день рождения
я губами хватаю практически упавшую сигарету, продолжая диалог с Егором.
- а тебе не страшно одной так поздно гулять?
затягиваясь, я отвечаю на поставленный вопрос, пусть он и странно звучит.
- да я не одна, тут постоянно какие-то пьяные мужики ходят..мы подружились уже.
смотрю, как пробегает собака, и около с ней кошка. и нет, они не собирались драться, а действительно просто игрались вместе. странный район это, конечно.
- Ная..ты это, действительно прости, что мы не сможем прийти поздравить.
а я и не знаю, что ответить, ведь мне вроде плевать и на душе спокойно. день рождение пройдёт обычно, как и раньше. без криков в двенадцать ноль ноль, кусочком торта от мачехи и свечкой. только торт, я и сама себе куплю.
- в порядке все, нахуя ты заводишься?
слышу тихое копошение у Меленина, и как он временно вырубает микрофон. через секунду я слушала, как он что-то жует.
- ну..ты же понимаешь, день рождения, а мы не придем...
кидая окурок сигареты на бордюр, топчу его ногой. вряд-ли в такое позднее время будут работать пекарни и прочая белеберда, связанная с выпечкой, поэтому нужно искать круглосуточный магазин.
- все хорошо, Егор, не бери в голову. лучше расскажи, что у тебя нового?
он дожевывает кусок пищи, и продолжает со мной диалог.
00:00
на часах пробивает ноль ноль, третье октября, пятница. задувая единственную свечу на белоснежном торте, я чувствую как по щеке стекает одинокая слеза, испортившая весь кадр. дрожащие пальцы касаются краёв пластиковой подложки, поднимая кремовое изделие повыше. откусывая кусочек от торта. а ведь в моем сне день рождения прошёл куда лучше, там были и гости, и праздник весёлый. набирая в лёгкие воздуха, вдыхаю не только его, но и дым от свечки. на телефоне нет уведомлений, и это даже..не особо то и расстраивает. ты можно сказать, знал, что так будет, и уже давно настроился.
камера сама по себе отключается, ведь я долго не касалась телефона, и я спокойна, ведь могу выпить. выпив залпом бокал вина, я ощутила как спиртное обжигает мое горло. не пить месяц, и сдаться, это только я так могу. наполняя бокал заново, включаю одну из лампочек в кухне, оставляя лишь тусклый свет. в соседнем подъезде, и правда пьяных мужчин много, но хорошие они мужики, свет ровно в девять у всех тухнет и они идут бухать около лавочки, тихо стучась бутылками пива, как и сейчас. мысленно я представляю, что это они моя день рождения отмечают. падая на стульчик, смотрю как на кухню забегает ляля младшая, взбираясь мне на колени. я опускаю спину к стене, ощущая как шрамы слегка царапаются об шершавые обои, кошка ластится к ладони, и оглаживая её ухо, я пялюсь в потолок, где светит лишь одна лампа.
×××
застёгивается до конца молния чужой куртки, пока телефон Наи звонко падает на стол. почему её вообще никто, блять, кроме Кислова и не поздравил? пьяное тело собой не управляет, после того как с непривычки выпили пол литра вина белого сухого, но точно знает и помнит, что написало в личные сообщения.
Ангельская в себе уверена, что Кислов не придёт, ведь не дурак, не будет любить ту, с которой так мало встречался, ещё и расстались они так странно, вроде, и не официально даже. неосознанно та вспоминает, что и отношения у них, без согласования начались, просто, бац и они вместе, так и надо, судьба распорядилась.
кусая щёку, ей кажется, что она слишком груба, жестока, стоит извиниться и вновь прогнуться морально под тело, что выше то, всего на одинадцать сантиметров.
хватаясь ладошками за подоконник, оглядывает всё растения, которые так и хочется в душу вколоть, зачем ещё нужны кактусы?
2:01
поправляя края чужой куртки, смотрю в еле видные, карие глаза. лампочка в одном из фонарей около подъезда перегорела, и теперь стоит непроглядная темень.
- а вот ты пришел, значит всё ещё любишь.
улыбаюсь, а у него даже бровь не дергнулась, ни одной эмоции.
- чё, реально никто не пришёл?
киваю, а Ваня только и отодвигается от моих теплых рук. конечно, на улице не май месяц, холодает...сколько сейчас градусов? я даже не смотрела, но в футболке и домашних шортах до колен прохладно, волосы дыбом встают, мурашками покрываются всё участки тела, а колени так и наровятся задрожать. Кислов расстёгивает молнию, снимая с рук куртку, и накидывая мне на плечи.
- дура, вышла она, в футболке.
улыбаюсь снова, как чеширский кот.
- лю-юбишь!
кудрявый получает пальцем в нос, из-за чего хмурится сначала, а потом, всё-таки обернув меня как конфету какую-то в свою куртку, расслабил лицо.
- ну тебе то тепло да, ты пьяная...
закатываю глаза, но чувствую как теплая ткань все же греет холодные плечи, и пальцы я теперь чувствую больше, а не как в замедленной съёмке.
- пошли, домой отведу, заболеешь ещё.
недовольно хмыкаю, когда он за локтевые сгибы хватает, пытаясь отвести ближе к двери подъезда.
- Ванечка, Ванюша, а я тебя так люблю.
и ведь мне действительно можно сказать, что я зря это всё несу ему сейчас. периодически, хромая от боли в ноге я даже на улицу выйти не могу, и это всё из-за него. а шрамы на лице, пусть и не сильно видны, но портят весь мой внешний вид, я словно калека. на веке видно длинную еле красную полосу от нитей и удара с осколком, что стягивается, ещё нужно упомянуть щеку, шрам на которой пугает не только меня, но и баб Сашу. бедная женщина увидев меня после больницы ахнула, за сердце схватившись.
- я тебе уже говорил...
перебиваю его тем, что прикладываю указательный палец к чужим, сухим губам.
- я такой плохой, бла-бла-бла, если что звони, бла-бла-бла...кому ты это всё пытаешься донести? экстренная ситуация, твоей бывшей девушке плохо, помолчи, а.
исковеркав все слова Кислова странным тоном, я наконец-то смогла дождаться от него улыбки, только улыбался он от того, что я несу какой-то бред, и я это знаю.
- ага, а ещё эта бывшая девушка очень сильно пьяна, и её нужно что? правильно, уложить спать.
вздыхаю тяжело, сама поправляя на себе куртку и быстрым шагом исчезая в темени подъезда. следом за мной скрепит старая дверь, и подбегает Кислов. не смотря на мои заплетающиеся ноги и медленную походку, дошли мы довольно быстро, к моей двери на четвертом этаже. прикладывая палец к губам, намекаю, что шуметь не стоит, ведь за стеной спит баб Саша, и прочие соседи. достаю с кармана домашних шорт связку ключей и вставляю один из них в замочную скважину, и через секунду, дверь открывается. в ногах встречает ляля младшая, жалобно мяукая около кудрявого. кажется, ей тоже не нравится жизнь со мной, и сейчас её " мяу " значит " зачем же ты пришёл, мудачье, видишь, мы страдаем здесь вместе! ", заходя в коридор, я просто скидываю тапочки с тонких ног, смотря как спокойно снимает свои кроссовки кудрявый. его действия для меня сейчас сплошная скука смертная, словно бомба замедленного действия. поднимаясь с маленького пуфика рядом с обувью, он снимает с меня свою куртку, рассматривая шею.
- Ваня.
тихое "м?" в ответ, а я примыкаю к его губам. и узнают об этом остальные - меня действительно убьют парни, но сейчас плевать, ведь я так недавно не была любимой, а сейчас была практически без любви.
прикрываю глаза, ощущая как дрожат веки, и болит таранная кость. ноги подкашиваются от боли, и еле уловив меня от падения на пол, Ваня вешает куртку, наконец-то сняв её с моего тела.
- а у меня было белое сухое..или есть.
он кивает молча, берёт руками за плечи и отворачивая от себя, ведёт в спальню. тёмную комнату заполняет красного оттенка светодиодная лента, заставляя глаза жмурится слегка от непривычки. чувствую, как чужие руки исчезают с моего тела, и молча усаживаюсь на край кровати.
- чё ты стоишь, посиди со мной.
Кислов шмыгает носом, садится рядом и обнимает, очерчивая пальцами шрамы большие. так могло бы продолжаться бесконечно если бы не одно маленькое но. пальцы Вани умело пробираются под футболку, как обычно считая мои ребра выпирающие.
- ляля, раздевайся, м?