила её о голову твоего отца...
— А стоило бы, — усмехнулся Лиам. — Когда я вернулся домой, увидел красного от злости папашу и твою маму, подметающую осколки. Из соседней комнаты доносился плач Роджера. В общем, я скорей свалил, а тут оказалась ты.
От воспоминаний Астрид вздрогнула. Чувствуя во рту солёную кровь, она вновь стала ожесточённо тереть распухшие губы, пока Лиам не перехватил её запястья. Он обнял Астрид, и та уткнулась лбом в его плечо, стараясь не плакать. Воспоминания в голове оживали.
Мистер Флеминг напоминал хищную птицу: лысеющая голова с пигментными пятнами на макушке, широкие скулы, крючковатый нос и широко распахнутые глаза. Он быстро моргал, словно филин, застигнутый врасплох ярким лучом света.
Астрид слегка отстранилась, взглянув на Лиама, и снова убедилась, что тот совсем не был похож на своего отца. Каштановые кудрявые волосы путались на лбу, а над острыми скулами залегли тени.
— У меня в руках остался осколок, — доверительно сообщила она Лиаму.
Воспоминания вновь перенесли её в просторный светлый холл.
— Да что ты возомнила о себе, дрянь? — мистер Флеминг больно сжимал пальцы на её плечах. — Думаешь, если я женился на твоей матери, то тебе всё можно?
— Дорогой, она ведь не специально. — Мама плакала за спиной мистера Флеминга. Из-за растерянности и страха Астрид не могла оторвать взгляд от красного лица, нависшего над ней. Она никогда не чувствовала себя в безопасности. — Астрид ещё ребёнок. Прости её на этот раз...
— Скажи спасибо, Астрид, что я подобрал вас и привёз сюда, — зло процедил он сквозь зубы. — И где благодарность, а? Ты — бездельница, сидишь у матери на шее, так ещё и вещи портишь?
— Я случайно... — Астрид не успела договорить, потому что пощёчина выбила из неё весь дух.
Астрид заплакала. Она часто скучала по прошлой жизни, в которой был жив её папа, и в которой они проводили много времени с мамой, гуляли, смеялись и смотрели фильмы. Теперь мама была занята мистером Флемингом и их ребёнком. В сердце матери не осталось места для Астрид и её страхов.
— Ну и что ты ревёшь, а? Совсем как девчонка...
Когда мистер Флеминг замахнулся, Астрид, не думая, ударила его осколком вазы в плечо. Он скорчился, и Астрид убежала, выхватив из плаща мамы пачку сигарет и зажигалку. Та всегда курила, когда чувствовала себя плохо, и Астрид решила взять с неё пример.
Из воспоминаний вырвал шум моря. Тёплое дыхание Лиама касалось виска.
— Я ударила его. Осколком в плечо. — Астрид подняла взгляд, рассматривая россыпь веснушек на бледной коже Лиама. — И нисколько не жалею об этом. Уильям, как ты его терпишь?
— Не называй меня так... — Лиам недовольно сморщил нос. — Мне не нравится это имя. Лиам. Так меня зовут все друзья.
— Ладно, Лиам.
— Никак я его не терплю. Вообще-то мне не нравится ездить с ним на охоту, но он ничего не хочет об этом слышать. Я люблю рисовать, но он звереет, когда видит меня с кистью в руках. Вырывает листы и кричит, что я совсем как девчонка и что мне должно быть стыдно. Он говорит, что я позорю его... Вместо того чтобы маяться дурью, по его мнению, я мог бы пострелять по бутылкам или заняться другими мужскими делами. Отец не хочет, чтобы я рисовал.
— А чего хочешь ты?
— Хочу делать то, что нравится мне, не стыдясь этого. Между прочим, моя мама тоже рисовала... Думаю, я в неё. У меня осталось несколько картин матери, но они пылятся в чулане.
«Где поджидает крысиный король, царапая холсты острыми когтями», — подумалось Астрид.
— Что с ней случилось? — она коснулась пальцами красной скулы. Боль пульсировала под кожей. — Не слышала, чтобы твой отец когда-то рассказывал о ней.
— Она умерла. — Астрид вопросительно взглянула на Лиама. Тот отвернулся и стукнул пальцами по перилам. — Наглоталась таблеток, когда мне было десять лет. До вас были и другие, но рано или поздно они все сбегали.
Лиам покачал головой и натянуто улыбнулся. Смахнув прядь светлых волос с лица Астрид, он коснулся капиллярной сетки на её щеке. Астрид отшатнулась, ощутив кожей тёплые пальцы, и села на каменный холодный пол. Лиловое небо мерцало звёздами. Они зажигались, как лампочки, и подсвечивали перламутровые волны. Лиам сел рядом с Астрид — спиной к её спине. Они больше не видели друг друга, но чувствовали через тонкие слои одежды.
— Будет синяк. Нужно приложить лёд.
— Плевать... — Астрид подтянула колени к груди. — Ты ведь знаешь, что в доме завелись жуткие крысы? По ночам они скребутся в чулане и жалобно пищат...
— Ну да, и что? Мы иногда травим их, но они всё равно возвращаются, — Лиам прислонился затылком к плечу Астрид. Короткие завитки пощекотали кожу на шее.
— Думаю, крысиный король может нам помочь, — серьёзно заметила Астрид. — Кто-то должен закончить это...
Он понял, что Астрид говорила совсем не о крысах. Забыв о времени, Лиам и Астрид молча сидели на смотровой площадке, слушая приглушённый рокот моря. В темноте все звуки казались громче: внизу стрекотали цикады, а ветер стучался в окна спящих домов. Астрид чувствовала спиной тепло Лиама. Она не видела, но ощущала, как его плечи поднимались от дыхания. Сейчас они будто дышали одними лёгкими на двоих, вдыхая солёный воздух. Астрид поднялась и протянула руку Лиаму, заметив на лице того ухмылку.
В маячной комнате они нашли старый сундук. В нём были аккуратно сложены платья, изъеденные молью. Может быть, они принадлежали жене смотрителя маяка. Астрид натянула длинное белое платье поверх одежды и стала похожа на призрак. Лиам замотался в парусину, содранную с железной панцирной сетки кровати. Они танцевали в тишине, смеялись и представляли себя привидениями, одиноко блуждавшими по заброшенной маячной башне.
Астрид и Лиам не хотели идти домой: их не искали, по ним не скучали и не тревожились. Дома, оставляя вмятины в дощатом полу, их ждал только крысиный король. Они вернулись под утро.
Астрид, опустив голову, извинилась. Больше она никогда не возражала мистеру Флемингу. Шли дни, неотличимые друг от друга как близнецы: мама занималась младшим братом Астрид и часами стояла у плиты, мистер Флеминг работал и поздно возвращался домой, вымещая злость на Астрид. Он всё ещё запирал её в Комнате последствий. Раны на ладонях не заживали: как только они покрывались корочкой, их тут же рассекали новые царапины. Лиам и Астрид часто сбегали из дома на маячную башню, которая скрывала их от всего мира. Лиам рисовал, приклеивая листы к каменным стенам, пока Астрид любовалась морем.
Однажды мистеру Флемингу стало плохо: он простудился на работе. Непроходящий кашель царапал лёгкие, а слабость подкашивала ноги. Он неделю валялся в постели. Мама Астрид носила ему лекарства, бульон и чай с черничным вареньем. Астрид старалась помогать матери и взяла на себя часть домашних работ: она варила куриный бульон, настаивала душистый травяной чай и оставляла его на прикроватной тумбочке мистера Флеминга. Тот всё ещё кричал на неё и разбивал кружки о стены. Со временем его здоровье улучшилось, и он вернулся на работу, но через несколько дней вновь заболел. Кашель усилился. Мистер Флеминг страдал от скачков давления и тремора пальцев. Он напоминал исхудавшего старика. Теперь у него облысела не только макушка. Густые тёмные волосы остались только на подбородке. На боках появилась мерзкая сыпь, которую мама смазывала вонючей травяной мазью. Мистер Флеминг таял на глазах, превращаясь в привидение. В чулане по-прежнему скреблись крысы, а крысиный король во снах Астрид больше не пугал её.
Когда мистер Флеминг совсем ослаб, Астрид и Лиам навсегда сбежали из дома.
Слухи появились вместе со смертью мистера Флеминга. Никто не знал, что произошло, но все строили догадки.
Крысы всё ещё бегали в тёмных углах чулана, когда мистер Флеминг умирал от инсульта. Только Астрид и Лиам знали, что таллий, приготовленный для крыс, каждый раз оказывался в тарелке мистера Флеминга. Или в кружке с травяным чаем. Астрид незаметно подсыпала таллий, постепенно увеличивая дозу. Яд накапливался в организме, всасываясь в кровь, пока сердце не остановилось.
Теперь Астрид и Лиам были далеки от людской молвы: до них не долетало и могильное дыхание мистера Флеминга. Они, переглядываясь, брели по пустынной дороге.
— Крысы не сделали нам ничего плохого, — спокойным тоном заметил Лиам.
— В отличие от твоего отца, — горько усмехнулась Астрид. Её сердце ссохлось и покрылось трещинками. Она всё ещё скучала по той прежней маме, которая любила её.
— Мы спасли их. Раз теперь ты Крысиная королева...
— Значит, ты — Крысиный король?
— Получается, что так.
Эта история случилась весной, когда холода едва отступили, а кристально-белые сугробы растаяли. Живые радовались солнцу, а мёртвым оно было ни к чему.