* * *
Булочная уже закрылась. Надежда посмотрела на часы и заколотила в дверь:
- Эй! Есть кто живой?!
Высунулась недовольная продавщица.
- Чего шумишь? Не видишь - закрыто.
- Вы ж до восьми работаете. Время - без двух, вон, на часы посмотрите. Чего это вы моду взяли раньше времени закрывать?
Продавщица что-то буркнула себе под нос, но Надежду пустила. И сухарей свешала. С этой рыжей связываться - себе дороже.
Надежда отсчитала двадцать два рубля, аккуратно сгребла семь копеек сдачи и удалилась, счастливая, поблагодарив продавщицу, чем особенно ее уязвила.
Снова ударили морозы, щеки щипало, и Надежда к общежитию шла почти бегом, прижимая к груди драгоценные свои сухари и размышляя, где бы так половчее найти адвоката, чтобы и хороший, и недорого. Надо будет в дирекцию сходить, объяснить ситуацию, пусть почешутся. В конце концов, должны же они сотрудникам фабрики помогать, или как? Пускай помощь материальную выделят, что ли...
У проходной стояла длинная заграничная машина, рядом с машиной маялся высокий мужик в длиннополой дубленке. Завидев Надежду, замахал руками:
- Девушка! Девушка, извините!
Надежда остановилась, пританцовывая. Ох, ну и мороз! Градусов тридцать, не меньше! А ведь февраль уже, пора бы и потеплеть...
- Девушка, скажите, как мне Громову найти. Вы ее не знаете? Ольга Громова. Мне сказали, она тут живет...
Надежда замерла на месте, уставилась на мужика. Не иначе, муженек бывший пожаловал. И что ему, спрашивается, нужно? Мириться приехал?
Надежда подняла голову, смерила мужика взглядом королевы в изгнании:
- Допустим, я Громову знаю. А вам она по какому вопросу?
Мужик замялся. Ну точно, бывший. Вон, глаза прячет свои бесстыжие.
- По личному. Мне поговорить с ней нужно.
- И о чем это вы с ней говорить собираетесь? - Надежда надвинулась на мужика своим внушительным бюстом, так что тот попятился к машине.
- Мне... Я перед ней виноват... Прощения попросить хотел... Можете ее позвать?