* * *
Амнистии они дождались в начале осени.
Ольга так до конца и не поверила, что это - все. И только когда за спиной с лязгом закрылись ворота зоны, она наконец поняла: свободна. Все кончено, она вытерпела, выстояла, самое страшное позади, и можно вернуться - домой, к детям, к Стасу, в нормальную человеческую жизнь, где нет надзирательниц, побудки по звонку, серых бесконечных дней и таких же бесконечных ночей, снов, полных пустых комнат, серых коридоров и мерзлой жути, от которой просыпаешься с криком. Все кончилось, как будто и не было.
Ольга втянула носом воздух, зажмурилась на солнце. Какая же красота вокруг! Разноцветные листья, красная рябина, синие указатели у дороги. Даже ворота колонии кажутся снаружи уже не такими серыми. Вот ведь счастье-то!
Ольга поглядела по сторонам, высматривая Стаса. Но Стаса не было. Она несколько раз писала, что попадает под амнистию, что освобождается сегодня. И Стасу писала, и Григорию Матвеевичу. Может, письма затерялись, не дошли до адресата? Так ведь бывает. Как-то раз на зону вернулось письмо, отправленное больше года назад. На конверте стояла пометка: неверный адрес. Может, она неразборчиво написала и ее письма тоже когда-нибудь вернутся в колонию? Ольга улыбнулась: что ж, пусть возвращаются. Она к тому времени уже будет в Греции. Будет гулять со Стасом и с детьми по оливковым рощам и плескаться в море, а по вечерам - ужинать в каком-нибудь маленьком ресторанчике на берегу, пить метаксу и слушать, как усатые музыканты наигрывают сиртаки.
Подошла Зойка. На руках - замотанный в серенькое казенное одеяло пацаненок. Костик...
- Ну что, подружка? Не приехал обмылок-то?
Ольга пожала плечами:
- Может, задержался...
- Ага, или день перепутал, - хохотнула Зойка. - Гад он, говорила я тебе, а ты, дура блаженная, не верила.
- Зоя, ну зачем вы так? Он, наверное, на работе закрутился. И с детьми. Он же один там с ними...
- Так я разве что говорю? - Зойка сделала невинные глаза. - Замучился, бедняжечка. Конечно! Ладно, подруга, прощевай. Больше не свидимся. Только если опять на нарах...
Ольга поежилась - не от холода, от того, что слишком близко пока что были эти самые нары.
- Я, Зоя, на нары больше не хочу...
- И я не хочу.
- Дай малыша подержать, - попросила Ольга. Она так стосковалась по детям...
Пацаненок Костик был розовый, упитанный. Ольга глянула на Зою. Та смотрела на своего Костика с нежностью, но, перехватив Ольгин взгляд, посуровела и резко, почти грубо выдернула у нее ребенка.
- Все, давай. Долгие проводы - хуже, чем сифилис, как говорится. Пошла я. Пока, подруга.
И зашагала прочь. Ольга постояла еще немного - на случай, если Стас все же приедет, а потом пошла к автобусной остановке.
...До родного города Ольга добралась уже под вечер. Ехать пришлось на перекладных. На дорогу ушли почти все деньги, которые Ольге выдали за семь месяцев работы в швейном цехе колонии. Почувствовав, что проголодалась, на последнюю десятку она купила около автостанции пирожок с капустой, умяла его прямо на ходу и даже крошки из пакета собрала в щепоть и в рот закинула, до того показалось вкусно. Много ли надо для счастья? Да почти ничего. Счастье сойти с автобуса и шагать по тротуару - не строем, а как все нормальные люди. Купить пирожок в палатке, а не дожидаться, когда раздатчица плеснет в жестяную миску серых вонючих щей. Счастье - это когда до дома двадцать минут пешком по осенним бульварам, а дома тебя уже ждут Мишка, и Машка, и Стас...
Чуть не дойдя до площади, Ольга остановилась посреди тротуара переложить сумку из одной руки в другую - сумка не тяжелая была, но пузатая и неудобная. В просвет между домами виден был поворот речки и кусочек церкви. Над куполом с криком кружили то ли грачи, то ли галки. Наверное, собираются в стаю перед отлетом на юг. Так это все было красиво - и речка, и церковь в лучах закатного солнца, и птицы, что Ольга залюбовалась. Стояла, смотрела и улыбалась. Она могла бы так до ночи стоять, наверное, если бы не весьма ощутимый тычок в спину.
Ольга обернулась. Увидела сердитую бабульку с клюкой. В руке у бабуси болталась авоська, на дне авоськи - пакет кефира. Старуха зыркнула на Ольгу из-под темного, в крапушку, платочка, пожевала губами недовольно:
- Чтой-то ты? Молодая, а хуже бабки столетней, спишь на ходу! Давай дорогу, вишь, у меня нога костяная!
И продемонстрировала Ольге свою клюку, сделанную каким-то народным умельцем из алюминиевой лыжной палки.
Ольга улыбнулась:
- Простите. Загляделась.
- И-и, на что тут глядеть-то? - Старуха в недоумении осмотрелась, будто выискивая, не появилось ли чего стоящего, на что и впрямь поглядеть интересно - может, зверинец привезли, или Колька-дебошир снова без порток чешет по проспекту? С Кольки - с него станется, в прошлом годе однажды вытворил, весь город животики надорвал. Но ни зверинца, ни Кольки без порток в пределах видимости не наблюдалось.
- Не на что тут глядеть! - строго сказала бабулька. - Маета одна!
Ольга пожала плечами: кому маета, а кому - райские кущи.
- Я давно дома не была, бабуль, соскучилась.
- Ну разве соскучилась... Тогда понятно... Тогда смотри... Только дорогу не загораживай, а то расставилась, людям не пройти, - забубнила старуха и, постукивая своей лыжной палкой, бодренько засеменила дальше по улице.
Ольга свернула за угол и через пять минут вышла к своему дому.
За прошедшее время ничего здесь не изменилось. Те же липы у подъезда, та же поломанная песочница с горкой пивных банок в углу. Сколько лет уже им обещают детскую площадку обустроить, и все никак...
Машины Стаса возле дома не было. Наверное, он на работе еще.
Ольга подняла глаза. Вот они, их окна. Вторые слева на третьем этаже. Интересно, а что это Стас занавески сменил? Хорошие же были занавески, веселые, ярко-голубые. Стасу они вроде нравились. А теперь окна спальни почему-то закрывали плотные темно-зеленые шторы. Да бог с ними, какая разница, в конце концов?! Ольга взбежала на третий этаж, на ходу вытаскивая из кармана ключи.
...Дверь не открывалась. Ключ входил до половины, а дальше - ни в какую. Ольга стояла на площадке и не знала, что теперь делать. Может, Стас все-таки дома? Может, спит, а ключ в двери оставил?
Ольга нажала кнопку звонка. Тишина. Она позвонила еще, и еще, и еще... Наверняка спит и звонка не слышит. Соня... Ольга улыбнулась. Это же Стас, ну конечно. Спит так, что из пушки стреляй - не разбудишь. Она заколотила кулаком в дверь. Позвала - Ста-ас! Стася! - сначала негромко, потом в полный голос. В квартире по-прежнему было тихо. Зато дверь напротив приоткрылась на цепочку. В щелке показалась Галина Викторовна. Соседка была в бигудях и каком-то немыслимом красном халате.
- Что тут происходит? Почему такой шум? - строго поинтересовалась соседка.
- Галина Викторовна! Здравствуйте! Это я! А вы не знаете, где Стас? И дети?.. А то я дверь открыть не могу, стучу-стучу...
- Понятия не имею, где они! - оборвала ее Галина Викторовна. И собралась было захлопнуть дверь.
- Галина Викторовна, простите бога ради, можно я от вас позвоню? - Ольга кинулась к дверям.
- Нечего от меня звонить! У меня не телефонный узел. Вон, за углом автомат - идите, звоните! - буркнула соседка. - Идите, идите, - добавила она, видя, что Ольга все еще топчется на площадке. - Нечего вам тут делать. Уходите сейчас же, а то я в милицию позвоню!
И хлопнула дверью прямо перед носом у оторопевшей Ольги.