«Пешечные эндшпили»
Белый смокинг с черной рубашкой выгодно подчеркивали фигуру Ин-хо. Сейчас на мужчине сидел не бесформенный спортивный костюм или массивное пальто, а классический костюм, бессовестно демонстрирующий благородную осанку.
Напротив него, сутулясь, стоял Ки-хун. Растрепанные волосы обнажили складку на лбу, когда тот нахмурился и шагнул вперёд. В нагрудном кармане блистала белоснежная шелковая ткань платка паше; на ней изящно змеились серебряные узоры, придавая образу утончённости.
Игрок 456 посмотрел на стол — единственную преграду между ними.
Шахматы.
Смешок на грани срыва и смирения слетел с его губ так громко, что в полупустой комнате отразился эхом от стен.
Он перебирал сотню вариантов от вышибал до классиков, а всё оказалось гораздо прозаичнее.
— Почему мы здесь только вдвоём? — обратился тот к фронтмену, что уже успел подойти к своему месту и почти с любовью погладить спинку кресла.
— Шахматы — как и любовь — требуют одного партнера.
Обычно говорят, что в глазах безумцев можно разглядеть танец чертей, резвящихся в безумной пляске. Однако черные глаза напротив утопили чертей в тёмно-бордовой крови.
— Значит, мне придётся с тобой сыграть?
Ки-хун осторожно опустился в кресло, разглядывая шахматные фигуры перед собой. Они явно не походили на пластиковые или деревянные — возможно, слоновая кость. Детализация работы восхищала: каждая фигура стояла, будто облаченная в величественный наряд.
Их изящные линии, плавные и смелые, словно рельеф горной гряды. Каждая выемка и углубление заставляли взгляд бегать от одной фигуры к другой. Кони застыли в восхитительном стремлении, будто охотники, готовые ринуться в бой. Слоны же, с их широкими основаниями и массивными формами, напоминали сооружения древних греков. Пешки, скромные и незаметные на первый взгляд, были обрамлены нежными линиями. Каждая из них — это крошечная жизнь, готовая расти и развиваться. Сложно предугадать, какую судьбу они выберут, дойдя до той границы, что превращает их в королей.
Объединяла всё это великолепие доска — сияющая, как древний мраморный храм, где каждая черная и белая клетка — это поле для битвы умов. Это новая глава в бесконечной книге человеческой изобретательности и стратегии.
Игрок 456 потянулся рукой к коню, однако холодная ладонь Ин-хо накрыла её сверху.
— Пожалуйста, не спешите, — промурлыкал как довольный кот игрок 001. — Ведь первый ход мой.
***
Перед глазами раскинулось огромное игровое поле, разрисованное в черно-белую шахматную клетку. На фоне всех ярких локаций, на которых проводились кровавые игры раньше — это место казалось увядающим оазисом. Не было ничего, кроме расчерченного пола.
Каждый квадрат был идеальным; симметрия создавала завораживающий зрительный ритм.
Робкими шагами люди ступали на поле, словно исследователи, впервые вступающие на неизведанную землю. У некоторых на лицах читалось замешательство, но постепенно смятение сменялось осознанием — они превратились в настоящие шахматные фигуры.
222 кинула краткий взгляд на то, как солдаты расставляют команду соперников в две шеренги. Она нервно вздохнула и опустила руку на живот, чтобы успокоиться. Игрок 333 — Ли Мён Ги — заботливо взял её за руку. Девушка посмотрела на него без тени возмущения, ведь ей действительно нужна была его поддержка рядом.
— С тобой ничего не случится, — сказал тот твёрдым голосом. — Ни с тобой, ни с ребёнком. Я обещаю тебе, Чжун Хи.
Однако 222 его слова не смогли убедить. Она, как заворожённая, смотрела на шахматные клетки, с горечью осознавая, что впереди прольётся кровь. Смерть — неизбежный исход. Возможно, это последний раз, когда она прикоснулась к своему животу, ощущая жизнь своего малыша внутри.
— Хэй? Хэй-хэй, посмотри на меня, — он поспешил взять её за руки и доверительно взглянуть в глаза. — Помнишь, как ты когда-то давно сказала мне... когда я ещё только начинал загружать ролики на свой канал и не мог получить должного отклика от аудитории. У меня горели сроки, нужно было выбирать: ждать и развивать свой канал дальше или поскорее вернуться к прошлой работе. Я хотел всё бросить, но ты была рядом... Ты была тогда рядом и сказала: пока есть попытка, ты не проиграл.
Девушка удивлённо разомкнула губы, не ожидая, что для Мён Ги это что-то значило. Он казался благодарным и искренним.
— Чжун Хи, у нас ещё есть шанс выиграть эту игру. Он будет у нас до тех пор, пока мы сами не сдадимся. Мы выберемся отсюда, у нас родится чудесная девочка, которую мы назовём Ёнджу. Она будет такой же красивой, как её мама. А если родится мальчик, то ему достанется твоё доброе сердце и честность. Я буду очень надеяться, что наш ребёнок унаследует всё хорошее от тебя, ну а я... а я просто буду рядом.
По щеке 222 покатилась одинокая слеза. Она шагнула ближе, их руки встретились, и в этот момент время словно остановилось. Его сильные объятия защищали её от всех страхов и тревог, словно щит, созданный лишь для неё. Она зарылась лицом в его плечо, вдыхая знакомый аромат, который был для неё когда-то уютным домом. Он мягко погладил её спину, и в этот миг среди суеты и хаоса они осознали, как сильно нуждаются друг в друге.
Игрок 120 робко улыбнулась, наблюдая со стороны за этой картиной, как вдруг её окликнул глухой голос старика под номером 100.
Его лоб прорезали глубокие морщины, напоминающими трещины на старой земле. В его глазах мелькнула насмешка, а губы искривились в презрительной ухмылке, словно он оценивал её.
— Эй, недо-баба, недо-мужик! Сюда смотри, — вокруг него толпилась небольшая компания из агрессивно настроенных мужчин. Все они были на его стороне. — Наконец-то мы с тобой разберёмся, уже смотреть на тебя не могу. Эй, чего глаза вылупил? Думаешь, если волосы отрастил и голос выдавливать стал, всё, я не смогу подойти к тебе и ударить по твоему смазливому лицу?
Их противный смех заставил Дэ-хо не на шутку разозлиться, когда он и бабуля под номером 149 попытались удержать девушку на месте. 120 была готова ринуться в драку и постоять за свою честь.
— Хён-джу, прошу, не надо! — он заслонил её своей спиной. — Эй, вы! — Дэ-хо крикнул слова хохочущей толпе. — Вы разве не понимаете, что сегодня мы все можем умереть? Если мы будем травить друг друга, а не придумывать общий план, то умрём!
— Умрёте здесь только вы, — старик облизнул сухие губы. — Я хорошо играю в шахматы, победить вас будет для меня, как отобрать конфетку у ребёнка.
— Кто сказал, что ты будешь играть?
На этих словах у мужчины дёрнулся глаз. Ведь и правда, правила игры им ещё никто не озвучил. Он зло оглянулся по сторонам и умолк вместе со своей неразумной свитой.
— Типун вам всем на язык, мракобесы! Не слушай их, детка, — 149 ласково погладила по плечу Хён-Джу, в попытках унять её гнев. — Ты очень храбрая и хорошая девушка. Я не смогла должным образом воспитать своего сына, но позволь мне дать тебе совет. В этой жизни побеждают те, у кого есть цель и мечты. Кто знает, кем он хочет быть и действует. Я бы хотела, чтобы у меня была такая дочь, как ты. Я бы гордилась тем, как она следует за своим сердцем, — руки старушки дрожали, но каждое её похлопывание по спине, когда она обнимала девушку, было пропитано материнской нежностью.
Хён-Джу тихо заплакала, в сердце её разлилась бесконечная благодарность. Слова женщины окутали её, словно теплое одеяло, наполнив душу теплом, родным и мягким. В этот момент она поняла, что даже в самые темные времена можно найти свет благодаря доброте и теплоте другого человека.
Раздался знакомый отвратительный звон клаксона, оповещающий, что с этого момента минуты будут самой дорогой валютой.
***
Сердце колотилось в унисон с глухими шагами, от которых, казалось, дрожали стены вокруг. 11 не знала, сможет ли вообще добраться до командного центра живой, когда её активно разыскивают по всему зданию. Но время поджимало, и у неё не было другого выбора.
Вдруг на горизонте появились яркие силуэты — два солдата в розовых комбинезонах с черными масками, на которых выделялся нарисованный квадрат. Но Ыль затаила дыхание и сжала оружие, скрываясь за углом.
— Скажи своим, чтобы ходили парами. По одиночке она нас точно всех грохнет, — раздраженно жаловался тот что покрупнее.
Как только они оказались в пределах досягаемости, она незаметно выскочила из своего укрытия. Воткнув одному из них нож в горло, Но Ыль заставила его замолчать навсегда, не дав даже вскрикнуть. Второй попытался среагировать, тут же получив меткий выстрел в грудь. Сдёрнув с него маску с нужным символом, она нашла билет к свободе.
За спиной осталась тишина. Пора было идти дальше, к командному центру, где её ждали ответы и, возможно, последний шанс узнать всё.
Когда она вошла в огромную комнату, её босс был не на шутку удивлен, что 11 добралась до него. Он так и не смог от неё избавиться.
В глубине души проскальзывало опасение, что девушка собирается напасть. Однако Но Ыль лишь подняла голову и со всей присущей себе смелостью встретила его взгляд. Он опустился в кресло напротив и между ними повисла тяжелая тишина.
— Вы ведь обещали, — её голос был одновременно и тихим, и осуждающим.
Выражение лица ведущего изменилось: он сжал руки и выпрямился в кресле, словно от сильного дискомфорта в пояснице.
— Но Ыль, я... я старался, ты же знаешь. Первые два года я правда пустил все свои силы на её поиски. Многое поменялось и...
— Не врите, — прервала она поток лживых слов, наклонившись вперёд. — Вы никогда её не искали. Вы с самого начала не собирались ничего делать.
Он сглотнул и потянулся за сигаретой и стаканом бренди, чтобы смочить горло.
— Я знал, что ты сильна. И знал, что ты предназначена для этого места. Я думал, что однажды ты потеряешь надежду и отречешься от поисков, продолжая работать на меня. Ты... ты правда можешь продолжить это делать, 11. Возвращайся в команду, обещаю, я не стану ничего с тобой делать за твои ошибки. Мы можем просто всё забыть.
Голос Но Ыль был безжизненным и угрожающим:
— Ты боишься меня, не так ли? Ты понимаешь, что я могу в один миг зарезать тебя как свинью.
Он напрягся, но не нашёл слов для защиты. У него больше не было власти в этой комнате.
11-ть чувствовала, как обида и гнев постепенно нарастают, заполняя её сердце. Её единственный ребёнок стал жертвой безразличия, и она, как мать, не могла это принять. Каждый пропавший — это чья-то любовь, чья-то надежда. А когда это родная дочь, то это уже смысл жизни. И никто не в праве его у неё забрать.
Но Ыль стояла в полумраке помещения, охваченном тишиной и табачным дымом. Взгляд её был устремлён на босса, который, расслабленно сидя в кресле, даже не подозревал о том, что сейчас произойдёт. Картинка его беззаботного существования вызывала в ней ярость — именно этот человек украл у неё возможность найти ребёнка. Если бы она только знала, что когда-то сделала не ту ставку...
Девушка не могла больше терпеть. Все эти годы, проведённые в ожидании, подпитывал маленький огонёк надежды. Но сейчас её сердце было переполнено горечью и безысходностью, а значит — пришёл час расплаты.
Но Ыль медленно достала оружие, чувствуя, как её рука крепко держит железо. Она направила пистолет в лоб босса — в его некогда самодовольное лицо, полное уверенности в своей безнаказанности.
В этот момент всё в ней замерло — мысли о дочери, о будущем, о том, как она будет жить дальше. Внутренний крик о справедливости и желании восстановить утраченный порядок подавлял страх и сомнения.
С выстрелом раздался глухой звук падающего тела. Звенящая тишина заполнила помещение, обнажая всю бездну, в которую она сползала. Вся её жизнь, наполненная страданиями и пустотой, обернулась коротким блаженством. Но Ыль понимала, что ей больше нечего терять кроме цепей, которые всё это время сковывали её израненное тоской сердце.
Она кинула безразличный взгляд на мониторы, которые транслировали игру в прямом эфире.
Если она потеряла надежду, то эти люди тоже её не заслуживают.
Девушка перезарядила магазин и затянула новую маску на лице.
***
— Ты хочешь, чтобы я с тобой сыграл партию, однако... — сидя в кресле, Ки-хун нервно сжимал руками свои колени, поглядывая то на игровую доску, то на Ин-хо. — Играть в шахматы — значит не только перемещать фигуры, но и понимать мышление соперника. Успех достигается благодаря способности предугадывать его действия. До этих пор я не понял ни одной из твоих подсказок. И меня страшит мысль, что я упустил самую важную.
Ошибкой ли было признаться в этом своему врагу — Ки-хун не знал. Однако он был уверен, что где-то в глубине души фронтмену льстило собственное превосходство и признание его гениальности. Быть может, это могло подтолкнуть его расщедриться на ещё парочку подсказок.
— Не расстраивайтесь. Часто замок открывает последний ключ в связке. Вы когда-нибудь играли в шахматы?
— Конечно. Только очень давно, ещё в...
Ки-хун осёкся на полуслове. А не мог ли 001 уже знать ту информацию, которую тот собирался озвучить?
Ему вспомнился их разговор:
— Вам не кажется, что до этих пор вы принимали множество вещей за бессмыслицу, хотя как раз таки в них и крылись ответы. Всё в этой игре, начиная с момента, когда вы согласились на игру в ддакджи вплоть до этой минуты имело смысл, господин Сон.
— Почему я сижу здесь?
Вопрос, внезапно возникший в голове игрока 456, впервые был адресован самому себе, словно откровение, распахнувшее перед ним завесу истины. Он осознал, что оказался здесь неслучайно: удивительным образом эта игра стала логическим продолжением его собственных решений, словно он сам ткал свою судьбу из нитей выбора.
В его памяти засияли яркие мгновения далеких студенческих лет, наполненных триумфами и амбициями, когда он с гордостью занимал первые места в шахматных соревнованиях. Мать до самой смерти с трепетом хранила в тумбе его медали и грамоты, словно единственное доказательство, что Ки-хун когда-то подавал надежды.
Теперь он понимал: это место — не случайное стечение обстоятельств. Его бы не посадили за этот стол, не знай он даже азов игры.
— И что будет после исхода партии? Команда проигравшего умрёт и шахматист в том числе?
Лицо Ин-хо оставалось невозмутимым. Даже без маски фронтмена оно было каменным и устрашающим.
— Здесь все равны, Ки-хун. Каждый должен принимать участие во время игры.
Яркая вспышка со стороны огромных мониторов заставила игрока 456 вздрогнуть и прикрыть глаза рукой. Как только ему удалось сфокусироваться на увиденном, его глаза широко распахнулись.
Все игроки стояли согласно шахматной расстановке.
***
— Рапид, двадцать минут для каждого игрока. Победа определяется посредством мата или окончанием времени. Каждая фигура закреплена за игроком специальной системой: выбывает фигура — выбывает игрок.
Ин-Хо рассказывал правила будничным тоном, который не скрывал под словом «выбывает» жестокую смерть. Ки-хун впал в оцепенение, не веря, что должен будет сыграть в настоящие человеческие шахматы.
— Я не Бог, чтобы от моих действий зависели людские жизни.
— Но ведь это часть жизни, которая и очерчивает её значимость. Мы в сущности пешки на шахматном поле, а пешки не знают, куда пошлёт их рука игрока.
— Ты же сказал, что все в игре равны! — Ки-хун вскочил из-за стола и отступил на два шага назад.
— Вернитесь на место.
— Ты сказал, что каждый игрок должен иметь равные права, так какого черта мы должны сейчас здесь играть на их жизни?
001 скучающим взглядом обвёл людей на экранах монитора. Сон Ки-хун увидел то, чего боялся больше всего — абсолютное безразличие к чужим жизням.
— Но вам ведь хотелось поиграть в героя. Вы искали меня целых три года, тренировались в подвале, искали людей, которые вам помогут, — 001 задумчиво улыбнулся. — Вы даже купили розовый отель.
Сказав последние слова, фронтмен посмотрел многозначным взглядом в сторону солдата. Ки-хун вздрогнул, когда понял, что тот намекает на цвет его формы.
— Вы с таким рвением пытаетесь занять не своё место.
Комната погрузилась в оглушительную тишину. 456 медленно вернулся в кресло и с вызовом посмотрел в чужие глаза.
— И где же моё место?
Ин-хо резко выпрямился в спине и уверенно ухватился за белую пешку перед королевой, выдвигая её на одну клетку вперёд:
— Рядом со мной.
***
Минсу небрежно толкнули вперёд, ставя в позицию пешки.
— Проваливай! — грубо сказал грузный мужчина.
Оно было и понятно, никто не хотел становиться расходным материалом. В идеале было занять роль куда более значимую. Так, например, пожилому мужчине с номером 100, благодаря его агрессивной наглости, досталась роль ферзя. Он был в безопасности — его жизнь была в приоритете.
125 прикрыл глаза, понимая, что это его конец, ведь для них тоже были озвучены правила: выход за границы клетки карался смертью.
Заиграл «Ноктюрн номер 2» — одно из величайших творений Фредерика Шопена.
И реальность сменилась лихорадкой неистовства.
***
Не успев до конца осмыслить услышанное, Ки-хун с ужасом понял, что отсчет его времени пошел. Либо он играет и, возможно, спасает чью-то жизнь, либо не играет — его время истекает, и убивают всех из его команды.
Незнакомый мужчина с номером 89 шагнул на клетку вперёд. Он отзеркалил расположение пешки Ин-хо.
— Что ты такое говоришь? Я разве похож на тебя? — Ки-хуну стоило титанических усилий, чтобы не сбросить шахматную доску на пол. — Сидишь в кресле... наслаждаешься людскими страданиями, наблюдая со стороны. Посмотри на себя, ты же дьявол во плоти!
— А вы, следовательно, ангел? — 001 насмешливо приподнял бровь. Цвета их костюмов должны были рассудить их иначе. — Тогда объясните мне одну вещь, Ки-хун. Перед смертью О Ильнама у вас возник спор, в котором вы честно выиграли. Я признаю вашу победу, можете не сомневаться. Напомните только, на что именно вы спорили?
456 задумался, закатив глаза к потолку. Он отлично помнил, что это был за спор.
— Мы делали ставку на то, поможет ли кто-нибудь бродяге на улице. И ему помогли.
— Кто помог?
— Прохожие.
— Но почему не вы?
Вопрос прозвучал, словно удар поддых, Ки-хун замер в своём кресле. Таймер показал, что на его ходы осталось восемнадцать минут.
Кто-то из игроков на поле заметно занервничал. Особенно команда Ки-хуна, ведь время шло, а действий никаких со стороны черных фигур так и не последовало.
— В каком это смысле «почему не я»?
— Вы могли вызвать полицию, специальную службу, спуститься и помочь ему самостоятельно. Однако вы выбрали наблюдать и ждать — замёрзнет тот человек насмерть или же судьба будет к нему благосклонна. Так чем вы отличаетесь от меня, если являетесь лишь наблюдателем?
Ки-хун, чувствуя тяжесть правды, медленно опустил голову. Подобная ошибка стала для него болезненным откровением. Земля неожиданно исчезла из-под его ног, оставив в бездне отчаяния. Привычный мир вокруг стремительно рассыпался в прах.
Он был готов сдаться, как неожиданно донёсся голос Дэ-хо из компьютерных динамиков.
— Господин, не сдавайтесь!
Паренек стоял на месте слона и громко кричал, подняв руки. Он не знал, что стряслось с 456-м, однако чувствовал, что тому необходима поддержка.
— Я знаю, что вам снятся кошмары, — чуть тише продолжил говорить с ним игрок 388. — Знаю, что вы несёте груз вины на своих плечах за тех, кого не спасли. За смерть вашего друга — господина Пака. Я знаю. Я всё это знаю, — его дыхание сбилось. Внимание всех игроков было приковано к Дэ-хо, а Ки-хун внимательно впитывал каждую его реплику. — Но умоляю вас... не сдавайтесь. Вы уже однажды нагнули эту дрянную систему, вам под силу сделать это ещё раз! Вы были и остаётесь для нас героем, который не побоялся выступить против всех. Я верю в вас, господин. Я верю в вас!
У Ки-хуна словно открылось второе дыхание. В его глазах загорелся давно угасший огонь, который вспыхнул ярче солнечного света. Он сделал ход и остановил отсчет своего времени на четырнадцатой минуте.
Эта игра была не за медали и грамоты. Эта игра была за жизни дорогих сердцу людей.
***
— Слова этого морпеха придали вам смелости, — не без удивления заметил Ин-хо.
За следующие четыре минуты они успели вывести фигуры на поле и обойтись без нападений друг на друга. Игра на доске кипела, но куда больше бурлил ажиотаж на реальном игровом поле.
Пешкам оставалось только возносить молитвы, чтобы злой рок судьбы обошел их стороной.
Минсу не сразу понял, что что-то не так. А точнее, что его фигура оказалась под угрозой. Черная пешка угрожала срубить либо ферзя, либо его — исход должен был решить выбор игрока 001.
Пожилой мужчина под номером 100 надменно взглянул на Минсу и хмыкнул. Было очевидно, чью жизнь сохранить было в приоритете — его.
Фронтмен поджал губы и сделал выбор, из-за которого глаза Ки-хуна тут же расширились.
— Какого хрена?
Ин-хо без тени сомнения отдал своего ферзя, спасая пешку. Первый разряд дроби прилетел мужчине под номером 100 в область сердца, а второй — в плечо. Его кровь попала на одежду и лицо Минсу, который чудом удержался на своём месте, спрятав лицо в ладонях. Ещё несколько выстрелов полетело в игроков, сошедших с клетки: потери понесла как белая, так и черная сторона.
Разочарованно вздохнув, Ин-хо убрал несколько фигур с шахматной доски.
— Вам сегодня везёт, Ки-хун. Обстоятельства забрали у меня сразу же три фигуры, — умерли две пешки и конь.
— Их тела... так и останутся лежать на игровом поле? — с заиканием поинтересовался мужчина.
Фронтмен не любил отвечать, он любил демонстрировать. Передвинув слона по диагонали на с4, он кивнул в сторону экрана. Игроку со стороны белых пришлось ногой отодвинуть чужую голову, чтобы встать на свою клетку. Бедная девушка, на чью долю выпала эта участь, была в шаге от истерики.
И то ли стресс так сильно повлиял на Ки-хуна, то ли звёзды не сложились, но партия приняла первый трагический поворот.
— Гарде Гарде — нападение на ферзя и королеву конём. , — гордо сказал 001.
Ки-хун потерял ферзя.
***
Игрок под номером 149 задержала дыхание, когда дуло пистолета оказалось направлено на неё. Солдат с кругом на маске выпрямил руку и был готов в любую секунду спустить курок.
— Ох, — она посмотрела на него испуганным взглядом, как кролик на загнавшего его в угол волка, — м-милок, что же ты?
— Нет, умоляю! — игрок 007 сошел со своей клетки, загораживая женщину всем своим телом. — Послушайте! Послушайте, это моя мама. Она здесь из-за меня. П-пожалуйста, не стреляйте в неё. Я вас очень прошу. Очень-очень, — он сложил руки в молитвенном жесте и затряс ими перед солдатом. По его пухлым щекам покатились слёзы, а глаза закрылись, чтобы не видеть предстоящего ужаса.
Ки-хун смотрел на экран, не в силах отвести взгляд. Он не узнал собственный голос, когда наконец-то заговорил:
— Пожалуйста, останови это.
Он просто не мог допустить, чтобы эта бабушка вот так погибла... Чтобы погиб хоть кто-то, кого он успел узнать настолько близко.
— Зачем мне это? — Ин-хо заинтересованно прокрутил в своей руке срубленного ферзя, словно держал настоящий алмаз.
— Я знаю, что ты можешь. Знаю, что одно твоё слово способно это остановить. Что угодно сделаю, умоляю, только не убивай никого из них.
Ки-хун пытался понять по лицу фронтмена, насколько его слова оказались убедительны, однако чужие эмоции оставались загадкой. 001 был погружён в свой собственный мир. Играл в игру, которая была известна лишь ему, наслаждаясь моментом, словно художник, обрисовывающий свой идеальный замысел.
— Вы готовы даже на колени встать, умоляя меня об этом?
456 показалось, что ему послышалось. Мысли метались, затмевая ясность ума, а безжалостные часы не давали сосредоточиться. Восьмая минута уже вступила в свои права, и Ки-хун с горечью осознал простую истину: он хотел бы оказаться где угодно, но только не здесь.
— Да, встану.
Мужчина опустился на колени перед ведущим и склонил голову. Плечи его были согнуты, словно под тяжелым грузом, а руки, опущенные до пола, дрожали от напряжения.
— Я прошу тебя, Ин-хо, — он впервые назвал фронтмена по имени. — Я умоляю тебя, прекрати игру.
Секунды растянулись в вечность и на миг показалось, что всё ещё может кончиться хорошо.
Внезапно из динамиков, висящих под потолком, раздались оглушительные выстрелы, пронзившие тишину.
В этот момент всё вокруг словно замерло, и страх заполнил пространство, охватив сердца людей. Мать, с трепетом обнявшая своего сына, застыла в ужасе, когда холодный свист пули развеял их мечты о будущем, оставив только пустоту и боль, запечатанные в их глазах.
Ки-хун почти потерял сознание. Он знал, что подняться — значит снова встретиться с реальностью, а этот шаг казался ему непосильным.
— Я же встал на колени... — тихо сказал 456, до которого долго доходило, что вообще произошло. Он искал причину, что именно сделал не так, но всё оказалось куда проще.
— Я не просил вас об этом. Я лишь поинтересовался, готовы ли вы это сделать.
— Сукин ты сын, — спокойно произнёс Ки-хун, возвращаясь в своё кресло. Он был разбит, словно фарфоровая кружка. Собственная рука, передвигающая шахматные фигуры, казалось, весила центнер. 456 понял, что никого не спасёт, и это осознание помутило рассудок.
Раздались новые выстрелы, которые впервые отвлекли 001 от созерцания доски. Он встал с насиженного места и подошел к экрану, чтобы оценить обстановку.
В помещение ворвалась Но Ыль. Она была подобна вихрю: движения стремительные и решительные, а глаза полны ненависти и боли.
Солдаты были застигнуты врасплох — она обрушила на них весь свой гнев. Руки ловко управляли оружием, словно пистолет был продолжением ее руки. Звуки стрельбы раздавались залпами, оставляя за собой лишь хаос и разрушение. Каждый выстрел находил свою цель.
Некоторые игроки были убиты в результате огня. Жизни оборвались в мгновение ока, а их крики смолкли.
222 застыла на месте, хватаясь за живот. От страха она почувствовала тянущий спазм. Игрок 333 прикрыл её своим телом, когда мелкая дробь полетела в её сторону.
Чжун-Хи осела вместе с ним на пол, с ужасом замечая кровь в уголках его губ. Кругом творился хаос.
Неподалёку от них на шахматной клетке всё ещё стоял Минсу. Он знал, что здесь некуда бежать. Развернувшийся ужас заставил его просто смотреть, как Мён Ги погибал на руках у матери его ребёнка.
— Мён Ги! — девушка громко и протяжно закричала.
— Беги, — прокряхтел захлёбывающийся в крови парень. 222 держала его голову повыше, чтобы хоть как-то облегчить страдания, но жизнь в карих глазах стремительно угасала.
Дэ-хо тянул за руку Хён-Джу — девушку с номером 120 — когда она из-за всех сил пыталась ринуться в сторону подруги. Морпех понимал, что они словят пулю, если попытаются помочь, поэтому молча терпел удары девушки, что хотела вырваться из его хватки и бежать вперёд.
Ки-хун повернулся к фронтмену, не в силах вообще осознать, почему на экране происходит массовый расстрел.
Но Ыль подхватила рацию из нагрудного кармана убитого солдата. Остальной персонал стал окружать её по периметру, готовый в любой момент открыть огонь. 11-ть наставила оружие в сторону 222 — в этот момент девушка подушечкой пальца гладила лицо Мён Ги, который больше не подавал признаков жизни.
Но Ыль поднесла рацию к губам и тихо сказала следующее:
— Я знаю, что вам важны эти люди. Если вы хотите, чтобы я оставила в живых хоть кого-то, то немедленно приведите сюда создателя.
Праздная музыка Шопена зазвучала, как мелодия всеобщей погибели.
***
— Ты должен пойти.
Ки-хун хлопнул рукой по панели управления и посмотрел на рядом стоящего Ин-хо, чей взгляд оставался холодным и скучающим.
— Должен?
— Она же убьёт всех!
— Кто-нибудь да уцелеет.
001 разве что не пожал плечами, выражая всё своё безразличие к людским судьбам. Он уже было хотел отдать приказ огня на поражение, как Ки-хун грубо схватил того за плечо и развернул на себя.
— Ты просто жалкий трус, если собираешься отсиживаться здесь, пока люди расплачиваются за твои ошибки! Это же твой солдат, — он ткнул пальцем в то место на экране, где Но Ыль держала под прицелом 222. — Ты ответственен за то, что она слетела с катушек и расстреляла даже таких же розовых уродов, как и она! Так имей мужество исправить свою ошибку!
— Я удивлю вас, если скажу, что мне плевать на каждого в той комнате? Даже если бы на них сейчас летел метеорит и я был единственный, кто в силах это остановить, то не стал бы. Выбор этих людей столкнул их друг с другом. Лишь они ответственны за то, что сейчас происходит внизу.
Услышав это заявление, игрок 456 раздраженно перевернул шахматную доску и с вызовом посмотрел в черные глаза напротив. Черные и белые фигуры разлетелись по полу, укатываясь в разные стороны.
— Вы совершили... большую ошибку, господин Сон, — сквозь зубы процедил Ин-хо.
Однако Ки-хун не собирался его слушать. Он стремительным шагом отправился на выход, собираясь вместо фронтмена поговорить с 11-ть.
— Вам нельзя выходить из этой комнаты, — небрежно бросил 001 ему в спину, оставаясь стоять неподвижно.
— Попробуй меня остановить, ублюдок.
И Ин-хо действительно попробовал: он схватил его за руку чуть выше локтя, крепко удерживая на месте. Их глаза встретились и в этом взгляде сошёлся лёд и пламень.
— Она убьёт вас, — не предупредил, а пообещал фронтмен.
— Я умер в ту минуту, когда склонил перед тобой голову, — вырывая руку из чужой хватки, Ки-хун вышел за дверь.
***
Но Ыль почти спустила курок, когда за её спиной скрипнула дверь и оттуда вышел Сон Ки-хун. Она не позволила себе даже на секунду отвлечься и ослабить хватку на оружии.
— Я просто игрок, — 456 поднял руки в примирительном жесте, выказывая свою покорность. — Я безоружен и я просто... хочу поговорить.
Его шаги медленно приближали его к 11-ть. Он следил за её реакцией: может ли он подойти ближе или она через секунду всадит в него пулю. Девушка стояла неподвижно.
— Я не знаю тебя и не знаю, что тебя вынудило открыть огонь по своим, но эти люди... — он обвёл взглядом выживших. — Они просто оказались заложниками обстоятельств. Умоляю, пощади их.
Но Ыль была готова перестать его слушать и вновь выдвинуть свои требования, как следующие слова Ки-хуна не на шутку её удивили.
— Я тоже искал создателя. Я искал его, потому что мне нужны были ответы. Тебе ведь тоже? Ты ищешь его, чтобы задать ему какой-то вопрос. Может быть, у тебя на этих играх погиб близкий человек и ты хочешь спросить, почему именно в этих стенах он встретил свой конец?
— Нет.
Что ж, Ки-хун ошибся.
— Послушай, эта девушка, — он кивнул в сторону 222, на которую всё ещё смотрело черное дуло автомата. — Она беременна и заслуживает право на жизнь. Её ребёнок тоже заслуживает право на жизнь.
Услышав, что девушка беременна, 11-ть вздрогнула.
— По правде говоря.... мы все здесь заслуживаем право на счастливую и долгую жизнь, какие бы жизненные трудности не привели нас в это место. Каждая человеческая жизнь имеет ценность, которую невозможно измерить деньгами или статусом. Ты ведь в глубине души это и сама понимаешь?
Но Ыль посмотрела на игрока 456 с неописуемым выражением лица. На нём мелькнула тень вины и сожаления, смешанная с глубокой внутренней болью.
Она собиралась что-то сказать, как неожиданно сзади раздался глухой выстрел. Внезапная пуля в спину заставила её упасть на колени и в последний раз посмотреть на Ки-хуна, прежде чем её глаза закатились.
11-ть хладнокровно подстрелил человек в знакомом до скрипа в сердце пальто и черной маске. Сделав это, он медленно опустил руку с пистолетом и пошел назад к той же двери, из которой и вышел.
Игрок 456 отпрыгнул от тела, как будто перед ним в землю ударила молния. Но самое худшее ждало его впереди.
Повернув голову в сторону, где некогда лежал мертвый игрок 333, а его беременная девушка сидела на коленях рядом, он увидел то, что разорвало его душу в клочья.
Неожиданный выстрел заставил Но Ыль случайно спустить курок, выпустив шальную пулю — и эта пуля попала в лоб игроку 222.