Семнадцать || Seventeen [drabbles]

Для меня она вся состояла из запахов. Моя любовь...

Она была легка и прекрасна, как едва ощутимый ускользающий аромат утренней росы. Ее бархатная кожа пахла молоком и цветами, изредка - фруктами, часто тропическими. Когда-то я подарил ей набор с какими-то средствами для тела, и тогда она стала пахнуть еще и земляникой. Я был без ума от этого.

Когда ветер на улице подхватывал ее волосы или когда я зарывался в них, лежа с ней в обнимку на просторной кровати, темные пряди пахли ее любимым шоколадным шампунем и кокосовым бальзамом, а когда она расчесывала свои длинные косы, по квартире тянулся легкий цветочный шлейф ее излюбленного масла для волос. Это нравилось мне до чертиков.

Перед важными мероприятиями она всегда брызгала на себя немного духов, и на ее ключицах и запястьях отпечатывался аромат лаванды и зеленого чая. Она очень любила лаванду. Однажды, до нашей встречи, ей удалось побывать в Венгрии, где она попробовала лавандовое мороженое, и с тех пор это был ее любимый цветок. Она обещала, что когда-нибудь мы вместе поедем в Венгрию, чтобы и я смог ощутить тот незабываемый вкус лавандового лакомства. Я верил каждому ее слову.

Вечером к ее собственным запахам примешивались посторонние. Так, весной она пахла сиренью и цветущей вишней. Летом - лесными ягодами, а осенью - яблоками. Зимой от ее свитеров всегда исходил тонкий аромат какао и булочек с корицей. Ее любимых. Она была для меня мечтой, живущей подле.

Она была... Была.

Сначала к ее запахам примешался противный лекарственный - из-за таблеток, которые она глотала каждый день по предписанию врача. Спустя месяц она оказалась в больнице, где к ее одежде приставали все более противные местные ароматы, перебивая привычные шоколад, молоко и цветы.

В тот день она уже полностью пропиталась едким стерильным запахом клиники. Она исчезла из моей жизни, словно терпкий аромат дешевой туалетной воды. Стала мимолетной вспышкой, кратким всплеском эмоций в моей размеренной жизни.

Прошло вот уже два года, но, бывшую когда-то нашей общей, квартиру все еще переполняли до боли знакомые сердцу запахи. На обеденном столе черствели булочки с корицей и остывало какао, в холодильнике морозились яблоки и вишня. В ванной, в прихожей у зеркала и на прикроватном столике в спальне все так же покоились ее излюбленные косметические средства, наверно, давно уже испортившиеся, но так и не потерявшие своих пленительных запахов.

Ее подушка до сих пор пахла ею. Наверно, запах исчез бы после первой же стирки, но я и не думал ее стирать. Не сейчас, когда в памяти еще живы воспоминания о ней, а испещренное шрамами сердце потихоньку учится жить одному.

Сквозь приоткрытую форточку на балконе залетает весенний аромат сирени и цветущей вишни. Здесь, в небольших глиняных горшках, я вырастил лаванду, которая вот-вот, да зацветет аметистовыми бусинами бутончиков. Рядом с лавандой лежит паспорт и билет.

Ночной рейс в Венгрию. Мы полетим туда вместе - я и Ее светлый образ. Я верю, она и сейчас рядом со мной. Она, словно весенний ветерок с лавандовых прерий, везде следует за мной, иначе почему мне никак не хватает сил покончить со своими мучениями и прервать свою жизнь? Верю, это она отводит от меня эти мрачные мысли своими незримыми хрупкими руками.

Слышишь, Моя Любовь? Я тебя чувствую. Твой запах.