Глава 16: Дом, где ждут
Ночь опустилась на Коноху мягко, но уверенно. Свет фонарей рассыпался по узким улочкам, где уже стихли шаги и шёпоты. Лишь из окон редких домов струился тёплый свет — как напоминание, что кто-то ещё не спит. Что кто-то ждёт.
Хината сидела в гостиной, скрестив ноги на татами, у низкого стола. На коленях — раскрытый свиток с рецептами, на столе — чашка давно остывшего чая. В углу тикали часы. Тихо. Настойчиво. Одиночно.
Саске задерживался.
Это случалось. Не часто, но бывало. И всё равно — в груди всегда поднималась лёгкая, щемящая тревога. Не паника. Просто... тень беспокойства.
«Он сам. Он справится. Но...»
«Он теперь не один. Я жду».
Щёлкнула дверь. Тихо, без спешки. Саске вошёл, сняв плащ у порога. Остановился на пороге комнаты и просто смотрел.
Хината подняла голову. И улыбнулась. Без слов, без упрёков. Просто — мягко. Свет лампы отражался в её глазах, и от этого взгляд становился почти прозрачным.
— Ты дома, — сказала она тихо.
Саске подошёл ближе. Опустился на колени рядом. На секунду — молчание. И вдруг — он обнял её. Резко, почти с жадностью. Как будто что-то удерживало его весь день, а сейчас — отпустило.
Хината замерла, удивлённая, а потом так же крепко обняла в ответ. Его волосы пахли дорогой и листвой, руки были чуть холодные. Но в этом объятии было то, что она уже знала — он возвращается только к ней.
— Всё в порядке? — спросила она.
Саске кивнул. Щекой касаясь её шеи, глухо прошептал:
— Просто... хотел домой.
Она не спрашивала, что случилось. Не говорила, что волновалась. Только провела пальцами по его спине и чуть улыбнулась.
Они сидели так долго. Без слов. В тишине, которую не нужно было заполнять.
Потом Саске отстранился немного, посмотрел ей в лицо. В его взгляде было что-то новое — уставшее, но светлое.
— Я думал, что мне не нужно место, — сказал он. — Всю жизнь искал путь, а не дом. Но теперь...
Он замолчал.
Хината ждала.
— Теперь я знаю, где мой путь заканчивается, — закончил он. — Здесь.
Она взяла его ладонь в свою.
— Тогда останься. Хотя бы до утра.
Он кивнул.
И в ту ночь, когда луна зависла над Конохой в полной тишине, дом стал не стенами, а объятием, в котором они спали — впервые по-настоящему спокойно.