* * *
- Вставай! Ольга! Ну Ольга же! Да вставай, господи!
Надежда трясла ее за плечо. Ольга резко села на кровати:
- Что?! Дети?! Что с ними?!
- К телефону тебя, вставай скорее!
Надежда уже подсовывала Ольге халат:
- Давай-давай-давай, быстро!
Путаясь в рукавах халата, Ольга кинулась искать тапки. Господи, да где ж они?!
Надежда Ольге сунула свои туфли:
- Надевай! Свитер, свитер накинь, замерзнешь!
В дверь колотили.
- Громова! Скоро там?! Тебе аппарат вызывает! Москва! Слышь, Громова?!
Какая еще Москва? Почему Москва?!
Надежда распахнула дверь:
- Пошли быстрей!
За дверью обнаружился вахтер. Он держался за голову и охал:
- Е-мое! Ну, Кудряшова, у тебе не рука, а лом чугунный! Дверью человеку по лбу залепить! Это ж думать надо!
- Да ладно, - отмахнулась Надежда. - У тебя лоб небось тоже чугунный, ничего с ним не станется!
И кинулась догонять Ольгу, которая уже неслась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
В трубке трещало. На пороге каптерки толкались вахтер с Надеждой. Вахтер забыл про ушибленный лоб и жадно тянул шею, чтобы не пропустить чего интересного. Не каждый день в общежитие среди ночи из самой Москвы звонят!
- Алло! Алло! Слушаю! - Ольга почти кричала.
- Громова Ольга Михайловна?
- Да! Это я!
- Это вас беспокоит рекламное агентство «Солнечный ветер».
- Какой Петер? Вас плохо слышно!
- Вы отправляли к нам на конкурс свои работы?
- На какой конкурс?..
Надежда протиснулась в каптерку, зашипела Ольге в свободное ухо:
- Конкурс, конкурс. «Морской прибой»!
- Вы меня слышите? Это агентство «Солнечный ветер»! Вы отправляли рисунки к нам на конкурс?
Надежда энергично затрясла головой, вырвала у ничего не соображающей и одуревшей от всего этого гама, крика и треска в трубке Ольги телефон:
- Да, да, отправляла, отправляла! Слышите? Да, это мы, и мы отправляли! Але!.. Да! Что? Наши работы на конкурсе первое место получили? Да, сможем приехать, сможем! Да, пишу телефон! Сейчас! Оля! Ручку дайте мне!
Вахтер сунул Надежде в руку огрызок карандаша.
- Да, да, пишу! - И она быстро принялась записывать на уголке газеты, которую вахтер читал на сон грядущий. - Гостиницу закажете, ага... Двадцать пятого награждение... Поняла... А премия, премия будет? Ага... А сколько?
Услышав сколько, Надежда подскочила, округлила глаза и прикрыла рот ладошкой.
- Ну что там? Что? - Ольга потянула трубку к себе.
- Твои рисунки выиграли первую премию! Три! Тысячи! Долларов! Да! Это я не вам!
- Сколько-о?
- Три тысячи! Долларов! Нет-нет, я вас слышу! Нет! Не надо нам на счет ничего переводить! Да, мы желаем денежки получить в руки! В руки, говорю! Ага! Да, мы точно будем! Да! Сто процентов!
В трубке запищали короткие гудки. Надежда прижала телефон к груди и заорала во весь голос:
- Три! Тысячи! Долларов! Двадцать! Пятого! Числа! В Москве! Первая! Премия!
Исчерпав на этом запас сил, она плюхнулась на стул. Стул, не выдержав такой экспрессии, жалобно скрипнул, хрупнул ножками и рухнул на пол, увлекая за собой Надежду.
...Потом они сидели на Ольгиной кровати, накрывшись вдвоем одним одеялом, и пили валокардин.
- Ты выпей, выпей! - уговаривала Надежда, пихая Ольге рюмку с вонючей жидкостью. - Фу, я-то уж хлопнула, гадость какая, валокордин этот! Как его люди пьют, хуже водки! Да выпей, говорю!
- Не хочу, не надо! - отнекивалась Ольга. - Зачем мне валокордин, я же не сердечница!
- Как зачем! А для успокоения нервов! Дай я тогда еще тяпну!
- Да ладно уж, я тоже тяпну! Спасибо тебе, Надь. Когда ты им рисунки-то послала?!
- Да как объявление в газете прочитала, так и послала. А что, думаю? У нас тут гениальный художник пропадает! Может, он второй... как его, господи! На батон похоже!..
- На что?
Ольга выпила валокордину, скривилась. Надежда сунула ей огурец:
- Ты закуси, закуси... Ну, на батон! Я передачу видела по телику. Похоже на батон, а зовут... зовут... Антуан, что ли?
- Ватто!
- Ну. Он самый! То есть ты он самый и есть! - Она накапала еще по рюмке валокордина. - Ну чего? Будем здоровы? За морской прибой, да?
- Солнечный ветер, - машинально поправила Ольга.
Впрочем, какая разница?!