Глава 4. Крыша.
Время 14:35. Тихие шептания взволнованных разговоров, заполненный длинный коридор с двухсторонним встречным потоком, а у дверей аудиторий ютятся усердно зубрящие билеты студенты. Сессия. Очередные экзамены перед новогодними выходными и оставшиеся пара-тройка незакрытых зачетов на этой неделе.
Мин Юнги сидит у своего шкафчика подобрав ноги , покручивая серебристый телефон (обрамленный черным чехлом ) в огромном правом кармане своего пальто. Парень вышел из аудитории сдачи экзамена чуть больше десяти минут назад. Он все сдал, но его все еще трясет, ведь он был так близок к провалу. Он мог не дотянуть и завалить все то, к чему так долго и усердно шел последние два года. Не сдай он этот экзамен, то мог бы спокойно начать собирать свои манатки и думать о возвращении в Тэгу, в очередной раз подтвердив перед отцом свой пожизненный статус «пороза семьи» и «человека никто». Одна мысль об отце заставляет Мин Юнги вздрогнуть и сжимать руки в карманах своего пальто в кулаки. Он не может поверить в то, что причиной его потенциальных бед могла стать обыкновенная розовая бумажка! Мин уже молчит о утреннем перемирии с Джином; той таинственной подарочной коробке и фотографии полученными днем ранее , за изучением которых он провел всю добрую половину предыдущей ночи, (за тройку часов до того, как снова проснется от жара и тошноты ) вместо того, чтобы подобающе и всерьез готовиться к экзамену, ради которого пролетел несколько сотен километров, преодолевая ненастную погоду и страх перед полетами.
С приглушенным светом в просторной комнате ,с разбросанным всеобщим житейским хламом , Мин сидел на кровати укутавшись в мягкое розовое одеяло подперев свои ноги с обеих сторон мягкими набитыми поролоном подушками. Книги, билеты и раскрытые тетради с конспектами были так же традиционно разбросаны по разным сторонам, а прямо по центру кровати горел монитор готового к работе ноутбука. Мин Юнги знал, что в тот момент было лучше для него готовиться к экзаменам, но вместо этого он изучал содержимое предназначенной для него коробки, которую расположил между своих загнутых в позе лотоса ног. Ничего нового. Все то же самое, что перечислял несколькими часами ранее Хосок, но ощущения сейчас почему-то были иными вовсе. Единственное, чего не хватало в подарочной коробке, это российского шоколада. Его Мин все же решил подарить так нуждающемуся в нем Чону. Хотя еще он и Намджуну подарил одну упаковку мармеладного печенья. Тот даже ради приличия отказываться не стал. Ухватил пачку моментально.
Прожевывая печенье и игнорируя раздражающую россыпь крошек прилипавшую к ногам на постели, Мин Юнги увлеченно всматривался в свою фотографию, безнадежно пытаясь понять, кто из прохожих мог его сфотографировать и кого из более подозрительных он мог вспомнить, но в итоге, весь его мозговой штурм оказался напрасной тратой времени, поэтому парень решил вновь перейти к двум коротким посланиям.
«Надеюсь ты в порядке», «Не грусти больше. Улыбка тебе к лицу»- слова которые вызывали в сердце Мина смешанные чувства: с одной стороны Юнги ощущал приятный и легкий трепет, с другой стороны едва ощутимый дискомфорт.
Ничего не добившись спустя почти два долгих часа раздумий и анализирования происходящего, Мин не заметил как провалился в сон, совсем забросив необходимость изучения билетов и зубрежке. Об этом конечно же он пожалеет на следующий день , когда из-за недосыпа (виной которому не столько раздумия над коробкой, но и подцепившаяся так не к стати тяжелая простуда) Мин умудрится опаздывать на послеобеденный экзамен и под поторапливания Хосока, сломя голову начнет носиться по квартире в поисках своей одежды, чистого нижнего белья и недырявых носков, параллельно таская в руках тетрадь с ответами и заучивая правильный вариант каждого из трех сотен билетов. С горем пополам приведя себя в более менее презентабельный вид, Мин сверкая пятками несется к выходу из квартиры полностью игнорируя Хосоковское «Меня подожди!». Выбегая из квартиры , а то же время пытаясь натянуть на себя запутавшееся где-то в районе рукавов коричневое пальто, Мин захлопывает за собой дверь , но как только делает это, краем глаза замечает что-то маленькое и яркое приклеенное к внешней стороне входной двери. Мин на секунду замирает, но тут же опомнившись торопливо срывает бумажку. Новый кавайный стикер. На этот раз розовый. Только вот почерк все тот же, а фломастер как и прежде синий.
Слова написанные идеально ровным и разборчивым почерком ввели Мина в легкий ступор.
« Удачи на экзамене. И не забудь надеть шапку. Не смотря на дождь, сегодня обещали метель.»
Неосознанно для себя самого, Юнги рефлекторно потянул руку к голове. Парень действительно находит себя на том, что в очередной раз все-таки забыл надеть шапку. По телу парня пробежали мурашки.
- Да, кто ты вообще такой?!- выпаливает Мин, одновременно вновь распахивая дверь и заскакивая в прихожую за поиском головного убора.
Прокручивая в голове все произошедшее с момента вчерашнего вечера Юнги пытается понять, кто мог над ним так подшучивать. Он даже тихо оглядывается по сторонам, чтобы удостовериться в том, что где-то из-за угла его не снимает скрытая камера. Но на первый взгляд все кажется тихим.
Продолжая так же сидеть на голом полу университетского коридора Мин Юнги выпрямив ноги прямо перед собой откидывает голову назад облокачиваясь о дверь шкафчика и глубоко вдохнув задерживает дыхание закрывая глаза, пытаясь успокоить и без того слабые нервы.
Он не любит любого рода тайны и загадки. Опять таки - любые. Они заставляют его беспочвенно волноваться и нервничать. А тут глядишь и сам стал главной составляющей одной огромной загадки. Так Юнги со своей депрессией теперь уж точно сможет легко впасть в самую настоящую безвылазную апатию.
Поверить и даже просто допустить мысль о том, что у кого-то мог появиться к нему настоящий и неподдельный интерес Мин себе позволить никак не мог. Не из того он типажа парней, на которых западают здешние девушки: слишком худой, слишком закрытый, слишком вялый и ворчливый, а самое главное - не первосортный красавчик, к тому же даже и не модный. В голове всплывает коронная фраза отца - «абсолютно никчемный», да, и Мин Юнги уже давно с этим не спорит.
Другое дело Тэхен. Или куда лучший пример - Джин: высокий ,статный парень с «королевской осанкой», аристократическими манерами и идеальными чертами лица, словно сошедший со страниц манги персонаж. Одет всегда с иголочки и со вкусом, да что там, на нем даже использованная половая тряпка и та станет выглядеть как последняя брендовая вещь, а главное успешен во всех делах, за которые берется. Недавно и вовсе стал главным призером государственного образовательного конкурса молодых специалистов и ученых, получил грант от университета на продвижение и разработку своего медицинского проекта по борьбе с онкологическими заболеваниями мозга. Будь у его отца такой сын , как Джин, он бы не уставая им гордился...
Но ему достался Юнги...
Мин выдыхает.
В голову приходит осознание того, что сейчас ему было бы неплохо немного расслабиться, проветрить мозги или забыться под действием легкого градуса, но увы, о спиртном ему теперь даже думать запрещено, а притронуться так уж тем более, ведь он дал себе ( а сегодня утром еще и Джину) обещание - больше ни капли в рот. К тому же теперь, когда отношения со старшим хеном пошли на лад, Юнги не может позволить себе очередного конфликта. Гордость гордостью, но Джин ему нужен, хоть признаваться он в этом не хочет. К тому же теперь, если Джин узнает что Мин выпивает, а он обязательно узнает, то непременно заживо сдерет с Юнги кожу. Если Мин Юнги еще сомневается в своей внешности, вот с кожей своей у него отношения совсем иные :кожа у Мина нежная как у младенца, мягкая и самое главное - бледная, что для представителя его нации и расы большая и завидная редкость, так что ею рисковать он будет в самую последнюю очередь. Он даже прозвище свое получил исходя из своей природной бледно-кожести - Шуга: белый как сахар, но далеко не сладкий, чтобы вы знали. Это прозвище ему дал Намджун, когда они только познакомились. О появлении Хосока в его жизни на тот момент не было и речи, но тот все же свалился на его голову, как рояль среди ясного неба. Так вот, исходя из всего вышесказанного, единственное, что парень на данный момент может себе позволить, это закурить сигарету. Мин решает подняться для этого на крышу университета и покурить там , не смотря на последождевую сырость. Это единственное нормальное место, где он сможет остаться незамеченным для преподавателей и не получить выговор. Он думаел пойти на крышу с Намджуном, но в данный момент второй сдает экзамен в аудитории.
Он конечно же не собирается с ним болтать о чем-то крайне личном, изливая душевную чашу тоски и волнений, да и Намджун на сей час не самая подходящая для этого компания. В том смысле , что младший сто процентов начнет философствовать о том, как важно искать в себе силы, чтобы все окружающий нас «навоз» превратить в полезное жизненное удобрение «цветочного сада» своего светлого и безмятежного будущего, и тому подобное «бла -бла -бла»... а Мину это вовсе не интересно. Он просто не хочет курить сегодня в одиночестве. Единственное место, где по его мнению он обретет настоящий покой - это могила и то, только в том случае, если Господь ниспошлет ему свое прощение. Сады Мина давно прогнили, как и он сам. Поэтому он хочет держать младших друзей подальше от своих проблем, сохраняя иллюзию более или менее правдоподобной нормальности, даже не смотря на то, что вчера Хосок эту иллюзию полностью разрушил.
- Чертов Чон Хосок,- тихо ругается Мин.
- Что на этот раз? - послышался знакомый голос откуда-то сверху. Не спеша открывая глаза , перед ним появляется еще не сфокусировавшийся образ Намджуна возвышающегося над Мином в аккуратной студенческой форме второкурсника. На Мин Юнги такая же. Трижды в год они позволяют строить из себя «правильных» студентов: при рубашках и галстуках; брюки с идеально выглаженными стрелками и в пиджаках с эмблемой университета на левой стороне у сердца. У Мина иногда складывалось ощущение, что эту любовь к университету им подобным образом пытались навязать.
- И как давно ты тут стоишь?- спросил Мин хмуро пытаясь сфокусировать взгляд на Джуне.
- Чуть раньше того момента, как с твоих губ слетело очередное недовольство соседом.
- Обязательно было высказываться предельно муторно ?
- Разве это было муторно? Или тебе опять неважно ? Ты как?
- У меня температура под сорокет - я почти труп,- отвечает Мин протягивая Мону руку,- помоги встать, ноги затекли.
- Тебе бы стоило ехать домой,- взволнованно ответил младший,- на тебе лица нет.
- Вот с Хосоком и поеду. Ты же не хочешь, чтобы мое бездыханное тощее тело нашли где-то в канаве.
- На улице минус двадцать - не утонешь.
- Правильно, - отвечает Мин,- Я просто врасту в лед и вам придется меня выковыривать отбойными молотками.
- Драматург,- смеется Джун,- Когда ты уже перестанешь вести себя как ворчливый пятидесятилетний старикашка?- друг усмехаясь принимает руку Юнги, аккуратно помогая тому встать.
- Когда крот увидит как рак свистнул,- согнувшись напополам и упершись руками в колени Мин пытался сбить образовавшуюся в организме легкую слабость и потемнение в глазах, - И ... не обязательно на горе...
- Не думаю, что тебе нужно дожидаться Хосока. Пошли, я сам провожу тебя до дома.
- Но у тебя же экзамен?
- Вообще-то я только что вышел из аудитории, а результаты...
- Намджун-сонбэ ,- мягкий и нежный голос прозвучавший из-за спины Намджуна заставляет парня прервать разговор. Со скрываемым восхищением внутри, Юнги наблюдает мгновенное перевоплощение Намджуна из мягкосердечного друга в надменную скотину и неприступную скалу. Лицо лучшего друга стало непроницаемым , а взгляд пронизывающим и режущим словно бритва. Мину даже самому стало не по себе, хотя он прекрасно осознавал, что Джун сейчас , просто начал свою игру «на публику».
Джун оглянулся, а после развернувшись, открыл Юнги вид на девушку, которой принадлежал столь очаровательный голос. Перед ними предстала хрупкая особа, что казалась была ниже Намджуна на полторы головы. Длинные черные волосы ее спадали по плечам почти до самого пояса, большие лисьи глаза с аккуратными стрелками и длинными ресницами с восхищением и трепетом смотрели на блондина, а аккуратная белая рубашка заправленная в темно-синюю складчатую юбку , что была выше колен сантиметров на пятнадцать , прекрасно подчеркивали ее кукольную фигуру. И почему подобные девушки никогда не западали на Юнги? Он и сам этого не понимал. Он не красавец, но и первосортным уродом вроде никогда не был. Мин узнал ее сразу, но она его кажется и вовсе не замечала. Все ее внимание было приковано именно к Намджуну.
- Сонбе,- вновь повторила девушка, прижимая к груди стопку толстых тетрадей.
- Да?- незаинтересованно ответил блондин.
- Сонбе, вы не подскажите, на которые из билетов вы ответили, чтобы я смогла исключить варианты? Я столько всего выучила, но несколько билетов все же выучить не успела, поэтому для меня это было бы крайне спасительным сейчас.
- Хм...- задумался Намджун, - на поиски и заучивание ответов нам была дана целая неделя, не так ли? Чем же ты занималась все это время...эмм...прости, как ,сказала , тебя зовут ?
Лицо девушки от последних слов Джуна мгновенно обрело краску. Что говорить о ней, если даже Юнги от слов друга в ее адрес почувствовал себя немного неловко.
- Наен,- опустив голову ответила девушка,- мы вообще-то два года в одной группе учимся,- она потерла пальчиком свой аккуратный курносый нос, - с самого первого курса.
- О, правда? - беспристрастно ответил Джун,- Не знал , что в нашей группе вообще есть девушка по имени Наен. Наверное в обычные учебные дни ты больше походишь на парня, раз я до сих пор тебя ни разу не замечал .
Наблюдая за тем как девушка уже во всю стала пунцовой, Мину стало ее даже жалко, но встревать и мешать Намджуну он не мог. Таковы условия, которые они всей компанией заключили между собой: в обществе , никто не смеет сдирать друг с друга маски.
- Ну да ладно,- продолжал Джун,- Значит тебе нужны мои билеты. Вот они: 128, 214, 91,45.
Нужны ли тебе билеты моего хена?
Наен подняла глаза, в которых читалось не то огромное удивление, не то растерянность, словно она только сейчас заметила, что рядом с Джуном еще кто-то был. Девушка поджала губы и вновь опустила голову, неуверенно кивнула в ответ. Было видно , что она злится из-за крайней обиды, но сказать Джуну ничего не может, потому что во первых- он старше, во-вторых, весь университет знает, что Наен влюблена в Намджуна без памяти. Более того, Намджуну это известно еще с самых первых дней, но парень так холоден к ней, что мороз этот обжигал даже Мин Юнги.
- Хен, ты позволишь свои билеты ?
Так несправедлив с ней и так почтителен с ним.
Ничего не ответив Мин просто молча вытащил из кармана своих брюк пять смятых билетов и протянул младшему. Тот почтительно приняв билеты обеими руками, развернув их произнес:
-161,49,17,8 и 99. - затем небрежно протянул их девушке одной рукой*.
В этот момент Юнги соврет , если скажет не сдержал себя от желания дать младшему подзатыльник, но все, что он мог сейчас сделать , это так же наигранно ухмыляться сквозь внутренне нежелание.
Не смотря на столь неуважительное к себе отношение, девушка еще каким-то образом сумела сделать для Намджуна и Мина два почтительных поклона, но как только она развернулась шмыгнув носиком, чтобы уйти ( и Мин было уже собрался облегченно вздохнуть), как Намджун неожиданно вновь обратился к девушке.
- Наен ,- сказал он и та ( на миг застыв) оглянулась,- Я ведь правильно тебя назвал?
Она кивнула.
- Дорогая,- неожиданно мягко , скорее даже промурлыкав, произнес Джун, что заставило брови Мина приподняться в удивлении.
« С чего бы это ты вдруг с ней так ласково? Хотя...Это же Намджун».
- Какая ты по счету в очереди?
-В-восьмая,- запинаясь ответила брюнетка.
- Прекрасно,- губы Мона тронула ухмылка, - У меня к тебе маленькая просьба.
- Какая?- девушка захлопала своими огромными карими глазами.
« Глупая. Что бы это ни было, просто НЕ соглашайся.» - так и вертелось в голове Юнги.
- Видишь ли, -продолжил Намджун, - моему хену очень поплохело из-за высокой температуры и я ,как его верный друг, должен немедленно доставить его домой, пока ему не стало хуже ,правильно?- Джун говорил с ней медленно ,растягивая слова, словно объяснял это малолетнему ребенку. Она же доверчиво кивала, совершенно не осознавая, что этим самым он выдает ее за слабоумную. Юнги лишь покачал головой.
- Так вот, дорогая,- Намджун подошел к Наен так близко, что у девушки даже затерялось дыхание. - Сделай мне маленькую услугу - привези мне домой мои результаты и результаты моего хена. Поверь, в долгу я у тебя не останусь, - лукаво улыбнувшись дополнил Джун.
Наен замерла как вкопанная. Челюсть Юнги, в этот момент, воображаемо упала на кафель под его собственными ногами. Экзамен закончится не менее, чем через три часа, пока не пройдут еще две подгруппы, это уже не говоря о том, что девушке придется добираться до квартиры Намджуна на автобусе через девять извилистых кварталов и это зимой! Девушка в любом случае не успеет до темноты. К тому же, погода сегодня на улице была сырой и, если ударит вчерашний мороз, то передвигаться по темным и скользким улицам будет куда более опасно. Это уже умалчивая о хулиганах, которые хоть и редко, но все же встречаются. А после всего проделанного маршрута, ей еще и до своего дома нужно как-то добраться, который находится непонятно где! Да он издевается над ней!
- Но..,- неуверенно начала она, - но ведь, я не успею до темноты...к тому же, результаты можно забрать и завтра...
- Ах, - наигранно расстроился Джун, -Так , значит ты можешь ? Ну ладно, ступай, я попрошу об этом ДжиСу.
И тут девушку словно подменили. Услышав имя своей главной соперницы за внимание Намджуна, она сразу переменилась в лице. Мину было известно, что Намджун дарит свои знаки внимания высокой шатенке с роскошными длинными волосами и изящной фигурой. Более того, в отличие от Наен ДжиСу умела себя преподнести, да и рядом с Намджуном она смотрелась идеально - пара бы из них вышла что надо, да и всем и не без того известно, что на знаки внимания Джуна шатенка отвечала взаимностью, а порой даже сама заигрывала с ним, но и сам Намджун не из «простых мальчишек» , и цену себе знает не хуже, поэтому на флирт он отвечал только горящим взглядом и комплиментом в адрес девушки, но не более. Вольностей в этом плане он себе не позволял.
- Не нужно ДжиСу, Намджун-сонбэним, я сама, я сама принесу вам сегодня все ваши результаты!
- Но, ведь ты же не можешь?
- Могу! - неожиданно для себя самой рявкнула Наен, да так, что сначала вызвала на лице Намджуна легкое недоумение, а затем широкую улыбку и его взгляд впервые стал заинтересованным. Намджун любил эмоции. Девушка вновь порозовела. Она резко выхватила из рук Намджуна оставшиеся билеты и быстрыми шагами торопилась скрыться в толпе студентов, не менее заинтересованно наблюдавших за общением девушки с парнями из «закрытой компании».
Намджун сдержанно усмехаясь покачал головой смотря сквозь толпу.
- Зачем ты с нем так ? - спросил непонимающе Юнги.
- Как так? -оглянулся его друг.
- Эгоистично.
- Ну, - протянул он, - Какого она к себе отношения заслуживает, такое и получает, - Джун невесомо пожал плечами, и огибая хена прошел вперед, после приглашая его идти с ним, - Пойдем в столовую, тебе нужно поесть прежде, чем я отвезу тебя домой. Не очень уж хочется тащить тебя на своей спине в состоянии голодного обморока.- Намджун усмехнулся. Юнги молча принял приглашение и прошел вперед. Младший последовал за ним.
- Она же вернется домой не раньше восьми. - Мин Юнги покачал головой.
- Это была ее воля, хен.
- ДжуСу бы не осталась за твоими билетами и, уж тем более, не привезла бы их тебе на дом. И ты знаешь об этом. Не из такого она сорта.
- За это я ее и уважаю, Хен, но не более... ты знаешь мое отношение к девушкам. А , что на счет Наен , так она об этом даже и не подумала. Наивная больно и глупая как бревно.
- Признайся, ты просто не оставил ей выбора.
- Выбор есть всегда ,хен. И у нее он был ,но как я уже говорил, она на столько глупа, что неправильно этим выбором воспользовалась и это, к сожалению или к счастью - не моя проблема.
- Ты играешь с ней уже на протяжении двух лет, вместо того, чтобы просто отшить ее.
- Отшить ?- изумился Джун, - Зачем же? Мне нравится такая птичка для развлечения.
Юнги опешил. Он впервые в жизни не мог понять играет ли сейчас Намджун или же говорит правду. Ведь, если сравнивать его отношение к Юнги, то Намджун просто один из самых лучший людей , которых он когда -либо знал, но когда дело касалось Наен, да и вообще какой-либо другой девушки ( кроме Джи Су и еще парочки представительниц женского пола) Мин не скрывает , что был бы не против разбить ему лицо одним из аварийных молотков, что висят за стеклянными витринами в стенах лестничной площадки университета.
- Не боишься, что в один прекрасный день, птичка просто перестанет петь тебе песенки?
- Тем же лучше для нее, - спокойно ответил Намджун, - Может хотя бы тогда начнет себя уважать.
- Намджун, ты же знаешь, что она делает это только потому, что ты безумно нравишься ей, так почему бы...
- Так почему бы ей не снять розовые очки?- Намджун вздохнул,- Кто будет уважать девушку, которая даже себя не уважает и не имеет, хотя бы малую, долю гордости за себя, и ревности за свое личностное право? Ты не понаслышке знаешь, что в этой жизни как в океане: ты либо акула, либо дельфин- перед тобой либо трепещут, либо тебя используют. Я «дельфином» быть не пожелал и как видишь , сделал правильный выбор, собственно, как и ты. Какой смысл угождать кому-то , если при этом твои амбиции и собственное «Я» уничижается? Она пытается угодить мне, во вред самой себе и это печально. Именно этого Наен и не понимает и именно поэтому ей до нас не дотянуться. Такие как она выживают только в стае, в то время как мы с тобой знаем, что такое жить и выживать в одиночку.
Тут Юнги было нечего сказать. Намджун был прав. Уважение начинается с себя. Никто не будет уважать человека до тех самых пор, пока он сам не начнет себя уважать и не внушит это чувство окружающим своей аурой, как к примеру это делает сам Намджун или та же Джи Су. Так же Юнги понимает, что Джун имеет ввиду под метафорой «акул и дельфинов», но в их случае разница в том, что будучи акулами, они все равно сбились в одну стаю - стаю, что идет против общепринятой системы. Мин Юнги задается вопросом- « А что, если бы и я был в себе по настоящему полноценно уверен? Возможно тогда, отец относился бы ко мне хоть немного иначе?»
Кто знает.
***
Безлюдный студенческий парк , голые деревья и декоративные кустарники , пустые одинокие лавочки покрытые слоем грязного мокрого снега, тяжелое пасмурное небо грязновато-желтого и серого-фиолетового оттенка - вид, что открывается через огромную отогреваемую витрину забитой до отказа столовой, которая размещалась на третьем этаже шестиэтажного здания университета. Мин Юнги и Намджун заняли место для себя и своих друзей у самого края зала, чтобы отдалиться от лишней части университетской массы. На обеденном столе не самая здоровая, но достаточно сытная пища, к которой Мин даже не притрагивается не смотря на голод. Аппетита не было совсем. К тому же и горло заболело. При одном взгляде на еду Мина начинало тошнить: обычный симптом человека подхватившего грипп или сильную простуду. В правой руке Мин Юнги вертит пластиковый стаканчик давно полюбившегося автоматного кофе , которое хоть как помогает поддерживать тонус его голодному больному организму. Левую же руку Юнги прячет в кармане великоватого себе по размеру пальто, что не удивительно, ведь утром второпях собираясь на занятия, он стащил с вешалки прихожей первое, что попалось под руку, а под руку попалось именно пальто Хосока. Мин не удосуживается снять его даже в кафе, оправдываясь тем, что ему все еще холодно из-за болезни. Рука, что все так же в кармане, нервно сминает пальцами кусочек несчастной бумаги, в то время как мысли находятся совсем в пространстве ином. Он не обращает ни малейшего внимания на гул дружеских разговоров своей компании, что присоединилась к ним еще минут десять назад; ни на вибрацию телефона в кармане своих классических идеально выглаженных Чоном брюк, что разрывается от групповых оповещений в какао. По левую руку от Мина сидит Намджун, прямо напротив Чимин, затем Тэхен. Чуть позже ,еле плетя за собой ноги, к компании присоединяется и Чонгук, одетый как всегда по последней моде (старший брат научил правилам правильно подобранного стиля ): черная вязанная шапка, большое грубое пальто, синие, плотно обтягивающие накаченные ноги , джинсы, тяжелые черные ботинки на шнурках. На лице Чонгука белая медицинская маска скрывающая большую часть лица и длинная черная челка , укрывающая собой правый глаз и добрую половину лба, но тут дело касалось уже не моды - так было необходимо.
Распростертыми объятиями и теплой улыбкой его встречает Тэхен. За маской не ясно улыбался ли в ответ сам Гуки. Подойдя к столу парень бросает сумку на диван и валится в объятия старшему брату . Первокурсник здоровается со старшими и те ему отвечают. Тэхен обнимает малого трепетно, целует в макушку через ткань. Чонгук супится, неуклюже поправляя скатившуюся в сторону шапку. От действий младшего брата, улыбка на губах Тэхена становится шире. Куда можно было еще шире и вовсе не понятно.
Для полноты картины только Хосока и Джина не хватает, но оба сейчас быть рядом не могли, потому что первый сдает экзамен по ботанике, а Джин...О Джине Мин Юнги сейчас и вовсе старается не думать, но получается плохо. В глубине своего сердца Юнги бесконечно рад их утреннему (хоть и нелепому и одновременно эмоциональному) перемирию.
В голову Мин Юнги каким-то образом возвращается недавний разговор с Намджуном об океане и его обитателях. Брюнет бросает взгляд на своих друзей из под лобья, пряча глаза под длинной и густой челкой; оглядывает; наблюдает: Намджун задумчиво ковыряет вилкой свой обед, взгляд сосредоточен на тарелке в несуществующей точке(когда он так делал, это означало , что его мозг в этот момент над чем-то усердно работал. Намджун вообще редко отдыхал в плане умственного труда). Сомневаться тут было не о чем , Намджун - акула в девяносто девяти и девяти сотых процентов. Затем, взгляд Юнги обращается к Чимину- парень что-то увлеченно печатает в своем телефоне при этом забавно вытащив изо рта кончик своего розового языка ,приподняв его немного вверх. Чимин всегда казался Мину персонажем какого-то диснеевского мультфильма. Необычный он был весь из себя - слишком...правильный что ли? Точнее пытался таким казаться : легко менял «окраску» в зависимости от обстоятельств, отлично маскировался и умело лицемерил ,но Мин не смеет его за это осуждать даже мысленно. Чимину приходится быть таковым - это часть его истории. Что же тогда? На акулу он совсем не походил, да и на дельфина тоже... Мин поджал губы: « Не акула и не дельфин...» ,- подумал Юнги, - «значит - Каракатица»,- точно. Поймав эту мысль, Мин на него старался больше не смотреть: не дай Бог заметит, тогда ведь опять обниматься полезет- святой водой от себя не изгонишь...если только чесноком. Точнее чесночным запахом изо рта. Идея хорошая, да вот только где чеснок взять ? К тому же в университете.
Затем он посмотрел на Тэхена, который в данный момент ,уже что-то листал в своем айфоне, параллельно пытаясь усесться как можно ровнее и удобнее , ведь на его плече теперь умиротворенно посапывал Чонгук. Бедняга видимо изрядно вымотался за день на столько , что даже жесткий диванчик столовой ему царской ложей казался. Мин осторожно разглядывал Тэхена, пытаясь понять в настоящее время и его «сущность». Тут вопрос был спорый. Акула ли он? Юнги не мог дать точного ответа. Тут наверное смотря какой вид. На дельфина он так же как и Чимин не вообще походил, но и на каракатицу тоже. Кем же можно было его вообразить? Тэхен холоден и силен духом, но не агрессивен. Мягкосердечен, но душой не распахнут. За мнением о себе не возится, но унизить себя не позволит... А еще у него детеныш под крылом - в лице Чонгука... К решению странной задачи, приходит не менее странный итог - Парусник: тихое загадочное создание , живущее само по себе и плывущее по течению. Вспоминая, что как-то однажды в средней школе, учитель по географии называл парусника инопланетянином светлой части океана, Мин кротко улыбнулся своей мысли - Тэхена ведь ,они так же считают инопланетянином, а тут глядишь, даже в ассоциациях с «морепродуктами» все сходится. Над Чонгуком Юнги думать не стал. Он здесь единственный , кто скрывается под маской материальной , а не абстрактной. За него и за себя «работу по двуличию» исполняет старший брат. Свою дозу боли Чонгук и так получил слишком рано и теперь вынужден нести ее куда дольше, кто-либо другой из их компании.
Чонгук начинает возиться во сне и это привлекает внимание старшего. Тэхен аккуратно поднимается и не нарушая его покоя, начинает бережно поправлять медицинскую маску на лице Гука, указательным пальцем аккуратно и невесомо смахивает длинную черную челку с его сонных глаз. Взгляду Шуги открываются безобразные шрамы занимающие всю правую часть лица Чонгука, которую он так старательно скрывает под этой самой челкой. Мин снова смотрит на Тэхена. Он наблюдает как старший брат одной рукой бережливо подпирает Чона за затылок и перекладывает его голову к себе на колени, пряча лицо ребенка подальше от чужих глаз. Глаза у Ким Тэхена наполнены теплотой с ноткой талой грусти. Они становятся такими каждый раз, когда он смотрит, как Чонгук спит. Рука аккуратно снимает с его головы шапку, гладит младшего по волосам, перебирая длинными и ровными пальцами черные пряди и массируя кожу. Чонгук удовлетворенно вздыхает. Он любит, когда Тэхен так делает. Ким подается вперед чуть нагибаясь над Чонгуком и что-то шепчет младшему на ухо. Сквозь дремоту, второй едва заметно ,отрицательно качает головой.
Тэхен и Чонгук братья по матери. Кровь вроде как и одна, но в то же время разная. Когда Тэхену было всего восемь месяцев от рождения, его родители развелись. Биологический отец Тэхена сына не признал, в итоге тот остался с матерью. Имя мальчику дала бабушка. Когда мальчику исполнился год и два месяца, мать снова вышла замуж за состоятельного , но по всей жизни одинокого мужчину , и спустя десять месяцев родила второго мальчика - Чонгука. Отчим усыновил Тэхена, но вот сменить фамилию малыша с Кима на Чона жена мужчине не позволила.
- Не нужно брать выше того, что есть.,- сказала своему мужу женщина, -Даже , если ты и подаришь ему свою фамилию, кровью твоей он так и не станет.
Мальчики росли «не разлей вода» и разница в фамилиях нисколько их не смущала. Родители воспитали их так, чтобы подобный факт мальчики никогда бы не посмели использовать против друг друга.
- Запомните одну важнейшую вещь, -говорил отец и отчим в лице одного и того же мужчины, - вы братья по крови, и такая мелочь как фамилия, не должна становиться для вас ни веским , ни слабым поводом для розни. Вам все понятно?
Тэхен никогда не чувствовал себя обделенным в плане родительской заботы. Отчим любил Тэхена как родного и не давал ему ни малейшего повода хоть краем мысли почувствовать себя «чужеродцем». С течением времени и движением пролетавших мимо лет, глядя на своего отчима и наблюдая, как его голову с каждым днем ,осторожными касаниями кисточки, медленно , но верно касалась седина, Тэхен понимал одну очень важную лично для себя вещь - «папой может стать любой, а вот настоящим отцом - не каждый». И если бы Тэхена спросили, хотел бы он изменить свое прошлое , то он несомненно ответил бы категорическим отказом. Он был счастлив, что его жизнь сложилась именно так - счастлив от того, что воспитал его именно этот мужчина и никто другой... Однако, все же, есть кое-что , что он хотел бы изменить. Не ради себя , а ради Чогука. Всего один эпизод, который перевернул жизнь всей их семьи на триста шестьдесят градусов. Тот день, когда случилось то , что случилось...
Когда Ким Тэхен решил окончательно переехать в Сеул из своего родного города, вопросов о том забирать с собой младшего брата или нет у него не возникало. Родители были против, но Тэхен не спрашивал. Он вырос сильным и самостоятельным юношей , который ко всему прочему к своим девятнадцати годам успел стать успешной моделью и поучаствовать в не одном десятке модных показов. Работой данный вид деятельности он не считал, говорил, что это не более чем приятное хобби, за которое, к тому же, ему хорошо платят. Оставляя родной дом, парень знал - рядом с ним Чонгуку будет спокойнее, а главное безопаснее. В тот год, Чонгук еще был учеником старшей школы, а Тэхен стался абитуриентом одного из университетов «главной государственной троицы». Даже выбирая университет для поступления, первое о чем думал Тэ - «Чонгук должен быть к нему как можно ближе». Именно поэтому он выбрал то заведение , вторым корпусом которого являлась Государственная старшая образовательная школа, в которую он впоследствии и устроит своего младшего брата Чонгука.
Юнги смотрит на них завороженно. Такие разные, но такие неразделимые. У них своя история. У них все по своему сложно. Когда Юнги был моложе, он всегда хотел, чтобы кто-то относился к нему так же трепетно, как Тэхен относился к Чонгуку, но у него никогда никого не было. То есть... У Мин Юнги есть старший брат, но они с ним почти не общались - ни в детстве , ни тем более сейчас. Старший брат к Юнги особых чувств не испытывал ,перенял от отца наверное. Старший брат вообще относился к нему как призраку, будто Мин и вовсе не существует. Сегодня ему уже все равно, он научился жить сам по себе, но тогда - в детстве, ему было больно.
Мин неосознанно опять сминает рукой бумажку в кармане пальто. Краем глаза замечает как Намджун мимолетно потряс головой, словно стряхивая из головы все ненужные мысли и возвращаясь из раздумий.
- О чем задумался? - устало обращается Намджун к Юнги, заставляя старшего оторвать глаза от братьев.
- Да так, -ответил Мин,- о своем.
- Ну-ну, - ответил Джун. Затем они помолчали.
- Что на этот раз? - добавил позже и тише. Он знает, что Юнги не любит лишнее внимание со стороны, пусть даже это и внимание лучших друзей о количестве которых когда-то он мог только мечтать, но иногда, даже от внимания лучших нужен отдых.
Юнги вздохнул. Намджун понимает его почти так же как и Хосок, но отсутствие Чона все равно заставляет Юнги чувствовать себя менее уверенно. С Хосоком как-то по другому все. Всегда было. И почему он так долго задерживается на своем экзамене, когда он так нужен? Был бы не нужен, то непременно явился бы раздражая своими странными звуками и вечно лыбящейся физиономией.
Вытащив ладонь из кармана, Юнги протянул под столом нервно измятый и обшарпанный розовый клочок бумажки в широкую руку блондина.
- Мда,- усмехнулся Джун принимая записку, -распирает тебя вижу не на шутку.
- Я бы на тебя посмотрел, - бросил Мин,- Лучше прочти, что там написано.
Намджун заинтересованно и неторопливо развернул несчастно пострадавший от Миновского нервоза клочок.
- Хм... интересно,- только и ответил Джун.
-Что думаешь ? -Мин облокотился на стол наблюдая, как Чимин игнорирует свой поднос с едой. В последнее время Юнги стал замечать, что Чимин перестал притрагиваться к пище довольно часто и это понемногу, все больше и больше стало его напрягать. Что с ним происходит?
- Ну, думать тут особо не о чем.,-перебивает мысли Мина Ким Намджун,- Тот, кто пишет тебе это , неплохо осведомлен о твоей жизни, ну или по крайней мере о твоих некоторых привычках...Когда ты получил это ?
- Нашел бурным утром...-устало вздохнув ответил Юнги бросив взгляд на розовую записку в руках друга.
- Наслышан, - Намджун понимающе обвел Юнги взглядом, - Потерпи, до новогодних выходных осталось совсем немного.
Мин лишь устало кивнул.
-Я так же слышал... -продолжил Джун, - Сокджин-хен все же приходил к тебе сегодня утром?
- Только слышал? И даже не посодействовал? Да неужели?- на последних словах Мин с усмешкой прыснул.
- Вы помирились с Джин хеном ?- удивленно вставил Чимин, смотря из-за телефона в своих руках.
Глаза Тэхена так же с интересом обратились к Мину, а Чонгук... Юнги показалось, что самый младший по кроличьи навострил свои уши.
- Что-то типа того, - только и ответил Мин.
-Ууу, - протянули двое, - Слушай, здорово же. Теперь снова будем собираться всей компашкой безо всяких там ваших отговорок и поводов улизнуть, главное, чтоб не видеться друг с другом. Слава Господу, который не обидел вас и не обделил мозгами ,- с этими словами Чимин снова уткнулся в телефон.
- Поздравляю,- только и добавил Тэхен, и подобно Паку вновь вернулся к своим делам в телефоне.
-Можешь не верить, твое право, - вставил Намджун, - , но я тут не причастен и кончиком своего мизинца. Утром Хосок позвонил, сказал хену, что тебе стало плохо ночью и ты весь горел. Спрашивал , что ему делать. Джин так разволновался, что тут же принялся объяснять и разжевывать все Чону буквально по слогам, чтобы не дай Бог, он сделал что-то не так. Обещал голову оторвать... Про бульон что-то диктовал... А после разговора сам принялся метаться по кухне и готовить тебе оздоровительные обеды, пыхтя себе под нос , что на Хосока в таких делах совсем нельзя положиться.
Юнги обомлел. Такого поворота событий он никак не ожидал. Он думал, что это друзья уговорили Джина пойти на мировую, но тут дело оказалось куда более относительное к мягкосердечию старшего хена. Юнги до такого нрава как у Джина далеко видимо. Ради друга через себя переступил, плевав на гордость. И тут нет ничего общего с поведением Наен в отношении Намджуна. Здесь все намного иначе. Наверное... в любом случае, это была очередная галочка в списке побед Ким СокДжина над Мин Юнги.
- Мда...- только и смог выдавить из себя Мин Юнги
- Я бы на твоем месте все же поел,- обеспокоенно сказал Мон,- Ты нормально не ел эти два дня...Да и сегодня дорога домой возможно долгая будет, сам знаешь- погода, пробки.
- А я бы на твоем месте сейчас подумал о Наен.
Намджун виновато поджал губы. Они замолчали.
Мин Юнги сделал очередной глоток кофе. Морщится невольно. Остывший. К тому же из-за простуды любимый кофе сейчас кажется ему редкостной гадостью. Как только Юнги опускает чашку на стол , то чувствует , как пальцы начало покалывать. Он опустил руки под стол и стал рассматривать свои шрамы- они снова меняли цвет. Узоры заливались краской. Шрамы начинали чесаться. Значит погода меняется. Нехорошо. Скоро вновь начнется боль.
Юнги вновь обратил свой взгляд на спящего на коленях Тэхена Чонгука.
- Тебе стоит отвезти Гуки домой,- со всей серьезностью обратился Юнги к парню с огненно-красными волосами. - Смотри, он уже почти спит ведь. К тому же, метель обещали.
Намджун хмыкнул косясь на старшего с усмешкой.
Тэхен поднял глаза на Мин Юнги, затем на Ким Намджуна, а после посмотрел в окно витрины. На улице (визуально) ничего о резкой смене циклона не говорило, однако, спорить не стал. В любом случае, стоило торопиться.
Тэхен аккуратно потрепал Чонгука за плечо призывая просыпаться и собираться в дорогу домой. Макнэ сонно потер глаза тыльной стороной своих ладоней , одна из которых так же была покрыта безобразными шрамами.
Юнги отвел взгляд. Его неожиданно заволокла какая-то непонятная тоска и находиться в столовой дальше ему кажется делом совершенно невыносимым. Поразмыслив еще пару минут Мин Юнги все же встает из-за стола сопровождаемый непонимающими взглядами своих друзей.
- Ты куда это?- удивленно спросил Чимин, смотря на своего хена снизу-вверх, по прежнему не отпуская телефона , держа его двумя руками на уровне своего лица.
- На крышу. Покурить захотелось.
Тэхен и Намджун неодобрительно на него покосились. Не забыли. А как такое забудешь, к тому же произошло-то накануне.
- Не волнуйтесь, в этот раз «прыгать»,-Юнги пальцами изобразил кавычки ,- точно не собираюсь.
- Прыгать? О чем это он? - непонимающе замотал головой Чимин от одного к другому.
- Да так,- ответил Юнги,- О глупостях.
- Ты так ничего и не съел. Хен, ты болен и голоден...Я боюсь твоя прогулка на крышу сейчас не самая лучшая затея...
- Позволяю тебе пожаловаться на меня Чону. Этот Чипи-Дейл всегда вовремя спасает мою задницу. Ведь ему не в первой. Вся моя жизнь теперь ассоциируется у него как тот день.
Полупьяной походкой под косые и заинтересованные взгляды посетителей, обходя заполненные студенческой массой столы , Юнги покидает территорию столовой, а затем и третьего этажа, скрываясь за дверью лестничной площадки.
-Вот ведь заноза, - бормочет полусонный Чонгук, - и как только Хоби-хен сам его давно в окно не вытолкнул?
- А ну ,цыц! - высунув из под стола ногу пнул Чонгука Чимин,- не дорос еще , что бы так о старших выражаться.
- Кто бы говорил, Чи-Минни, - прыснул с усмешкой Гуки.
Пак Чимин сверкнул глазами. Злобный взгляд метнулся на Тэхена. Тэхен сначала прикрыл рот руками, затем развел их в стороны, как бы говоря - я тут не при чем. В глазах Чимина сверкали молнии , а аккуратные ноздри на ровном «кошачьем» носике растопырились от сдерживаемой злости на нахальство младшего. Все знают , что самое больное место Чимина - это тема его роста. Всегда была. Хоть и разница между ним и Чонгуком была всего-то в трех сантиметрах, младший не уставал указывать ему на данный факт в такой манере, словно старший дышал ему в пупок. Чимин, изрядно уставший от шуток про его (якобы) «мало-видность» давно бы накинулся на Чонгука с кулаками, но на публике все же сдерживал себя и Чонгук этим властно пользовался. Хобби у него такое - Чимина доставать.
- Приедем домой, я тебе покажу ,что такое манеры и Тэхен, тебе тут уже ничем не поможет, нахальный ты, дитя-переросток.
***
Погода менялась стремительно. Ледяной мороз ударяет Юнги щекам как только распахивается дверь на заветную и в какой-то мере спасительную крышу. Кутаясь глубже в свой массивный шарф .Мин Юнги медленными , но уверенными шагами продвигается к самому краю, с высоты шестого этажа которого открывался потрясающий вид зимнего, заболевшего снежной лихорадкой Сеула.
Время приближалось к четырем часам дня и на город медленно опускались первые признаки зимних сумерек. Сквозь снежную пыль и метель в городе постепенно зажигалось сияние разноцветных огней , ярких торговых рекламных щитов , фонарей, светодиодов , городских елок украшенных гирляндами, праздничных ламп, и традиционных бумажных светильников. Если Сеул и оживает , так это бесспорно с приближением ночи, а канун главного новогоднего праздника и вовсе превращал город в самую настоящую сказку на ладони.
Сказку...но только не для Мин Юнги. Он ненавидел новый год всеми силами своей давно искалеченной души. Рождества и вовсе не помнит. Помнит лишь звуки колокольчиков, которые словно кислота прожигают своим звуком дыру в его и без того больной голове.... Брюнет достает из кармана своих брюк начатую пачку «Мальборо», а следом за ней и коллекционную зажигалку отца (ту самую, которую стащил без спроса).
Мин знает , что еще долго не позволит себе подобного эмоционального сброса , поэтому должен выпустить все плохое из себя сейчас - на этой крыше в полном, как ему казалось , одиночестве.
Парень зажал сигарету зубами и поджег автогеном - удобная вещь, особенно при такой метели. Юнги затягивается и тягучий дым обволакивает внутреннее пространство, затем , на этот раз не задерживая, выдыхает клубы дыма на волю вперемешку с мерзлым дыханием. В памяти внезапно всплывают обрывки прошлого. Мина передергивает. В горле образовывается грубый спазм, который препятствует ровному дыханию, а к глазам подкатывает непрошенная соленая печаль, что хрупкой слезой совершенно неожиданно для Мина срывается с его ресниц и теряется где-то в мокром снегу под ногами...
Мин неуклюже смотрит себе под ноги. Хмурится. Носком правой ноги усердно растирает то место, куда пару секунд назад упала слеза. Носом шмыгает.
«Зачем?» - вопрос который съедает Мина изнутри.
Мин Шуга снял шапку ,сжимая ее в своей обтянутой кожаной перчаткой руке. Зимний ветер затрепал черные смолистые волосы бледного парня, пропуская свои холодные пальцы сквозь каждую его прядь. Мину нравилось это. Он закрыл глаза. Колкая метель царапала порозовевшие на морозе щеки. Мину нравилось и это. Пытается успокоиться. Не помогает. Он глубоко и жадно вдыхает пропитанный морозом воздух. Вдыхает его на столько грубо и резко , что болью в груди отдалось. Он сильно жмурится , на этот раз осознанно позволяя новым слезам покинуть глазницы и скатиться вниз по замерзшим щекам.
Взглядом бродит по открытому пейзажу городских крыш, куполов многоэтажек и стен высоток. Где-то замерцали новые цветные огоньки, а над зданием напротив в метрах ста от корпуса университета засияла яркая надпись на английском : « Happy New Year!»
Губы Юнги задрожали , в носу стало покалывать солью ,а в груди больно защемило. Перед глазами появилась картина новогодней ночи семилетней давности: «Дом ,новый год, мама...запах апельсинов, мальчик у пианино...отец»... Мин Юнги вновь передернуло , стало трудно дышать. Плечи стали то вздыматься, то опускаться, параллельно вздрагивая от наплыва эмоций. Юнги жадно хватает воздух носом. Попытки успокоиться постепенно переходили в тихий, едва уловимый плач.
Парень растерянно обводит глазами небосвод, затем взгляд застывает на горизонте. В голове ютится вопрос «что делать дальше?» и как выбраться из оболочки собственного «я»? Мин Юнги покинул дом , как только окончил старшую школу- получил аттестат, собрал свои скромные пожитки, награды, дипломы , грамоты, и накопившиеся за пять лет сбережения , а после, просто уехал, без всякого предупреждения.
Мин неожиданно для себя самого засмеялся. Смехом странным , немного даже пугающим. Не веселым. От счастья так не смеются, так смеются от боли, когда положение в жизни становится на столько ужасным, что от ее нелепости даже на смех пробивает. Как там Зейн Малик еще говорил? «Это на столько ужасно, что смешно»? - вот у Мина тоже самое, но дело тут уже не в неудачной шутке, а в неудачной жизни. Затем, сбивчивым дыханием, смех постепенно перешагнул в рыдание. Ветер усиливался и стал грубее хлыстать Мина по щекам. Фальшивая отрада смешалась с безысходностью. Мин выпускает из пальцев сигарету.
Ответов на свои немой вопрос он не получил, да он и не надеялся. Молчание Юнги кричит так отчаянно, что кажется даже метель завыла ей в унисон. Парень опускается на колени и хватаясь руками в лицо, впервые за долгие годы позволяет себе разрыдаться по настоящему - безудержно и громко: так, чтобы душа кричала; так чтобы тьма покинула все тело; так , чтобы громко как никогда прежде.
Хен, который в глазах своих верных друзей всегда пытался выглядеть безэмоциональным камнем, сейчас рассыпается на мелкие крупинки на крыше шестого этажа , словно приговоренный к казни заключенный. В какой-то мере это было так. Мин Юнги приговорен к смертной казни в рассрочку - к существованию в котором нет места жизни.
Ветер обволакивает хрупкое тело брюнета в свои холодные объятия , окутывая его полностью. Метель волосы треплет так, что от аккуратной прически «примерного студента» не остается и следа. Мин рыдает до боли в груди. Впервые рыдает так, как не позволял себе за последние семь лет. Сегодня, на крыше, каменная маска раскололась на щепки.
Мороз проникающий сквозь великоватое пальто сковывает движения. Мин открывает затуманенные от слез и плача глаза, но не может заставить себя подняться. Он сейчас на столько истощен эмоционально и физически, что просто нет сил чтобы элементарно встать с промокших из-за оттаявшего снега колен.
Что делать дальше Мин Юнги не понимал, как и не понимал, почему его эмоциональный срыв произошел именно здесь - на крыше университета. Да он и не хотел сейчас ничего понимать. Он просто хотел выплакать все то, что так долго в себе удерживал и таил, чтобы спустя некоторое время вновь вернуться к своим друзьям как ни в чем ни бывало - человеком , с камнем вместо лица.
Однако , что-то пошло не так - не так, как планировал Мин Юнги.
Он чувствует легкую тяжесть на своем плече. Одно, почти невесомое прикосновение, которое заставляет Мин Юнги вздрогнуть всем телом от неожиданности и попутной ей растерянности. Он резко находит в себе силы встать. Мин Юнги так не желал быть пойманным в расколотом состоянии кем-то из своих друзей , ведь это полностью разрушало ту стену, которую он так усердно строил вокруг себя...
Но кажется, «молитвы» Мина услышаны; его желание было исполнено, но не совсем так, как он ожидал.
Он медленно оборачивается через плечо и млеет. Не веря глазам оборачивается полностью, но легкая тяжесть с плеча по прежнему не сходит - ему не мерещится. И без того бледное лицо становится белым как мел или чистый холст. Мин Юнги замирает в полном оцепенении , не в силах произнести ни слова, ни звука. Он даже не моргает.
Прямо перед ним, по прежнему не отрывая своей ладони с его плеча , стояла она.