=
Беспощадные языки пламени охватили деревню Скрытого листа. Зарево от пожара добавило багровых красок в ночное небо. Крики обитателей селения переплетались с сухим треском горящих построек и жуткой какофонией сражения. Смерть пришла в некогда процветающую деревню, где теперь царил хаос и разрушение. Сегодня настал роковой день не только для Конохи, но и для всего мира шиноби. Акацуки одержали победу, и Мадара достиг желанной цели, заполучив абсолютный шаринган. Все было кончено. Я отомстил. Но я не чувствовал себя победителем.
Наруто... Сейчас я смотрел в безжизненные опустошенные голубые глаза единственного человека, который до последнего вздоха верил в меня. Ведь это я виноват в смерти упрямого идиота, не желавшего сдаваться, и позволил Мадаре извлечь из него Девятихвостого. А ведь Лис был прав: я жалел, что убил его. Нет, я ненавидел себя за то, что сделал с Наруто. Я бы все отдал, чтобы вернуться назад в прошлое и спасти их, Наруто и Итачи.
Резкая боль пронзила мое сердце, и я увидел окровавленное лезвие, торчащие из моей груди, во рту появился металлический привкус крови.
— Прости, Саске. Но оставлять тебя в живых слишком опасно.
Спокойный обманчиво заботливый голос принадлежал Учиха Мадаре, тот, кто сделал меня своей глупой марионеткой. Моя кровь закипела, я вновь жаждал мести. Забавно, у нормальных людей пред смертью перед глазами проносится вся жизнь, а я жажду крови своих врагов. Неужели я настолько прогнил? Чудовищу вроде меня самое место в аду. Меня окутывает тьма, к которой я так отчаянно стремился. Вот и все.
Боль, такая резкая и внезапная, пронзила меня насквозь. Мой крик утонул в море отчаянного ора, царившего вокруг. Каждый вздох нещадно опалял легкие, будто я находился внутри раскаленной печи. Нестерпимо горячий воздух резал глаза, вокруг витал запах разложения и горящей плоти. Даже земля, на которой я лежал, источала удушающий жар. И снова неожиданная вспышка боли. Нет, это был удар хлыстом. С трудом я открыл глаза и огляделся. Мне стало безумно смешно. Из груди вырвался истерический безудержный смех, перерастающий хохот, а затем в слезы. Я стоял на коленях, качаясь из стороны в сторону. Вокруг меня была толпа отвратительных созданий, они кричали, молили о пощаде, прощении и, наконец, о смерти. Живые мертвецы, горящие в ярко-зеленом пламени. И тут я получил третий удар, утопивший меня в море нестерпимой боли. Меня окружило изумрудное пламя, и я истошно закричал...Что ж, Учиха Саске, ты получил по заслугам. Значит, вот так выглядит Ад?
Я не знаю, сколько прошло времени, с тех пор как я оказался здесь. Секунда? Минута? День? А может быть столетие? Мои воспоминания о мирной жизни в Конохе – единственное, что не дает мне превратиться в тупое животное, вроде тех гниющих головешек, что жрут друг друга. Некоторые из них, кто еще сохранил отголоски сознания, пытаются умолять демонов отпустить их, чем лишь забавляют рогатых тварей, которые наслаждаются нашими муками. Какая глупость. Неужели и я буду также молить о пощаде? Нет, уж лучше буду жрать себе подобных, чем унижаться! Умение сражаться оказалось весьма полезным. Жаль, что я могу использовать только тайдзюцу против этих уродов, мои техники здесь не действуют. Хотя я избегаю потасовок. Когда кожа вся в пузырях от ожогов, любое прикосновение вызывает дикую боль. Интересно на что я сейчас похож. Также ли я отвратителен как эти ходячие куски мяса?
Мои размышления прервал внезапный удар хлыста, от которого я с трудом увернулся. Затем меня отшвырнули к стене. Проклятая боль. Пласт недавно отросшей кожи на спине был свезен бесцеремонными действиями моего «друга» Рафаэля. Забавно, как рогатый парень с зубастой пастью, большими перепончатыми крыльями и внушительными размерами получил такое имя. Это милое создание любезно переправило меня на седьмой круг для предателей, погрязших в ненависти и неуемной гордыне. Поскольку я еще не сломался, то вызвал интерес одного из стражей преисподней.
— Как погодка, Саске?
— Сегодня как никогда свежо.
— Да. Ребята сказали, что ты не ладишь с братьями по несчастью. Опять оторвал головы паре бедолаг.
— Они все равно восстановятся. К тому же для вас хоть какое-то разнообразие.
— Верно, — монстр растянулся в довольном оскале. – Ты интересный человек. Обычно люди, пробывшие здесь столько, сколько ты, становятся тупыми зомби, жрущими все подряд.
— Хн.
— Саске, мне скучно, — жаловался Рафаэль, удобно устроившись на большом валуне напротив меня. Развлекать я его должен историями о Конохе и Звуке. Никогда не считал себя хорошим рассказчиком, но этот рогатый бес приходит довольно часто. Больше всего ему нравиться слушать про Наруто. Некоторые байки о белобрысом идиоте мне приходилось рассказывать по сто раз, ужасно утомительно. – Мою любимую историю, — распорядился демон.
— Это произошло во время нашей первой миссии в стране Волн...
Каждый раз, когда я рассказывал о времени, проведённом в команде №7, я чувствовал тупую боль в груди и тяжкий груз вины, но вместе с тем я был рад, что обладаю этими воспоминаниями.
— Саске, ты знаешь, что помимо демонов и ангелов, существуют жнецы или так называемые боги смерти?
— И что?
— Ничего, дубина. Если мы, демоны,— негативщики, а ангелы законченные оптимисты и добряки, то кто же такие жнецы?
— Смерть.
— Блин. И так мы поддерживаем разговор? Учиха, больше жизни! В общем так, жнецы, они же боги смерти, они же шинигами, — эти ребята полные пофигисты.
— И что?
— Да то! Что они забирают души, и, в зависимости от степени тяжести грехов, направляют их в ад или в рай, а там уже наша работа, разбросать народ по кругам.
— И что?
— Саске, если в следующем предложении я услышу: «Хн» или «и что», тебе хана. Ладно, замнем. Так, на чем я остановился? Ага, вот! В общем есть одна схема. Ангел или демон может заключить с шинигами сделку, согласно которой можно вернуть душу в мир живых.
— Зачем ты мне это рассказываешь?
— Парень, у тебя есть знакомые ангелы?
— Нет.
— Уверен?
— Уверен. Ты хочешь сказать, что меня хотят вернуть к жизни?
— Да! Вообще это запрещено. И происходит крайне редко. Особенно, если возвращают кого-то из ада.
— В чем суть сделки?
— Ангел или демон должен найти подходящий сосуд в мире живых, который не отторгнет душу, иначе весь геморрой будет напрасным, потому что душа просто испариться. И еще они отдают свое прошлое.
— Что ты имеешь ввиду?
— Воспоминания о мире живых, олень! Сейчас большинство ангелов – бывшие земные праведники или очень хорошие люди.
— А что насчет демонов?
— Ни один уважающий себя демон не совершал подобной глупости за всю историю ада, даже те из нас, кто поселился в мире живых, не делали ничего подобного. Это новые ангелы, или бывшие смертные, такой херней страдают. У нас все просто: сдох – значит сдох. Но мы неплохо навариваем на таких сделках. К тому же мы же сами потом охотимся на сбежавших из ада, и возвращаем их назад. А поход на землю – это для стражей преисподней отпуск, а если совместить это с охотой на беглого грешника вроде тебя, то это будет настоящая веселуха! — Рафаэль был в предвкушении будущей игры. Таким довольным я его никогда не видел. – Ну что, Саске, полетели посмотрим на бедного ангелочка, что освободил тебя!
Когтистые лапы вонзились в плечи, пришлось до боли стиснуть зубы, чтобы не закричать. Мы взмыли в черное небо, далеко внизу осталось горящее зеленое поле живых мертвецов, а затем окружающее пространство слилось в смазанные мелькающие огоньки из-за высокой скорости Рафаэля. Я чувствовал, как сознание ускользает от меня, и я снова погружаюсь в бесконечную тьму.
Сквозь полудрему я заметил три фигуры, стоящие неподалеку от меня. Одну я сразу же узнал: Рафаэль ярко выделялся благодаря своим габаритам. Рядом с ним стоял мужчина в черной неприметной одежде, его возрасту трудно было дать точную оценку, он был не молод и не стар, таких обычно не замечаешь в толпе. Безразличные серые глаза скользнули по мне, оставив неприятное ощущение, будто его взгляд проник в самые укромные уголки моей души. Третья фигура была закутана в серый плащ. Но, несмотря на бесформенное облачение, я с уверенностью мог сказать, что это была женщина. Ее лицо скрывал капюшон и белая полумаска. Она была напугана и взволнована, затем я уловил запах ее слез. Значит это ангел, решивший спасти меня? Я присмотрелся: сквозь прорези в маске на меня смотрели печальные изумрудные глаза.
— Сакура, — мой голос был хриплым и резким. Девушка вздрогнула и сделала шаг назад, обнимая себя за плечи. Она была сейчас такой жалкой.
— Ха! Саске, так ты знаком с ней? – усмехнулся демон, явно довольный своим открытием.
— Пора переходить к делу, — заявил сероглазый, уставившись на меня.
— Подождите! – мои сомнения по поводу того, что девушкой в маске была Харуно, улетучились без следа, когда я услышал ее голос. Какого черта задумала эта назойливая дура! Она неуверенно двинулась ко мне и опустилась на колени. – Саске-кун...
— Даже после смерти вы не можете оставить меня в покое, — прошипел я, испепеляя ее взглядом. – Ты должна была ненавидеть меня, за то, что я сделал! Я уничтожил все, что тебе было дорого! Ты должна была радоваться, что я горю в аду! Мне не нужна твоя жалость Сакура!!! – прокричал я. Я думал, что зеленое пламя иссушило мои слезы, видимо, я ошибался. Лежа на полу лицом вниз, я чувствовал, как они наполняют мои глаза. Прохладная рука осторожно легла мне на плечо. Я поднял голову и посмотрел на Сакуру, на ней больше не было маски. Как ей не противно прикасаться ко мне, чувствовать отвратительную вонь, исходящую от моего тела. Мне хотелось, чтобы она закричала, бросилась прочь от меня, чтобы сказала каким мерзким и уродливым я стал. Так было бы легче для меня. Но в ее глазах отражалось сочувствие и глупое желание спасти меня. Нет! Лучше ненависть!
— Саске-кун, — голос бывшей напарницы был спокойным и выдержанным. – Я никогда не прощу тебе того, что ты сделал.
Эта фраза удивила меня, хотя именно это я хотел услышать. Однако слова Сакуры не принесли удовлетворения, напротив, стало больно. Но я никогда бы не признал этого.
— Сколько бы я не пыталась, я не могла тебя возненавидеть. Но я делаю это не ради тебя, Саске-кун, а ради Наруто, Какаши, своих настоящих друзей, Конохи и, наконец, всего мира шиноби. Я также понимаю, что не смогу заставить тебя поступать так, как мне бы этого хотелось. Я могу лишь надеяться на то, что ты защитишь Наруто и Коноху, а не поддашься слепой жажде мести вновь.
— Сколько пафоса, Сакура. Ты долго готовила эту речь?
— Мне жаль тебя, Саске. Надеюсь, в этот раз ты обретешь счастье, — с печальной улыбкой произнесла она. Меня вдруг начал окутывать теплый мягкий свет. Боль исчезла, и это казалось мне наивысшим наслаждением.
Меня разбудили веселые трели птиц, лучи теплого солнца скользнули по лицу. Наваждение или сладкий сон? А когда в последний раз я по-настоящему спал? Верно, до того как Мадара всадил мне нож в спину. Может это новая изощрённая игра наших тюремщиков? Хотя какая разница, мне не больно. Пусть даже это иллюзия и на самом деле я горю в огне.
— Сакура, милая! Просыпайся доченька! Сегодня твой первый день в Академии! Ты же не хочешь опоздать!
Назойливый женский голос доносился откуда-то снизу.
Сакура? Я убил ее в последнем сражении вместе с остальными, кто мешал мне захватить Наруто. А потом она стала ангелом и вернула меня к жизни, и теперь Рафаэль и компания будут охотиться за моей головой. Может я все-таки сошел с ума? Да это самое логичное объяснение в данной ситуации.
— Сакура! – громкий голос резанул по ушам, и я повернулся в сторону источника шума. В дверном проеме стояла розоволосая женщина, поставив руки на пояс. Судя по выражению лица, она была полна энергии и настроена на решительные действия. Интересно, что за пытка меня ожидает теперь. – Харуно Сакура! Хватит валяться в постели! Сегодня моя прекрасная дочь вступает в мир шиноби, и я не позволю ей проспать первый день! Подъем!
Сакура? Что она мелит? Сумасшедшая с коварной улыбкой двинулась в мою сторону, а затем начала меня щекотать.
— Какого черта!
— Так, Сакура, не смей ругаться! Живо в ванну и одеваться, — распорядилась надоедливая галлюцинация, а затем чмокнула меня в щеку и покинула комнату. Я озадаченно уставился на дверь, ожидая, что вот-вот все охватит ярко-зеленое пламя и отовсюду полезут голодные мертвяки, но ничего такого не произошло. Кстати, почему она считает меня Сакурой и почему у меня такой писклявый голос. Я посмотрел на свои руки, на них не было ожогов и язв, кожа была нежной и теплой, немножко загорелой. Руки были слишком маленькими, совсем как у ребенка, но еще больше меня насторожили розовые волосы, падавшие мне на глаза. Сделав глубокий вдох, я поднялся с кровати и подошел к зеркалу. Оттуда на меня смотрела розоволосая девочка семи-восьми лет с большими изумрудными глазами.
Ясно, это определенно сумасшествие или магия демонов. В первом случае, моя крыша уже давно должна съехать, так что тут ничего не поделаешь. А во втором — рогатым ублюдкам рано или поздно надоест парить мне мозги, и они развеют иллюзию.
— Вы весьма спокойно воспринимаете ваше нынешнее состояние, — заметил пустой голос у меня за спиной. Как я его не почувствовал? Это был тот самый неприметный сероглазый мужчина, к которому меня притащил Рафаэль.
— Кто вы? – как странно говорить чужим голосом.
— Бог смерти. Сосуд не отторгнул вашу душу, переход прошел нормально. Поздравляю вас. Теперь вы Харуно Сакура.
— Где она? Я хочу ее видеть! – процедил сквозь зубы я, буравя шинигами мрачным взглядом.
— Это нецелесообразно. Сакура больше не помнит ни вас, ни этот мир.
— На что способно это тело?
— О шарингане вам придется забыть. Однако учитывая то, что ваша душа горела в адском пламени, вы будете обладать стандартными демоническими способностями, такими как абсолютная регенерация, большая скорость реакции, физическая сила, обостренное восприятие. Магию порождений ада вам придется постигать самостоятельно. Но если вашим противником будет настоящий демон, ваши шансы на победу минимальны.
— Ясно. Вы не собирайтесь наставлять меня на путь истинный? – усмехнулся я, бросив на жнеца презрительный взор.
— Мне безразличны ваши дальнейшие действия. Это ваш выбор, — констатировал шинигами с непроницаемым лицом. – Прощайте.
Жнец растворился в черном вихре, оставив меня наедине с моими мыслями. Мой выбор давно сделан, и я не собираюсь сворачивать с выбранного пути, даже если вновь вернусь в объятия зеленого пламени.
Легкий приятный ветерок, заходящее алое солнце, чистое небо с кусочками перистых облаков, сонм приятных ароматов витающих вокруг — все это до сих пор кажется мне чем-то нереальным. Три месяца, одна неделя, три дня, 18 часов, 25 минут и 47 секунд я провел в мире живых в теле Харуно Сакуры.
Мой брат еще здесь. Помню, как увидел его и прежнего меня рядом с Академией, это было невыносимо. С одной стороны мне хотелось подойти к Итачи и хорошенько врезать, ведь он нам обоим жизнь сломал. С другой хотелось обнять его и сказать, как сильно я рад его видеть, знать, что он жив и здоров. Но вряд ли я когда-нибудь решусь заговорить с ним. Моих родителей я тоже видел пару раз на оживленных улицах Конохи. Не могу передать словами как мне хотелось подойти и заговорить с матерью, или попытаться образумить отца, отговорить его от попытки переворота, который так дорого обошелся нашему клану. Однако я хорошо понимал, что сейчас для них я совершенно посторонний человек. Еще был Удзумаки Наруто, дзинтюрики, презираемый Листом, за проклятие, на которого его обрек собственный отец. Я часто ловлю себя на том, что наблюдаю за ним. Сколько боли прячется за счастливой открытой улыбкой и чистым наивным взглядом. Наруто никогда не давал воли своей ненависти, вот кому прямая дорога в ангелы. Чего не скажешь обо мне.
С первого дня, как я вернулся к жизни, я начал тренировки, чтобы научиться управлять новым телом, овладеть новыми способностями и подготовиться к будущим сражениям. Большую часть времени я пропадал в Лесу Смерти, там можно было скрыться от посторонних глаз и спокойно тренироваться. Большинство техник, которыми я владел раньше, снова стали моими, за исключением шарингана, хотя дьявольское пламя жжет не хуже Аматерасу.
В Академию и домой я обычно отправлял своего теневого клона, чтобы не прерывать тренировки и не тратить время попусту. Мой двойник ни с кем особо не общался, в доме Сакуры я играл роль примерной дочери, а в школе был невидимкой: средний по успеваемости и нейтральный в общении. Я не искал ни чьей дружбы, потому что связи – это лишний груз для такого как я.
Сегодня ночью я изменю будущее моего брата и рассчитаюсь со старейшинами Конохи за свое еще не наступившее прошлое.
Используя технику превращения, я принял свой прежний облик, стал таким, каким был в день своей смерти. Розоволосая девочка превратилась в высокого черноглазого брюнета 17-ти лет. На мне была черная одежда с символом клана Учиха на спине. Не теряя ни секунды, я направился к нашему району. Мне необходимо успеть все сделать до прибытия Мадары и Итачи.
Я материализовался на улице неподалеку от своего старого дома, и меня сразу окружили.
— Кто ты?! Откуда ты? Почему на тебе наш герб?! – допытывался один из окруживших меня шиноби.
— Отвечай! – этот властный голос принадлежал моему отцу. Учиха Фугаку устремил на меня мрачный взгляд, ожидая ответа.
— У меня больше нет имени. Нет прошлого, и нет будущего, я живу лишь настоящим.
— Он сумасшедший, Фугаку-сама, — с опаской проговорил один из воинов, глядя на меня, остальные явно были с ним солидарны. Впрочем, я их не виню, проживание в аду не прошло для меня бесследно.
— Фугаку! – этот голос... Мама. Темные волосы, собранные на затылке, простое и в тоже время элегантное небесно-голубое кимоно, обеспокоенный темный взгляд, в котором на секунду вспыхнуло сильное удивление. Неужели она почувствовала, узнала меня.
— Микото, иди в дом. Микото!
— Кто ты? – дрожащим голосом спросила мать, встав передо мной.
— А ты как думаешь?
— Это невероятно. Ты так похож на Саске. Как такое может быть?
Она подошла ко мне и коснулась щеки, я невольно прильнул к ее руке, наслаждаясь забытой теплотой. Она не отстранилась, не оттолкнула, не испугалась. Ненавижу всех, кто отнял у меня эту теплоту, они все заплатят, особенно Мадара и старейшины. Нет даже Итачи не достоин прощения, как и вся Коноха.
— Спасибо, — прошептал я, целуя теплую ладонь Микото. Я осторожно обнял ее. Скорее всего, это прощание.– Мама, прости меня за все.
— Саске! Это действительно ты?!
— Микото! Отойди от него он не в себе!
Отец схватил мать за плечи и вырвал из моих объятий.
— Не знаю кто ты? Но тебе лучше сдаться по-хорошему, — угрожал Фугаку. – Бросай оружие!
— Пора это заканчивать, - тихо проговорил я, закрыв глаза.
Я потерял много времени. Шепот пламени шуршал в ушах, словно шелест осенней листвы, разговаривающей со свободным ветром. Мою руку охватил ярко-зеленый огонь, кожа сразу покрылась уродливыми волдырями, а хорошо знакомая боль не заставила себя ждать. Длинный черный хлыст, объятый изумрудными всполохами, взметнулся змеей в воздух. Пылающий жгут, извиваясь, проходил сквозь тела представителей клана Учиха, которые как бездушные куклы падали на землю один за другим. Крики стихли, и воцарилась давящая тишина. Мои родители неподвижно лежали у моих ног, как и остальные члены нашей семьи. Я не упустил никого. Весь клан погрузился в глубокий сон, который может быть развеян только по моей воле, или в случае моей смерти.
Две знакомые чакры стремительно приближались. Я лениво обернулся, чтобы поприветствовать главных действующих лиц глупого спектакля, в сценарий которого я внес изменения.
— Что здесь произошло? – ошарашено проговорил Итачи. Брат вместе с Мадарой приземлились в нескольких метрах от меня.
— Любопытно. Похоже, нас опередили, Итачи-кун, — констатировал сладко-беззаботный голос моего заклятого врага. – Кто ты?
Как хорошо, когда твоя скорость значительно превосходит человеческую: одно мгновение и я у цели, стою рядом с надменным старшим братом, который играл моей жизнью во имя только ему ведомой благой цели. Я положил руку, охваченную зеленым огнем, на плечо Итачи, и тот медленно осел на землю. Мадара приготовился к бою, явно ожидая от меня атаки, но сегодня это не входило в мои планы. У меня всего лишь двадцать минут, а этого чертовски мало для пыток трех старых маразматиков, которые решили, что могут безнаказанно играть с жизнями представителей моего клана.
— Ты думаешь, я просто дам тебе уйти, мальчишка? – угрожающе спокойным голосом произнес Мадара.
— Хочешь драться?
— Я не любитель бесцельных битв. Присоединяйся ко мне.
— Разве ты уже не выбрал подходящую кандидатуру? В отличие от остальных Учих, Итачи скоро очнется.
— Мне нужны лучшие. Итачи хорош, но ты, судя по тому, что здесь произошло, обладаешь куда большим потенциалом.
— Поживем — увидим. У меня нет времени на пустые разговоры.
— Хотя бы назови свое имя.
— Покажи мне свое лицо, человек в маске.
— Хм. А ты интересный молодой человек. Ты мне нравишься. Если присоединишься ко мне, я дам тебе все, что пожелаешь.
— Уверен, что сможешь?
— У меня нет в этом никаких сомнений. Когда мы достигнем нашей цели, весь мир будет лежать у наших ног!
— Я запомню твои слова, Учиха Мадара, — усмехнулся я, и унесся прочь на встречу со старейшинами Конохи, а с тобой, Мадара, мы потолкуем, когда я обрету полную силу. Месть – это блюдо, которое подают в холодном виде.
+++Общее POV+++
В Деревне Скрытого Листа было объявлено чрезвычайное положение. Неизвестный проник на территорию селения, и напал на клан Учиха, в результате чего все члены клана носителей легендарного генома, кроме сыновей лидера впали в глубокий сон, однако активность их головного мозга соответствовала бодрствующему состоянию. Но это еще не все. Старейшины Конохи Хомура, Кохару и Данзо были жестоко убиты той же ночью. Злоумышленник не оставил никаких следов.
Внезапная атака выбила Третьго Хокаге из колеи. То, во что превратили тела Хомуры, Кохару и Данзо могло заставить дрогнуть бывалых воинов. Со старейшин содрали кожу, пока они были еще живы. Что за чудовище могло такое сделать, и почему Саске и Итачи остались в живых? Сарутоби тяжело вздохнул и уставился на мальчика, лежащего на больничной койке. Всего 13 лет, а Итачи так много испытал. Отчасти Хокаге был признателен убийце за то, что тот избавил юного Учиху от необходимости убивать родных. Теперь в смерти Шисуя тоже можно обвинить его, а Итачи сможет сохранить свой статус и остаться в Конохе.
— Сарутоби-сама, — изнуренный голос отвлек Третьего от мрачных мыслей.
— Итачи, как ты?
— Все хорошо. Саске в порядке?
— Да. Он позвал на помощь, когда обнаружил тебя.
— Кто это был? Вы выбрали другого на эту миссию?
— Нет. Нам о нем ничего не известно. Весь клан Учиха, за исключением тебя и Саске, находится в коме. К тому же их ограждает странный щит, препятствующий любому постороннему вмешательству в их организм. Наши врачи не могут даже кровь на анализ взять. Тоже самое было с тобой, пока ты не очнулся. Медики разводят руками, никто не имеет ни малейшего понятия, что это за техника. Кроме того он убил старейшин. Ты можешь что-нибудь рассказать о нем, Итачи?
Молодой человек с удивлением уставился на главу деревни. Данзо был мертв. Неужели тот парень настолько силен, что смог в одиночку справиться с тремя старейшинами. Он может представлять угрозу деревне не меньше, чем Мадара.
— На его одежде был наш герб. Черные волосы и глаза, типичный Учиха. На вид 17-18 лет. Я не смог засечь его чакру, будто он призрак. Кроме того он очень быстро передвигается.
Итачи нахмурился, внешность незнакомца не давала ему покоя, будто он видел его прежде. Тут Итачи осенило. Нападавший отдаленно напоминал Саске.
— Что-то не так, Итачи? Ты вспомнил какие-то детали? – спросил Сарутоби, внимательно наблюдая за реакцией молодого капитана АНБУ.
— Нет, Хокаге-сама. Я рассказал все, что помнил, — четким уверенным голосом сообщил парень.
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел Саске. Мальчик незамедлительно бросился к старшему брату.
— И-итачи! Т-ты жив! Я-я думал, что ты не проснёшься, как мама с папой! Брааат! – сквозь слезы вопил Саске.
Образ заплаканного восьмилетнего мальчика совершенно не вязался с безжалостным шиноби, которого повстречал Итачи. Брюнет с облегчением вздохнул и стал утешать младшего брата.
+++POV Сакура (Саске) +++
Я чувствовал себя так, словно из меня выкачали все жизненные соки. Всего лишь тридцать три минуты в режиме демона, а потом абсолютное бессилие. С этим нужно что-то делать. Последним, что я помнил, были освежёванные и поджаренные тела сволочей, что разрушили жизнь моего брата. Если Орочимару не доберется до Сарутоби, то я отправлю Третьего вслед за его дружками. Так, что было дальше? Я кое-как добрался до тренировочных площадок, и тут черная дыра. Проклятье! Ничего не помню! Нужно больше тренироваться.
Я медленно открыл глаза и увидел деревянный потолок. Лежал я не на земле, а на вполне удобной кровати. Решеток на окнах не было, да и тут слишком светло для тюремной камеры, но слишком грязно для больничной палаты. По комнате валялись свитки вперемешку с кучей пластиковых контейнеров из-под растворимого рамена. Стоп! Рамен? Только не говорите мне, что я у...
— Сакура-чан!!! Ты очнулась?!
Появление улыбающегося белобрысого чуда стало ответом на мой немой вопрос.
— Наруто.
— Ты знаешь мое имя?! – с восторгом отметил Удзумаки, как-будто я его на пост Хокаге назначил.
— Тебя знает вся Коноха.
— Меня только Третий и Ирука-сенсей по имени называют, остальные предпочитают «демона», «отродье», «тварь» или на худой конец «идиот», «неудачник», в общем они говорят все, что угодно кроме моего имени. Богатая фантазия, да? Хе-хе.
Чертов лицемер! Раздражает! Как меня бесят твои вымученные улыбки, эта глупая маска счастливого дурачка Конохи, но больше всего меня выводит из себя твое желание принять этих ничтожеств, смешивающих тебя с грязью!
— Не вижу повода для смеха. Почему ты терпишь насмешки и ведешь себя, будто ничего не происходит?! Неужели ты не хочешь, чтобы эти ублюдки сполна заплатили за твою боль?!
Что я творю?! Орать то зачем?! Да и вообще, меня это не касается. Пусть лыбится хоть до второго пришествия! Плевать! Никаких привязанностей, никаких друзей, мне нет до этого идиота никакого дела.
— С-с-сакура-ч-чан, ты... ты правда. Ты правда...
Невнятный лепет дзинтюрики девятихвостого отвлек меня от воображаемого разрушения Конохи, а затем белобрысый олух внезапно бросился мне на шею.
— Какого...
— Сакура-чан, ты станешь моим другом!!! – завопили мне в самое ухо, предварительно сдавив в крепких объятиях. Я оцепенел, приятная теплота медом разливалась внутри. Такой доверчивый и наивный. Дружба, второй шанс, возможность обрести счастье. Нет! Я не хочу больше никого терять! За мной рано или поздно придут, и тогда дорогие мне люди станут моими слабыми местами. Я не могу позволить себе такую роскошь. Я встряхнул головой и оттолкнул Удзумаки. – П-прости! - печальным голосом сказал мальчик, поднимаясь с пола, по его щекам бежали слезы и снова эта долбанная улыбка.
— П-прости, Сакура-чан. Не знаю, что на меня нашло. Тебе, наверное, противно находиться здесь, — вытирая слезы, говорил он.
Я невольно зарычал. Резко схватив блондина за руку, я притянул его к себе. Я об этом пожалею, как пить дать пожалею.
— Ненавижу лжецов. Отдай мне свою ненависть и отчаяние, Наруто. Твои маски лишь раздражают меня, — тихо прошептал я, застывшему в моих объятьях парню.
— С-сакура-ч...
— Заткнись. Можешь реветь сколько влезет, мне плевать.
Руки Удзумаки крепче обняли меня, мальчик уткнулся мне в плечо и зарыдал.
Зачем? Зачем я это делаю? Ведь от этого будет только хуже. Тяжело вздохнув, я осторожно взял Удзумаки за плечи, пытаясь оцепить от себя. Но блондин не обратил на мои попытки особого внимания, в ответ он только крепче обнял мня.
— Наруто.
— Хм? – по-кошачьи потеревшись о мою шею выдал белобрысый. – Сакура-чан не такая уж жуткая, как говорят в Академии. Ты добрая и вкусно пахнешь, даже лучше, чем рамен.
— Очень мило. Надо кое-что обсудить, поэтому отвали от меня, если не хочешь заработать фингал под глазом.
Светловолосый дзинтюрики нехотя освободил меня и устроился напротив.
— Где ты нашел меня?
— На одной из тренировочных площадок.
— Ясно. А куда ты дел одежду, в которой я была?
Наруто выпучил глаза и стал красным как рак.
— Сакура-чан, прости!!! Прости!!! Я не извращенец! Я ничего такого не делал, пока ты спала! Просто на тебе были какие-то грязные лохмотья! То есть...
— Заткнись. Просто скажи, где мои вещи.
— Эм. В мусорке. Принести?
— Да.
Наруто приволок мою одежду. Хорошенько все проверив, я убедился, что не оставил следов, да и на одежде почти не было крови. Какого лешего, этот придурок решил ее выкинуть. Я бросил косой взгляд на Удзумаки и заметил, что у будущего главы Конохи остались следы крови под носом и немного на подбородке. К чему бы это?
— Твою одежду я верну завтра в Академии.
— Ага. Хорошо-хорошо, Сакура-чан. Можешь не утруждать себя стиркой, — улыбаясь и кивая, обрадовал меня блондин.
— Чего?
— Ну... это. Можешь не стирать.
— Хн.
Свернув одежду, я направился к выходу. Однако меня остановил Наруто, вцепившийся мне в руку мертвой хваткой. В его голубых глазах горели мольба и надежда.
— Сакура-чан! Мы друзья?
Я нахмурился. Нужно послать его куда подальше и сказать нет. Точно так и сделаю...
— Сакура, пожалуйста, не оставляй меня.
— Блин. Тебе обязательно смотреть на меня взглядом потерявшегося котенка? – вот я олень, сказал вслух. Тут я почувствовал как Наруто бережно взял мою руку и потерся о нее щекой. Че за хрень?!
— Сакура, ты такая милая, когда краснеешь, — промурлыкал Удзумаки, лицо которого таинственным образом оказалось перед моим носом, а мои щеки вспыхнули еще ярче. Я резко шарахнулся от хитрого лисенка.
— Мне пора.
— Ты не ответила на вопрос, Сакура, — теперь его голос был не по возрасту серьезным и уверенным. – Ты говорила, что ненавидишь лжецов, так вот, я их тоже терпеть не могу. Дай мне честный ответ, Сакура.
— Для меня честь быть твоим другом, Удзумаки Наруто, только не пожалей об этом.
— Ни за что на свете, Сакура-чан!!! Это обещание всей моей жизни!