* * *
Ольга разговаривала со свекровью, когда щелкнул замок входной двери. Свекровь отчитывалась за день: Машенька хорошо покушала, в садике ей наказали выучить стихотворение, и они с дедом учили целый вечер, Миша пошел на двор погулять, все нормально, из окна его видно, нет, горло не болит... Трубку детям дать? А зачем? Машенька сейчас в постели уже, а Мишку, что ли, со двора звать?
- Светлана Петровна, по математике у Мишки как? У него там проблемы были. - Ольга высунулась из кухни в прихожую, тихо охнула и прикрыла рот ладошкой. - Извините, я вам перезвоню... Да-да, Стас пришел. Я перезвоню!
Она швырнула трубку и кинулась к мужу.
Стас сгорбившись сидел на пуфике, стягивал ботинок, скривившись, а лицо и куртка - все было в крови. Глаз заплыл, подбородок, нос - сплошное месиво...
Главное - не плакать. Стас ненавидит, когда она пугается и плачет. Плакать сейчас нельзя.
- С-суки... - процедил муж и скинул наконец ботинок.
Что ж она стоит-то? Ольга бросилась к нему через тесную прихожую, обняла. Стас тут же сморщился от боли, цыкнул языком, зашипел, как кот.
- Тихо...
- Больно, Стасенька?
- Ничего, нормально... С-суки... Слава богу, зубы целы, кажется.
Скинул куртку ей на руки, пошел в ванную.
Пока Стас стоял, наклонившись над раковиной, Ольга маялась в дверях с полотенцем наготове. Вода в раковине была вся красная, как будто свеклу мыли.
«Это не свекла, это кровь», - подумала она, тупо уставившись на розовое в раковине. Ольга никогда раньше не видела столько крови.
Потом, подавая ужин, она все косилась на Стаса, ждала, чтобы он заговорил, боялась спрашивать. После того как муж промыл раны и Ольга смазала их перекисью, оказалось, все не так страшно, как выглядело поначалу. Губа была разбита, щека заплыла и почти закрыла глаз, нос распух, но Стас сказал, что, кажется, он не сломан, и в трампункт ехать отказался. Взял из морозилки пакет со льдом, приложил к переносице и сидел так, пока она разогревала мясо.
- Как ты, Стася?
- Ниче, жить буду.
- Тебя убить хотели? - Ольга принялась собирать тарелки. Руки у нее тряслись.
- Хотели бы - убили. А это так... Предупредительный выстрел был...
- В тебя стреляли?!
- Пока нет. Фигура речи.
- Кто это был, Стас?
- Сама знаешь.
Она знала, конечно. Все те же. Они не остановятся и не отстанут, пока не получат то, что хотят.
- Стас, нужно в милицию пойти. В конце концов, милиция должна вмешаться...
Стас вдруг рассмеялся, но тут же схватился за ребра и скривился - смеяться было больно.
- Так вот они и вмешались.
- Кто? - Ольга ничего не понимала. На секунду ей показалось, что муж сошел с ума.
- Менты, кто ж еще?
Стаса остановили, когда он шел с работы. Двое патрульных, и при них капитан. Ждали, наверное, - где это видано, чтобы патрульные с капитаном на дежурство выходили. Капитан стоял в сторонке, сержантик козырнул и потребовал предъявить документы. Стас пошарил по карманам, но паспорта не нашел и вспомнил, что паспорт остался лежать в конторе, в копировальном аппарате. Он ксерил документы, копии взял, а паспорт вынуть из ксерокса забыл. Стас пытался было объяснить это ментам - ну забыл, мол, ребята, извиняйте. Контора - вот она, за углом, давайте сходим, я вам все предъявлю. Но ребята не хотели никуда идти. Напротив, сообщили Стасу, что он до смешного похож на преступника, который ограбил инкассаторскую машину в соседней области и сейчас в розыске. Так что мы вас, гражданин, задерживаем до выяснения, пройдемте. Стасу бы помолчать, но, видно, напряжение последнего месяца сказалось, и он уперся: не пойду я никуда, вот вам телефон, звоните жене. Она привезет документы.
Сержантик поглядел на капитана, тот кивнул, и Стас получил крепкий удар под дых. Упал, скорчившись, на асфальт и тут же получил ногой в челюсть, после чего, на свое счастье, отключился.
В обезьяннике его продержали часа три, потом отпустили. Видно, получили указание припугнуть, но не увечить. Выпуская его, капитан посоветовал: «Не будь дураком, парень. В другой раз так легко не отделаешься». И про предупредительный выстрел сказал.
...Потом Стас лежал в спальне, закинув руки за голову, и глядел в потолок. Жена сидела рядом, щелкала выключателем торшера. Щелк. Свет в лицо. Щелк - темнота. И снова. И снова.
- Прекрати, - Стас перевернулся на бок, - и так тошно!
Ольга кивнула, оставила в покое торшер, всхлипнула. Ну вот, опять сейчас затянет: «Стасенька, может, заплатить кому-нибудь, может, что-то сделать?..»
А что тут сделаешь? У нас ведь главный тот, у кого сила. А сила - у Кольки. И заплатить некому, потому что они сволочи, не берет никто. Видать, указание получили...
- Стасенька, а может, черт с ним, пойдем к этому Кольке, скажем, что мы согласны, - сказала Ольга. - Ну, не пропадать же совсем!
Стас вскинулся, сел резко, боль ударила под ребра так, что в глазах поплыло.
- Сдурела? Да я лучше вон в Казахстан уеду, чем с этой паскудой... работать. Это мое дело, понятно? Только мое. Я из-за него не жрал, не спал, вкалывал по двадцать часов. Мое, а не Колькино.
- Стас, он не даст тебе работать! Нас уже закрыли, тебя избили, детям угрожают!
Пора сказать ей, что закрыли и угрожали - это еще полдела. Разговор предстоит неприятный, но деваться, похоже, некуда.
Стас сел на кровати, уставился в пол:
- На меня уголовное дело завели, Оль...