* * *
После московского безумия родной город казался крошечным, сонным и каким-то неумытым... Ольга сошла с перрона. Куда сперва? К Григорию Матвеевичу? Кинуть сумки, выпить кофе, умыться, рассказать новости, а потом уж попытаться увидеться с детьми? Ольга посмотрела на часы. Половина второго. В детском саду - тихий час. Но у Мишки примерно в это время заканчиваются уроки. Значит, можно попробовать перехватить его на выходе из школы. К Григорию Матвеевичу она всегда успеет. Лучше они вечером спокойно сядут, выпьют чаю, поговорят обо всем.
Ольга поудобнее перехватила сумку и зашагала по направлению к школе.
...Мишка сильно вытянулся, похудел, волосы потемнели... Или это свет так падает?.. Ольга дождалась, когда он выйдет за ворота, окликнула:
- Мишка!
Он обернулся, сощурился на солнце, кажется, не сразу узнал:
- Мама?
Ольга подбежала, схватила его, прижала к себе. Мишка стоял, опустив руки плетьми, глаза в сторону. Неловко? Стесняется? Отвык?
Потом они молча сидели на заднем дворе, среди кустов сирени. Разговор не клеился. Ольга так к этой встрече готовилась, так ждала, так мечтала, а встретились - и она растерялась. Сидит, молчит. И он молчит тоже.
Ольга обняла сына за плечи - худющий, кожа да кости, зарылась лицом в волосы:
- Мишка, милый, как я по тебе соскучилась!
По-прежнему молчит, смотрит в сторону.
- А ты? Скучал?
Кивает.
- Мишка. Мишка мой хороший! Как ты живешь? Поговори со мной, пожалуйста. Я тебя так давно не видела, так тосковала...
- Мам, зачем ты нас бросила?
Только не реветь! Нельзя. Не сейчас. Потом. Проглотила ком в горле:
- Я вас не бросила, Мишка. Просто так получилось.
- Папа сказал, что бросила. Он сначала говорил, что тебя в тюрьму посадили, потому что ты у него что-то украла. А теперь говорит, что ты от нас в Москву укатила.
Как ему объяснить? Рассказать правду? Вывалить это все на восьмилетнего мальчишку, пусть разбирается, как знает? Нет, правду она не может рассказать. Когда-нибудь потом.
- Мишка, я сейчас не могу всего объяснить. Просто... Я... не могла с вами остаться. Ну, никак не могла. Я вас люблю, очень, больше всего на свете люблю. Но обстоятельства так сложились... С вами папа остался. Я скоро вас заберу, и тебя, и Машу. Обещаю. Только немного нужно подождать. Скажи мне, как Машка?
- Хорошо. Только все время в нос говорит. И простужается.
- В сад ходит?
Мишка помотал головой:
- Сейчас нет. Дома сидит, болеет.
Значит, Машку повидать не удастся.
- Мам? Это от аденоидов, да?
- Что?
- Машка болеет? От аденоидов?
- Думаю, да.
Мишка начал понемногу оттаивать. Прислонился щекой к ее плечу:
- А помнишь, как мне их вырезали и ты со мной в больнице лежала? И читала про крота. Помнишь?
Конечно, она помнила. Крота звали Слепыш. А на самом деле он все видел и все слышал.
- И был очень запасливый! - Мишка счастливо улыбнулся. - А потом ты мне мороженое купила, помнишь? И сказала, что теперь все можно!
Они еще немного повспоминали - слепыша, мороженое, хорошие времена, когда Ольга еще не укатила в Москву и каждый вечер рассказывала им какую-нибудь историю - всегда разную. Зина - та не рассказывает. Говорит, что не знает историй.
- Мишка, она вас... не обижает?
- Не-ет. Только ей на нас наплевать. Она на нас даже не смотрит. Когда гости приходят, тогда смотрит. И не поет, и про крота не читает, и не целует. Мам, зачем ты в Москву укатила? Помнишь, как раньше хорошо было?
Ольга прижала его крепче, отвернулась - не надо, чтобы он видел, как она плачет, нельзя, ему и так не сладко.
- Скоро опять будет хорошо, Мишка. Это я тебе обещаю. Я, знаешь... Я все время про вас думаю, и на работе, и дома, и везде. Про вас с Машей. Ты... скажи ей, что я ее очень люблю. Скажешь?
- А сама почему не говоришь?
- Я не могу. Мне... В общем, я не могу сейчас домой явиться...
- Почему?
- Миш, я обещаю: когда-нибудь все объясню. А сейчас просто скажи ей, ладно?
- Ладно... Мам, а ты с Машкой тоже будешь лежать? Когда ей аденоиды вырежут?
Ольга кивнула:
- Конечно, буду.
Мишка задумался, потом спросил:
- А как ты нас заберешь, если ты в Москву укатила?
- Я вас в Москву заберу.
Снова задумался.
- А папу тоже заберешь?
Ольга помолчала немного. Господи, как же ему все объяснить-то?..
- Наверное, папу придется оставить. Наверное, он с нами не поедет.
Мишка вдруг заерзал, засуетился, вывернулся из-под ее руки:
- Ой, я пошел. Мне с тобой нельзя, а я забыл. Забыл я!
Ольга задержала его руку - еще немного, хоть пару секунд...
- Мишка, я тебя люблю очень.
Он подумал немного, потом прижался к ней лицом, обнял:
- Я тебя, мама, тоже люблю.
Схватил рюкзак и опрометью кинулся к воротам.
У ворот уже ждала Зина. Недовольно притопывала ногой:
- Ну? Почему так долго?
Мишка соврал, что классная всех задержала после звонка.
Всю дорогу домой Зина молчала. А сама думала, как бы так Стасу половчее ввернуть, что мальчишка-то уже, между прочим, не грудной. Вон лоб здоровый вымахал! Пусть бы сам в школу ходил! Ей до смерти надоели эти вечные встречи, проводы, прогулки, уроки... Она молодая, ей жить хочется, а не с чужими детьми нянькаться...