(1) Не надо!
"Пиздец!". Это всё, что мог сказать Антон Шастун о своей жизни. В свои пятнадцать лет он пережил многое. Очень многое. Дома его избивали до потери сознания, после от него отказались. Ну не пиздец ли? А сдали его потому что, а почему бы и нет? Его не любили, он был рождёт от другого брака. Поэтому от него решили таким образом избавиться. Но издевательства на этом не прекратились! Теперь его стали бить только уже в детдоме и не только. Когда он сбегал, над ним ещё и на улице умудрялись издеваться.
И вот, в один из дней Антон устал от этого избиения в детдоме и решил убежать.
_______________________________________
Понедельник 20:06.
Антон лежал на кровати, никого не трогал, смотрел в потолок, как вдруг перед глазами показался нависший силуэт Эдуарда Выграновского.
– Ну что, Антошка, как дела? – улыбаясь спросил Эд.
– Тебе то какое дело? Иди нахуй.
– Слишком борзый ты какой-то. От нашего прошлого разговора уже отошёл. Ничего не болит?
– Разговора?! – Антон резко сел на кровати и со злостью посмотрел на парня. – Ты избил меня! И если бы не Лилия Петровна ты бы даже не остановился! Ах да, забыл, ты не умеешь останавливаться. Ты не знаешь границ. Я уверен, что ты даже изнасиловал бы меня, если бы нас не увидела воспитатель. – в следующую секунду Антону прилетает пощёчина.
– Ты слишком разговорчивый. Хочешь, чтобы я друзей своих позвал?
– Как же ты меня заебал! – грозно сказал Шастун, но после увидел как зло сверкнули глаза напротив.
– За свои слова надо отвечать, Антош. – прошипел Эдуард и, замахиваясь, ударил кулаком по лицу Антона. Затем последовал ещё удар, ещё и ещё.
Антон закрывался как мог, но получилось так себе.
– Да отстань ты! Что тебе от меня надо?! – вскрикнул Антон сворачиваясь клубочком от боли и закрывая голову от ударов. – Что я тебе сделал такого, что ты так ко мне относишься?
– Ты мне просто не нравишься, Антош. – сказал Эд и ещё раз ударил Антона, но уже в живот. Губа Антона уже разбита и из неё течёт кровь, на лице начали проявляться синяки и всё тело жутко болит.
– Не надо. Остановись. – слёзы скатились по щекам парня.
Тут дверь резко открывается и в комнату заходит Лилия Петровна.
– Что здесь происходит?! Выграновский, живо отошёл от Антона! Вы что себе позволяете?! – она быстро подошла к кровати. – Я же с вами разговаривала по поводу этой темы! – Лилия посмотрела на парней, а потом перевела взгляд на Эдуарда. – Ты идёшь со мной, а ты, – она посмотрела на искалеченного Антона. – А ты идёшь в медпункт. После приду — проверю. – сказала воспитатель и грубо схватив Выграновского за запястье, повела на выход из комнаты.
Когда они ушли, Антон посмотрел на часы: 20:19 .
– Заебало! – сказал он и смахнув слёзы, встал и тихонько направился к выходу. Оглядевшись по сторонам, никого не увидев, он пошёл на выход из здания. Пройдя охранника и оставшись незамеченным, Шаст выбежал на улицу. – Как же больно. – чуть прихрамывая, бежал Антон, в неизвестном ему направлении.
Антон побежал по улице в слезах и ссадинах, он был в полном отчаянии и не понимал, как он мог оказаться в такой ситуации. Вдруг его окликнули двое здоровых мужиков, которые начали приближаться к нему. Парень испугался и чувствовал, что ему грозит опасность.
Он был боязлив и не знал, как ему действовать, когда мужики подошли ближе и начали обсуждать между собой его дальнейшую судьбу. Антон с трудом мог сдерживать слезы и волнение, пытаясь найти способ сбежать из этой угрожающей ситуации.
– Какой прелестный мальчик. – сказал один из них.
– Ну что опять? – отчаяно протянул парень. – Не надо, прошу. – умолял он.
– Пойдём с нами, парень. – сказал другой и схватив Антона, повёл в маленький переулок. Парень вскрикнул от боли и страха, но ему зажали рот рукой.
Когда мужики повели Антона в тёмный переулок, его сердце забилось ещё быстрее, и паника овладела им сильнее. Он пытался сопротивляться, но его силы оказались недостаточными перед двумя крепкими мужчинами. Они сжали его руки и ноги, не давая возможности освободиться.
Страх и отчаяние охватили Антона полностью, он понимал, что ему грозит нечто ужасное. Мужчины начали насмехаться над ним, угрожая жестокими словами, и это только усугубляло его страх. Он закрыл глаза, желая, чтобы весь этот кошмар закончился как можно скорее, и пытался думать о том, как выбраться из этой ужасной ситуации.
Несколько минут спустя, мужчины начали раздевать Антона, смеясь и издеваясь над его страхом и слезами. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным и уязвимым перед этими двумя жестокими людьми. Они начали применять физическое насилие, игнорируя его крики и мольбы об остановке.
Антон был полностью парализован страхом и отвращением от того, что происходило с ним. Он пытался сопротивляться, но его попытки были тщетными, его силы иссякли в этой ужасной ситуации. Мужчины были неосмотрительны и жестоки в своих действиях, не обращая внимания на страдания и крики Антона.
– Пожалуйста, отпутите! Я не хочу! Прошу! Не надо! – кричал парень, но его снова проигнорировали.
Когда они сняли с него всю одежду, то один из этих мужиков снял с себя штаны и трусы, а второй держал кричащего парня, которого уже уложили на животом на холодный асфальт.
Антон испытывал невыносимую боль и унижение, когда его обнаженное тело подверглось изнасилованию. Он закрыл глаза, пытаясь отдалиться от жестокой реальности, но боль и страх были слишком сильны, чтобы он мог отключиться от происходящего. Его всего существо протестовало против такого жестокого насилия, но он был бессилен и беззащитен перед этими двумя мужчинами.
Мгновения стали растягиваться вечностью, когда адский кошмар продолжался, и Антон чувствовал, что он теряет последние капли надежды на спасение. Он молился, чтобы кто-то услышал его крики и пришел на помощь, чтобы освободить его от этого ада. Но мужчины были неподвижны и бесчувственны к его мукам, продолжая насиловать его безжалостно.
Антон всхлипнул. Мучительно, мучительно долго тянулись секунды. Слова, грязные, похабные, едкие сопровождали тяжёлое дыхание мужчины, который не мог думать про себя, продолжая бормотать постоянные оскорбления. Шастун из последних сил попытался вырваться, когда услышал, как пряжка ремня звонко стукнулась о пол, а на поясницу с силой надавила ладонь, выгибая спину, отчего щека Антона неприятно терлась о стену здантя, явно оставляя красные следы.
– Вот, мальчишка. – альфа начал раздвигать ягодицы парня, иногда большим пальцем нажимая на колечко ануса. – Скоро будешь визжать подо мной как последняя сука, все вы такие, похабные бляди!
Насильник придерживал рукой одну ягодицу, поднося ладонь к лицу и сплёвывая.
Антону стало не по себе. Издевается, урод. Он думал только о том, когда это всё прекратится. Отвратительный человек за его спиной, гнусные комментарии, прикосновения, обжигающие кожу — все это парень ненавидел.
Моментально засыхающая слюна в дырочке неприятно холодила, несмотря на обжигающие шершавые пальцы, пытающиеся протолкнуться как можно дальше. Вторая рука, с силой оттягивающая ягодицу волновала не меньше. Глупые комментарии «сучка», «никуда ты не убежишь», «вкусная блядь» и другие, которые Антон не смог запомнить, казались унизительными. Издевательство. Унижение. Грязь. Как ещё можно описать это? Шастун не знал. Урод, пытающийся растянуть его для проникновения, издевался над ним, заигрывал, пускай и в такой форме. От этого ещё более тошно.
– Чего молчишь, ущербный?! Только и плачешь. – начильник рассмеялся. – Или не нравится? Любишь, когда тебя дерут без смазки? – и шлёпнул Алана по ягодице.
Мужчина приставил головку к анусу, вынуждая Антона заёрзать и всхлипнуть.
– Н-н-не надо, пожалуйста! – Шаст всхлипывал и бил кулаком то в стену, то во второго мужика. – Не надо! – но его не послушали и вошли одним толчком до конца.
– Ух, сука… — вздохнул мужчина сзади. — Тугой какой!
Антон ждал конца. Конца своих мучений и своего позора. Грязь, которую теперь невозможно смыть. Липкие прикосновения, резкие толчки. Мерзко. Он чувствовал, что потухает, как уходит жизнь из его тела с каждым толчком.
Мужчина всё также жутко дышал в шею и не замечал, как до крови была стёрта щека, прижатая к стене, как алые струйки вытекают из анального отверстия Антона, как тихо всхлипывает и вздрагивает от небрежных толчков худая спинка.
Злость, разливающаяся по телу, вымещенная в быстрых толчках в юном теле несколько умерила его пыл сейчас. Шаст чувствовал, как постепенно толчки становятся глубже.
– ЧТО И ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! ОТОШЛИ ОТ МАЛЬЧИКА, БЛЯДИ! – вдруг резко послышался голос, а после и приближающееся шаги, переходящие на бег. Человек похоже был не один. Но это уже не важно.
Уже ощущая, как теряет сознание, Антон улыбался сквозь слёзы и упал в обморок.