* * *
Было первое сентября. Ольга с Грозовским возвращались с очередных переговоров. Он остановил машину на светофоре и, постукивая пальцами по рулю, ждал, когда наконец загорится зеленый. Ольга смотрела в окно. На бульваре, у памятника, толпились первоклашки - нарядные, с букетами... Как-то там ее дети?
- Дим! - Ольга покосилась на Грозовского. - У тебя есть знакомый адвокат, который разбирался бы в семейном праве?
Грозовский наморщил лоб, задумался:
- Насчет семейного права я как-то не в курсе. Есть просто хороший адвокат. Что? Решила тяжбу начинать?
Ольга кивнула:
- Да. Твой адвокат - он точно хороший?
- Когда у адвоката такое имя, значит, он точно хороший!
Светофор наконец переключился, машина тронулась с места.
- А... какое у него имя?
- Илларион Израилевич.
- Ого!
- А то! Ну, раз решила тяжбу затевать, значит, пошли в ресторан.
- Прямо сейчас?!
- Почему нет? Считаешь, мы не заслужили?
...Они долго и с удовольствием обедали, а потом долго и с удовольствием пили кофе. Но после кофе Грозовский, видимо, решил, что хорошего помаленьку.
- Хочешь, испорчу тебе настроение? Знаешь такую фирму «Строймастер»?
Ольга закурила, пожала плечами:
- Кто ж ее не знает?! В метро щиты, на Садовом кольце щиты... Возле нашей конторы тоже щиты. Между прочим, все довольно бестолковые.
- Вот именно, - согласился Грозовский. - Щиты бестолковые. Рекламной политики никакой. Генеральный - медведь, бурбон, монстр; замы - старые пердуны. Денег, само собой, куры не клюют. И теперь все это - твоя докука.
Ольга поперхнулась дымом:
- Как... моя? Что значит... моя?
- То и значит. Твоя и твоего отдела.
- Какого моего отдела?!
- Я тебя повышаю. - Грозовский довольно оскалился, продемонстрировав два ряда великолепных зубов. - Как хорошего работника. Ты теперь будешь начальником отдела. И твой отдел вот прямо с понедельника начинает заниматься «Строймастером», и его корпоративной рекламой, и его бурбоном и монстром, и всеми остальными прелестями. Готова?
Ольга была совершенно не готова к такому повороту. Что значит с понедельника? Какой, к чертям, отдел? Каким еще начальником? У нее уже есть начальница - Дарья. Но Грозовский объяснил, что Дарья это место занимала временно, была, так сказать, ИО, исполняла обязанности. Грозовский ей сразу сказал: на начальника ты не тянешь. Да она и сама не дура. Все понимает.
- Кроме того, «Строймастер» может вытянуть только гений. А гений у нас в конторе один - это ты. Ты справишься, я знаю.
Ольга принялась отнекиваться. Она никогда не имела дела с бурбонами и монстрами, да еще с такими, у которых денег куры не клюют. И ужасно трусила.
- Да ладно тебе! - Грозовский ее пессимизма не разделял. - У меня вон тоже денег куры не клюют. Но я же душка? В общем и целом? И вообще: ты у нас девушка закаленная, и детей тебе с этим строймастером не крестить. Так что давай. Вперед. Чего ты в панику ударилась?
Ольга замялась:
- Н-не знаю. Пожалуй, неожиданно очень все...
Но Грозовский считал, что вся прелесть как раз в том, когда неожиданно. Он заказал какое-то особенное вино - урожая то ли 78-го, то ли 87-го года - и долго объяснял Ольге, чем хорош именно этот год и как правильно такое вино пить, чтобы распробовать букет. Ольга, правда, все равно никакого особенного букета не почувствовала. Вино было терпкое, чуть кисловатое, легкое. Но, видимо, все-таки что-то такое в урожае 78-го года было, потому что после второго бокала Ольга совершенно перестала бояться монстра и бурбона из «Строймастера».
Потом Грозовский вел ее к машине, придерживая за талию, и она сквозь одежду чувствовала его руку - очень мужскую руку.
- Я так понимаю, что должен целомудренно отвезти тебя домой. И интим не предлагать, правильно?
Рука чуть продвинулась вверх. Ольга улыбнулась:
- Мы же сразу решили.
- Ну да, ну да... - Грозовский говорил тихо, в самое ухо. - Когда ты в первый раз пришла и ни за что не соглашалась уволиться со своего консервного завода...
- Швейной фабрики...
- И у тебя такая кофточка была романтическая. Романтическая, романтическая... самопального пошива...
Его губы почти касались Ольгиных волос.
- Димка, прекрати...
Он прекратил. Отвез ее домой, довел до подъезда. В высшей степени целомудренно. Никакого интима. Но в этих целомудренных проводах до подъезда было столько электричества, что, казалось, еще чуть-чуть - и искры полетят.
На следующий день электричество это никуда не делось. И через два дня, и через неделю. Это было совершенно ново, необыкновенно, захватывающе - и очень страшно. Очень.
По вечерам, оставшись в офисе одна, Ольга звонила подруге жизни Наде Кудряшовой и жалобным голосом спрашивала, что же ей теперь делать.
- Нет, ты послушай меня, послушай... Он богатый, красивый, холостой, и я до смерти его боюсь. Надя, у меня никогда никого не было, кроме Стаса! А он совсем другой человек! Он на мне не женится, даже если я останусь последней женщиной на Земле! Просто сейчас я ему полезна, и он... нет, ему кажется, что он мной интересуется!
- Оль, а ты что, замуж за него очень хочешь?
Надежда, как всегда, смотрела в самый корень.
- Нет, наверное... Я вообще замуж не хочу... Я детей хочу отсудить...
- Но он тебе нравится, ну скажи, нравится же?
- Очень...
- Ну так и прыгай на него скорее, чего ждать-то?
Прыгнуть? Господи! Это соблазнить, значит, что ли? Ольга в жизни никого не соблазняла и даже не представляла, как это делается.
- Надь! Я не умею никого соблазнять!
Надежда пообещала Ольгу самым подробным образом инструктировать. Пошагово.
- Ты не теряйся, ты побольше с ним наедине оставайся, знаешь, вроде по делу, а сама тут улыбнулась, там поближе села, здесь чулок показала...
- Да нет у меня никаких чулок, Надь!
- Ну, значит, купи. Если такого мужика хочешь соблазнить - без чулок не обойдешься. Знаешь, такие бывают, с кружевами, я в журнале видела...
Надежда так убеждала Ольгу в необходимости приобретения чулок с кружевами, как в журнале, что та даже зашла как-то в дорогущий бельевой магазин. Но, услышав предложение продавщицы примерить комбидрес из новой коллекции, сбежала самым позорным образом.
Она боялась смотреть Грозовскому в глаза, смущалась, когда он вызывал ее в кабинет, а уж если надо было вдвоем ехать к заказчикам... В машине Ольга сидела рядом с ним в полуобморочном состоянии и так старательно глядела в окно, что шею начинало ломить.
...Было поздно, часов, наверное, десять вечера. Все давно разошлись, а Ольга все сидела над очередным предложением для «Строймастера». Ясно как белый день: ничего путного она не придумает, во всяком случае - сегодня. И чего, спрашивается, сидеть?
На самом деле «Строймастер» ни при чем. Она сидит в конторе, в то время как все нормальные люди давно ужинают по домам, потому что Дима собирался вечером заскочить в офис. Он уехал к заказчикам сразу после обеда и сказал, что вечером, скорее всего, заглянет. Вот Ольга и ждет.
В конце концов она поняла, что ждать дальше бесполезно, - ни один идиот не потащится в офис в половине одиннадцатого вечера. Ольга сгребла бумаги в ящик стола, заперла кабинет. В офисе было пусто, ни одной живой души. Даже уборщица уже ушла. Ольга направилась к лифтам, свернула за угол и нос к носу столкнулась с Грозовским.
- Дим! Я думала, ты уже ушел.
- Я только пришел.
Они были совсем одни в пустом офисном коридоре. Все случилось очень неожиданно. Ольга даже не успела испугаться. Просто подошла к нему, встала на цыпочки, потянулась и поцеловала.
Грозовский молча ухватил ее за руку и потащил по коридору на выход. Они целовались около машины, а потом - в машине, потом - в лифте, по дороге на сорок первый этаж. Жил Грозовский под самой крышей свежеотстроенной высотки.
Ольга считала, что за десять лет замужней жизни успела узнать о сексе все. Оказалось - не знала и десятой части. Она и представить не могла, что шестичасовой марафон на ковре в гостиной - это только начало. Все ее представления о занятиях любовью оказались лишь вершиной айсберга, и Грозовский раз за разом утаскивал ее на глубину, туда, где были скрыты истинные наслаждения. Она выныривала на поверхность, задыхающаяся, обессиленная, но едва отдышавшись, кидалась в омут с головой - снова, и снова, и снова... И она считала сексом то, чем они занимались со Стасом?! Господи, какая же она была дура!
Ольга перевернулась на бок, приподнялась на локте, потянулась за бутылкой «Перье», чудом уцелевшей в этом погроме. По спальне разбросаны были подушки, скомканная простыня валялась на полу рядом с перевернутым креслом. И когда они умудрились кресло перевернуть?..
Грозовский со стоном сел на разгромленной постели, потянулся за водой:
- Ну, ты даешь... А я-то думал, в провинции скромные нравы...
Ольга потерлась головой о его голый живот:
- Я даже представить себе не могла, когда впервые к тебе на работу пришла...
- Сомневалась в моих способностях?
- Ничуть я не сомневалась в твоих способностях! Я в своих сомневалась. И вообще... Во всем...
- Перестала?
Она улыбнулась, как сытая кошка, забрала воду, поставила по кровать:
- Пока не знаю...
- Не знаешь?!
- Нет...
- Ну давай попробуем разобраться...
Потом они лежали на кровати, будто выброшенные на берег жертвы кораблекрушения. Сил не было ни говорить, ни шевелиться. Зато Ольга совершенно перестала сомневаться в своих способностях. И во всем остальном - тоже.
В офис они приехали к обеду. Ольга бы и вовсе никуда не поехала, но позвонил адвокат, Илларион Израилевич. Он собрал миллион необходимых бумаг, но для того, чтобы начать дело, требовалось собрать еще десять миллионов справок, характеристик, квитанций, и прочего, и прочего... Пришлось Ольге выбираться из койки и ехать сначала в банк, потому что Иллариону Израилевичу требовалась выписка с ее лицевого счета, а потом в контору...
В тот же вечер Грозовский предложил Ольге переехать к нему, на сорок первый этаж.
...Она работала в два раза больше обычного, занималась любовью до полного изнеможения, помолодела на десять лет и думала, что навсегда избавилась от прошлого. А потом появился Стас. И оказалось, что никуда ее прошлое не делось.
Было начало ноября. С утра пошел мокрый снег, и дороги тут же развезло в кашу. Машина - новенькая, всего месяц назад купленная - была вся в грязи, и Ольга, подъезжая к дому, думала, что с утра надо будет заскочить на мойку.
Она загнала машину на подземную стоянку и пошла к подъезду. Рядом с будкой охраны топтался какой-то мужик, дымил сигаретой. Завидев Ольгу, мужик отшвырнул в сторону окурок, шагнул навстречу:
- Привет! Ты че? Не узнала?
Она узнала, конечно. Она бы его где угодно узнала.