(5) Наказание
Зинаида Николаевна, строгая и непреклонная, стояла у двери одной из комнат, держа Антона за ухо. Глаза же прямиком устремлены на парня, который виновато стоял опустив голову и шипя от боли. Её лицо было неподвижным, но в её взгляде читалась решимость и строгость.
Она кинула Антона на диван и быстро начала снимать с себя ремень сделанный из прочной кожи. Ремень был широким и тяжелым, его звенья звенели, когда Зинаида Николаевна размахивала им.
- Не надо... - тихо прошептал Антон, чувствуя как наворачиваются слёзы.
- Я тебя предупреждала не убегать?! Предупреждала! Ты всех подставил своим побегом! К нам проверка приходила! А тебя, тварь неблагодарная, не было! Нам всем такой выговор сделали!
Антон, ощущая нарастающее напряжение в воздухе, невольно поморщился, предчувствуя боль. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Зинаида Николаевна приблизилась к нему, и в тот момент, когда ремень свиснул, Антон зажмурился, готовясь к удару. Ремень, как молния, обрушился на его спину, вызвав резкий, оглушительный удар. Антон едва сдержал крик, чувствуя, как боль распространяется от места удара, разгораясь в пылающем огне.
Зинаида Николаевна будто вымещала все грехи и любые ошибки Антона на нём, даже самые незначительные. Каждый следующий удар ремня был направлен с той же тщательностью и силой. Била женщина туда, куда попадала рука, даже не церемонясь. То по спине ударит, то по бёдрам, то по рукам, но больше ударов приходилось на ягодицы. Каждый удар отдавал почти нетерпимой болью.
"Ну конечно, блять, на старые побои наносить ещё и удары ремня!"
Боль становилась всё более интенсивной, и Антону казалось, что каждая новая боль перекрывает предыдущую, создавая непрекращающийся поток страданий.
Наконец, Зинаида Николаевна остановилась, ремень свистел в её руке, грозно, но уже не так. Она посмотрела на Антона, который с трудом пытался вдохнуть хоть глоток воздуха, пот покрывал его лицо, а руки дрожали. Но взгляд ни чуть не смягчился.
- Захочешь ещё раз сбежать, Антон, думай о последствиях. В следующий раз тебе покажется сегодняшняя порка цветочками. - зло сказала она, а Антон лишь кивнул, не в силах ответить, его тело все ещё содрогалось от пережитого. — И если ещё будешь реветь на моих глазах, пеняй на себя! — после воспитатель вышла из комнаты, громко хлопнув дверьми. А Антон так и остался плакать на диване, содрогаясь от боли. Но вдруг дверь открылась и в комнату зашёл смеющийся Эдуард.
Эдуард, увидев состояние Антона, не смог сдержать своего смеха. Он подошел к дивану, на котором лежал Антона, и, не сдерживаясь, начал насмешливо комментировать его состояние.
- Ну и вид у тебя, Антошка! Ты что, решил стать моделью для новых методов воспитания? - Эдуард хихикал, потирая руки и наслаждаясь видом страданий.
Антон, пытаясь скрыть свою боль, отвернулся от Эдуарда, но это только раззадорило последнего. Эдуард, чувствуя свою победу, не унимался и продолжал:
- Знаешь, Антоха, тебе бы стоило быть поаккуратнее. Зинаида Николаевна не для того старается, чтобы ты ей так отплачивал. Может, следующий раз подумаешь дважды, прежде чем что-то предпринимать.
Антон, наконец, набрался сил и, обернувшись, серьезно посмотрел на Эдуарда.
- Заткнись, Эдуард. Я знаю, что делаю. Просто... просто сегодня не мой день. И тебе бы не помешало быть чуть более сочувствующим.
Эдуард усмехнулся. Он ушел, оставив Антона одного. Антона терзали противоречивые чувства: боль от наказания, гнев на Зинаиду Николаевну, и в то же время, желание опять убежать и не появляться в этом здании.
Антон, смотря на свои раны, медленно поднялся с дивана, каждое движение доставляло ему новые приступы боли. Он оглядел комнату, наполненную тяжелыми воспоминаниями и ощущением безнадежности. Его разум был занят мыслями о том, как избежать подобных последствий в будущем, но в то же время, он чувствовал, что его решимость противостоять Зинаиде Николаевне только усиливается.
Шатен тяжело вздохнул и сел обратно, чуть не вскрикнув от боли и поморщился. Парень посмотрел на свои руки.
"Блять...Синяков ещё больше стало."
Антон, обхватив себя руками, пытался сдержать дрожь, вызванную не только болью, но и гневом. Его разум быстро перебирал возможные способы противодействия Зинаиде Николаевне, но каждая мысль заканчивалась тупиком. Он знал, что его попытки убегания были недостаточно продуманными, но сейчас, в его состоянии, даже простейшие планы казались недосягаемыми.
Внезапно, его внимание привлекли звуки, доносящиеся из коридора. Это были шаги и шепот других ребят, которые, вероятно, только что вернулись из школы. Антон почувствовал, как его сердце забилось сильнее. Он не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии, но и прятаться было некуда.
Через несколько минут дверь в комнату открылась, и в нее заглянул Дима, один из его соседей по комнате. Увидев Антона, он замер, взгляд его быстро пробежал по синякам и ссадинам на теле парня.
- Антоха, что с тобой случилось? - спросил Дима, подходивший к дивану, на котором сидел Антон.
Антон тяжело вздохнул, пытаясь собраться с мыслями.
- Я попытался убежать, а Зинаида Николаевна... меня наказала и... вот результат, - ответил он, едва сдерживая слезы, но пару слезинок всё же покатилось по его щекам.
Дима сел рядом, его лицо выражало искреннее сочувствие.
- Слушай, Антоха, нам нужно что-то с этим делать. Так не может продолжаться. Может, поговорим с другими ребятами, найдем способ как-то повлиять на ситуацию?
Антон посмотрел на Диму, чувствуя, что это предложение могло быть первым шагом к изменению своей жизни. Но в то же время, он опасался новых рисков и возможных последствий, которые точно будут.
- Прикалываешься? Да меня весь детдом ненавидит, кроме тебя. Никто даже слушать не будет, лишь скажут: "Так тебе и надо". - Антон шмыгнул.
Дима нахмурился, осознавая правдивость слов Антона. Он знал, что отношения между ребятами в детдоме далеки от идеальных, и что многие были готовы поддержать Зинаиду Николаевну, а не оказать помощь Антону. Тем не менее, он не хотел сдаваться.
- Ладно, Антоха, может, не все так плохо. Я поговорю с кем-нибудь ещё, может, найдутся те, кто захочет помочь. Надо просто поискать тех, кто не равнодушен. - Дима попытался подбодрить Антона, но сам чувствовал, что его слова звучат неубедительно.
- Дим, ну нет таких здесь. Ну не найдёшь ты. Ладно, пока никто не видит, пойду прогуляюсь по коридору.
— Ладно. Не наткнись на кого-то.
— Хорошо.
На этих словах Антон вышел из комнаты и, посмотрев по сторонам, смотря чтобы никого не было, пошёл по главному корпусу. Вдруг входная дверь неожиданно открывается и в здание входит Арсений, сталкиваясь с Антоном. Мальчик же, не удержавшись на ногах, уже чуть было не упал на пол, но Арсений во время словил его, прижимая к себе. Антон вскрикнул и зашипел от боли.
— Что такое, Антош? — Арсений отстранил от себя парня, заглядывая в его глаза. — Ты плачешь? Что случилось?
— П-простите, пожалуйста! Я не хотел. — Антон начал судорожно вытирать слёзы.
— Эй, ты чего? За что?
— За то, что плачу. Не наказывайте! Прошу. Отпустите, пожалуйста. — Попов в недоумении отпустил Антона.
— Не буду я тебя наказывать, успокойся. Я тебе мазь пришёл отдать. Ты забыл у меня в машине. — но его взгляд упал на руки мальчика.
— Подожди-ка. — мужчина взял чужую руку и закатал рукав. — Откуда у тебя новые синяки?