* * *
Ольга сидела на диване, поджав под себя ноги, и щелкала выключателем торшера. Щелк. Зажегся свет. Огонь в высокой башне... Была такая повесть, очень лирическая, она в детстве читала. Крапивина, что ли... Щелк. Свет погас. Темнота. Темно на душе... Нет, пусть лучше будет свет. Ольга снова щелкнула выключателем.
Скрипнула дверь, вошла Надежда. В выходные она иногда оставалась ночевать. Зевнула, прикрыв рот ладошкой:
- Ночь-полночь, а ты все сидишь. Давай уж чай пить, что ли!
Ольга чаю не хотела.
- Сама не хочу, - кивнула Надежда. - Но когда в грустях, что ж делать? Только чай пить и остается.
Принесла поднос, пристроилась рядом с Ольгой на диване.
- Ну, давай, рассказывай.
Ольга отхлебнула чаю, пожевала сухарик. Разврат по ночам сухари грызть, но Надежда права: когда в грустях - больше ничего не остается.
- Я, Надь, думала, что Барышев скомандует и все пойдет отлично.
- А что? Не идет?
- Не идет. Замы как выламывались, так и выламываются, я же им на хвост наступила! А сам хозяин...
- Что?..
- Надя... Это такое... Это совсем другой мир. Даже Димка... не такой.
Это она зря сказала, про Димку-то. Надежда тут же полезла на баррикады совести:
- Да что ты про него знаешь, про Димку-то? Ты че, думаешь, раз спала с ним, значит, знаешь, какой мужик?! Может, он не такой совсем! Может, он...
- Надь, да успокойся, я ж ничего плохого не говорю! Чего ты кипятишься?
- Да ничего я! Такой, сякой, эдакий, разэтакий! А он хороший мужик.
- Да он вообще лучший, кто бы спорил... Только у Барышева... У него вообще все иначе, все, понимаешь? У него отец - академик, дед - профессор, прадед при дворе лейб-медиком служил...
- Ну и что? - Надежда пожала плечами, захрустела сухариком. - Нам что за дело?
- Надь, он ведь ничего про меня не знает. В смысле того, что со мной... было. А если узнает?
Надежда аж чаем поперхнулась от возмущения:
- А что такое с тобой было? Ты что? Детский дом подожгла? Деньги украла? Христианских младенцев на колбасу резала?
- Я сидела в тюрьме. Меня судили, осудили, вынесли приговор. Таким, как Барышев, на это даже... в кино смотреть противно. Он не станет со мной работать, если узнает. Да что работать! Он меня... Он в мою сторону и не посмотрит... В его реальности такого не бывает, понимаешь? Говорю же - другой мир... Не знаю, как объяснить, но я это чувствую. Это интеллигенция, такая, понимаешь, самой высшей пробы. Аристократы духа. Профессора, академики...
- Да плевать на этих академиков!
Ольга покачала головой:
- Нет. Не плевать. Я Димке скажу, пусть он еще кого-то на этот проект сажает...
- Кого?! Меня, что ль?
- Кого угодно. Но только чтобы мне с Барышевым не работать. Вряд ли он захочет, чтобы его делами занимался человек с уголовным прошлым. Да он бы мне руки не подал, за один стол со мной не сел... Если бы знал.
Надежда округлила глаза:
- Он че? Фашист, твой Барышев? Руки не подал, ишь как!
Они помолчали немного. Сидели, грызли сухари, думали - каждая о своем. Ольга положила подруге голову на плечо:
- Надь... Я пропала. Теперь уж точно совсем.
...Конечно, Грозовский никому «Строймастер» не передал, Ольге велел не лезть к нему со всякими бредовыми идеями, а заниматься работой.
Ольга работой занималась, но нет-нет да и вытаскивала из сумки барышевскую визитку. Она изобрела сто один повод позвонить, но так и не позвонила, разумеется.
Барышев позвонил сам. Ну, не сам, конечно. Секретарша.
- Ольга Михайловна? Сергей Леонидович хотел бы с вами встретиться. Вы могли бы подъехать к нам в офис?
Могла бы она подъехать? Да она по снегу босиком побежала бы!
...Барышев пошел через кабинет ей навстречу, сделал приглашающий жест - присаживайтесь. Она села. Сердце колотилось, как ненормальное, и Ольга боялась, что он заметит, догадается.
- Здравствуйте, Ольга Михайловна. Я хотел бы знать, как продвигаются наши дела.
Говорит, а сам смотрит в пол. И вид уставший. Или это ей кажется?
- Пока буксуем немного, Сергей Леонидович.
Барышев недовольно поморщился:
- Мы и так потеряли слишком много времени...
- Мы наверстаем! - пообещала Ольга.
Он посмотрел наконец ей в глаза - странным, долгим взглядом, кивнул медленно:
- Да. Наверстаем.
О чем он? Ах да, конечно, это он про работу. Времени, мол, много потратили зря, наверстаем.
- Проблем нет? Или есть?
Проблемы? Она перестала спать, думает о нем постоянно, пропадает она. А больше, пожалуй, проблем нет.
- С полиграфией пока неясно, Сергей Леонидович. Мы хотели бы, чтобы полиграфию нам сделала «Линия График». Это наши давние партнеры, кроме того, настоящие профессионалы, и если вы не будете возражать...
- Я не буду возражать, - перебил ее Барышев. - Собственно, мне нет никакого дела до того, кто делает полиграфию. Хотя макеты я бы посмотрел. Я правильно назвал? Макеты?
- Правильно, Сергей Леонидович. Конечно, когда дойдет до макетов, я непременно все вам покажу.
- А когда... до них дойдет? До макетов?
Ольга растерялась.
- Я не знаю. То есть я могу сейчас быстро прикинуть, конечно.
Вытащила ежедневник, принялась листать:
- Макеты нам будут нужны по крайней мере за месяц, а если учитывать работу художников...
Барышев смотрел на нее - очень пристально, очень по-мужски. Потом снова прервал на полуслове:
- Про макеты я понял. Подробности мне неинтересны, просто скажите, когда все будет готово.
Ольга перестала его понимать. Значит, про полиграфию ему неинтересно, про макеты - тоже. Зачем он тогда вообще ее вызвал? Просто так, что ли? Поговорить? Бред. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Тогда зачем?
- Ольга Михайловна, - Барышев поднялся из-за стола, прошелся по кабинету. - Я хочу, чтобы мы с вами съездили в Сибирь.
Что? Кто с кем съездил? Куда?!
- У нас там строится завод. Вы должны посмотреть, как именно все происходит. Чтобы ваш подход к созданию нашего корпоративного образа был... правильным.
Ольга вцепилась в ежедневник так, что костяшки пальцев побелели. Он действительно хочет взять ее с собой? В Сибирь? Смотреть завод? Она полетит с Барышевым в одном самолете? Может - будет сидеть рядом? Видеть, слышать, говорить с ним? Господи, помоги ей. Она и сейчас едва сдерживается, чтобы не кинуться ему на шею самым непристойным образом, а уж в поездке... Когда постоянно рядом...
Запищал селектор:
- Сергей Леонидович, вы просили напомнить. Через десять минут у вас встреча.
Ольга вскочила:
- Я... До свидания, Сергей Леонидович. А когда... выезжать?
- Завтра. - Барышев смерил ее взглядом и решительно заявил: - Я вас провожу.
- Ку... да? Куда... проводите?
- До машины.
...Ольга остановилась около своей машины, прислонилась к дверце. Барышев смотрел на нее сверху вниз - очень серьезный, такой близкий, такой далекий... Ольга отвела глаза.
- Мне пора, наверное...
- Наверное, - Барышев кивнул. - Но сперва я хотел бы внести ясность в один вопрос, Ольга Михайловна.
В какой, интересно? Впрочем, какая разница. Пусть вносит ясность в любые вопросы, только бы стоять с ним вот так рядом, близко, и никуда не уходить.
- Я хотел бы знать, какие у меня перспективы, учитывая, что мне не двадцать пять лет.
- По-моему, самые радужные, - Ольга заговорила быстро и уверенно. - Реклама только чуть-чуть подтолкнет ситуацию, а так у вас достаточно прочная репутация и...
- Вы живете одна?
Что? Что он спросил? Нет, это невозможно. У нее галлюцинации. Не мог Барышев такого сказать. И вообще - ему глубоко плевать, одна она живет или с кем-то.
- Ольга Михайловна! - Барышев наклонился ближе, заглянул ей в глаза. - Я спросил. Вы должны ответить. Или... как это называется... я задал некорректный вопрос?
- Я живу... с детьми. У меня их двое. Миша и Маша.
- И мужа на самом деле нет?
Ольга покачала головой.
- И не предвидится?
- Почему вы спрашиваете, Сергей Леонидович?
- Не хочу оказаться в глупом положении или... впустую потратить время.
Барышев взял у нее из рук ключи от машины, нажал кнопку. Машина весело пискнула. Он открыл дверь:
- Завтра поедем в аэропорт на моей машине. Водитель заедет за вами, если вы позвоните и скажете секретарю адрес. Садитесь, пожалуйста.
Ольга послушно села. Барышев посмотрел на нее сердито, насупился:
- Знаете, сначала вы совсем мне не понравились. Там, на стоянке. Я дико не люблю, когда на меня кричат. Так вот я должен сказать, что сейчас вы мне нравитесь. До свидания.
Захлопнул дверь и быстро пошел обратно, к офису.