Глава 1.
Глендейл, штат Аризона, США.
НИК.
— Ник!
Молчу.
—Ни-и-ик!
Накрываю голову подушкой и раздраженно вздыхаю. Чёрт, всё-таки это утро настало.
— Ну же, Ник! — Мамин голос звонким эхом раздается в моей опустевшей комнате. Я напрягаюсь, но не двигаюсь. Может, если притворюсь спящим, она уйдёт? Но этого, конечно же, не происходит. Да и как такое возможно, если переезда в Финикс невозможно избежать.
— Мистер Уоллес, расскажите-ка мне, почему я должна кричать на весь дом и подниматься на второй этаж, чтобы разбудить вас?
Уверен, сейчас мама скрестила руки на груди, как она обычно это делала, будучи раздраженной моим поведением. С глухим стоном я убираю подушку с моей головы и сажусь на кровать.
— Потому что я просил оставить меня жить с бабушкой и дедушкой, а не брать меня собой в Финикс. Я хочу остаться здесь, в Глендейле.
Черты маминого лица заметно смягчаются, и она садится рядом со мной.
— Ох, милый, — она кладет руку на моё бедро и ободряюще сжимает его, — ты же знаешь, это была не моя прихоть переехать туда.
В который раз за это утро, я тяжело вздыхаю, и устремляю свой взгляд к окну.
— Знаю, папе предложили новую должность там, но почему я должен ехать с вами?
— Отец нашел для тебя лучшую школу в нашем штате. После нее перед тобой будет открыто море возможностей.
— О, как же. Школа Феникса – там учатся одни богатые придурки. У них самомнение о себе больше, чем они сами.
— Ник, не говори так! Ты еще не был там, чтобы судить о них.
— Поверь, в итоге я окажусь прав.
— Я не собираюсь с тобой спорить, — устало вздыхает мама, — у тебя есть пять минут, чтобы одеться и пять умыться. Хлопья на кухонном столе. Как будешь готов, мы отправимся в путь.
С этими словами мама покидает комнату. Выругавшись себе под нос, я натягиваю на себя черную футболку и темно-синие джинсы. Проверяю телефон на наличие новых уведомлений и вижу кучу сообщений от Саманты, Кейла и нескольких моих друзей с баскетбольной команды.
Сэм: «Мама спросила, когда вы уезжаете, чтобы они могли попрощаться с вами.»
Сэм: «Это невыносимо, я не могу перестать думать о том, что сегодня наша история закончится, и в Финиксе у тебя начнется новая жизнь. Без меня и Кейла.»
Сэм: «Пожалуйста, скажи мне, что это лишь кошмар, и я вот-вот проснусь.»
Кейл: «Бро, неважно будем мы общаться или нет, когда ты покинешь Глендейл, но помни, что мой дом всегда открыт для тебя.»
Кейл: «Чёрт, ненавижу писать все эти слезливые прощания, но ты меня понял.»
Я закрываю лицо ладонями. Мне тоже ужасно не хотелось оставлять свою девушку и своего лучшего друга здесь, а самому уезжать за 358 миль. Ужасно не хотелось. С Сэм мы были вместе еще с начала средней школы. Тогда она носила брекеты и громадные очки, а я был с нее ростом. Только в конце восьмого класса я стремительно рос, и к концу девятого уже был выше нее на голову. А Кейл перевелся в нашу школу в середине седьмого класса. Тогда мы соперничали, но со временем наших ссор становилось меньше, а затем и вовсе мы стали лучшими друзьями.
Оглядев свою комнату в последний раз, я выхожу и спускаюсь по лестнице. Дом кажется таким пустым без мебели, картин и дурацких цветочных горшков. Моя мама обожает цветы, поэтому весь наш дом был наполнен растениями. Кухня тоже выглядела скучной без посуды в горошек и смешных разноцветных занавесок. Не думал, что когда-то скажу это, но я буду скучать по этому всему.
Быстро опустошаю тарелку с хлопьями, мою её на скорую руку и кладу в коробку с остальной посудой.
— Ох, дорогая, твои слёзы разбивают моё сердце.
— Миссис Уоллес, — единственное что говорит моя девушка, прежде чем снова начать плакать. Незамедлительно выхожу из дома, солнечные лучи слепят мне глаза, но не мешают разглядеть Саманту и маму, что стояли, крепко обнявшись. Мама гладила ее по голове, а Сэм уткнулась ей в грудь. Эта картина вызвала ноющую боль в груди.
— Сэм.
Мой голос звучал надломленно. Слова были еле слышны, но девушка тут же посмотрела на меня. Её опухшие глаза с тоской и болью смотрели на меня. Губы припухли, а пальцы рук предательски дрожали.
— Ник! — Моя девушка бросилась мне на шею, и я еле успел её поймать. Я поцеловал её в макушку. Тепло от её тела грело мне душу, мне не хотелось думать, что возможно это в последний раз в этом году, когда я могу вот так вот держать её в своих объятиях.
— Я буду скучать, — наконец выдавливаю из себя, и чмокаю её нос.
— Я не хочу тебя отпускать, — шепчет она.
— И не нужно. Мы все ещё вместе. Ты и я.
— Не знаю, возможно ли это... Целый год порознь.
— И что? Этот переезд ничего не меняет. — Я вижу недоверие на лице Саманты. Это заставляет меня прижаться к ней крепче и прошептать ей на ухо:
— Я постараюсь выбраться на день Благодарения к тебе. Обещаю. И буду звонить каждый день по фейстайму.
Саманта снова недоверчиво покосилась на меня, и я нежно убрал выбившуюся прядь её прямых светлых волос. Я любил Сэм, любил её голубые глаза, мягкие черты лица, светлые брови, тонкие губы. Казалось, что все в ней было идеально. Я был уверен, эта девушка создана для меня, и потому никакое расстояние нас не разлучит.
— Я люблю тебя, Ник, — наконец сказала она и прижалась губами к моим. Это был нежный, наполненный чувствами поцелуй. Он не был прощальным, нет. Он был в знак нашей искренней любви.
Я почувствовал, как Сэм сжала мою футболку на груди. Отстранившись, я поцеловал её несколько раз в обе щеки и в лоб.
— Я люблю тебя сильнее. — Единственное, что я успел сказать, прежде чем моя девушка снова поцеловала меня. Да, этот год обещает быть долгим и невыносимым без Сэм.
— Милый, мы через минут десять будем на месте.
Я вынул один наушник из уха (сам не знаю зачем) и посмотрел в окно, чтобы осмотреть местность. Густые кроны деревьев казались слишком зелеными, идеальный газон выглядел чересчур вычурно, а красивые большие дома мазолили глаза. Финикс был слишком другим. Чужим.
Спустя какое-то время, мы все же подъехали к нашему новому дому. Дом был не слишком большим, но в сравнении с прошлым казался просто огромным. Наш участок был огорожен коричневым забором. За забором скрывался газон, каменная дорожка, ведущая к дому и сам дом.
«Белый кирпич», — первое, что я подумал, взглянув на дом. Я слышал многого раз, как моя мама говорила, что хочет дом из белого кирпича. Всего было два этажа. На каждой из четырех стен было по два окна с черными оконными рамами. Белые занавески в мелкий цветочек привлекли мое внимание, и я усмехнулся.
Открыв коричневую деревянную дверь, я вошел в свой новый дом. Прихожая плавно переткала в гостиную, а та в свою очередь в столовую. Прямо перед входной дверью стояла узкая деревянная лестница с такими же темными перилами. Справа от лестницы расположились ванная и туалетная комнаты. Мне хотелось пройти дальше, к двери, ведущей на задний двор, но меня остановил голос отца.
— Нам нужно перетаскать коробки.