1
В аэропорт я приехала на машине с закрытыми окнами. В Лондоне было плюс шестнадцать, в бескрайнем сером небе море грозовых туч, а на асфальте лужи от прошедшего ночью дождя. Прощаясь со столицей Великобритании, я надела свою любимую толстовку с капюшоном, купленную в начале этого морозного лета.
Лондон расположен на равнинной территории Лондонского бассейна. Самая высокая точка над уровнем моря — Вестерхэм-Хайтс на крайнем юго-востоке города. Погода в Лондоне, стандартно стереотипам, почти всегда пасмурная. Осадков выпадает больше, чем на всей территории Соединенных Штатов Америки. Из этого систематически дождливого города, наводящего не лучшие нецензурные слова в словарном запасе моей матери, мой отец сбежал после развода с женщиной, подарившей мне жизнь, прихватив моего старшего брата в одиннадцатилетнем возрасте. До четырнадцати лет я каждое лето ездила к отцу и брату в гости, а потом взбунтовалась, и три последних лета перед поступлением в колледж мой отец приезжал вместе с Джеймсом ко мне в город.
Подростковый минимализм, детка.
И вот я переезжаю в Лос-Анджелес, причем по собственной воле. Решение далось мне нелегко, потому что этот городок я люто ненавидела. Мне нравился Лондон с его аристократическим образом жизни. Я чувствовала себя уверенно в этом городе, а сейчас, на конце двадцать третьего года своей жизни, просто собираю вещи и переезжаю в люто ненавистный мне город.
Идиотизм это семейное.
— Карли, — позвала меня мама, и я догадалась, что она сейчас скажет. — Еще не поздно передумать, — в тысячу первый раз предложила миссис Эванс.
Мы с мамой очень похожи, только у неё цвет волос отличался от моего, а у глаз морщинки — она часто улыбается. Я заглянула в её по-детски чистые глаза, и сердце болезненно сжалось. Неужели я бросаю свою беззаботную, вечное дитя, недалекую маму? Конечно, теперь у неё есть Гарольд, который обязательно позаботится, чтобы счета были оплачены вовремя, холодильник не пустовал, и в машине хватало бензина, но все же...
— Хочу уехать, — твердо сказала я. Врать я всегда умела, а в последнее время так часто повторяла эти слова, что почти поверила в них сама.
— Передавай привет Эмметту, — сдалась мать.
— Обязательно, — вздохнула я.
— Мы расстаемся ненадолго. Пожалуйста, не забывай, что можешь вернуться в любую минуту... Если что-то случится, позвони, и я за тобой приеду.
— Ни о чем не беспокойся, — уверенно отозвалась. — Все будет в порядке.
Маргарет храбрилась, но я чувствовала, что она не до конца откровенна со мной. Не часто я собираю вещи и улетаю в другой город. Потом он обнял меня, похлопал по спине, и я пошел сдавать багаж.
Итак, впереди одиннадцать часов перелета до Лос-Анджелеса, затем час (если не больше/меньше) езды на машине до дома моего отца, в котором живёт отец со своей новой супругой и общим ребёнком.
Об упоминание в собственных мыслях о сводной сестре, меня передернуло.
Летать мне нравилось, я часто путешествую со своими друзьями, а вот целый час в машине с отцом — это меня не радовало. Нет, папа вел себя отлично и, казалось, искренне обрадовался, что я решилась перебраться к нему на какое-то время. Он долго консультировал меня о возможности нахождения хорошей работы в городе, которую может найти для меня через знакомых в LA, и обещал подыскать машину, чтобы я без проблем могла разъезжать по дорогам. Проблема заключалась в том, что меня разговорчивой не назовешь, а вот отец любил поговорить, но обсуждать-то нам почти нечего.
Вне всякого сомнения, моё решение уехать из Лондона немало его удивило: как мама, я не делала секрета из того, что ненавижу LA, хотя часто бывала в Нью-Йорке у бабушки с дедушкой в гостях.
LA встретил меня безумной жарой. Я уже собиралась снять футболку со своей тела, но служба охраны и разгуливающие полицейские по аэропорту не давали мне это сделать. Впрочем, я восприняла жаркое солнце не как дурной знак, а скорее как что-то неизбежное. С прохладным Лондоном я уже попрощалась.
Отец должен был приехать за мной на своей машине и ожидать меня на парковке. Это тоже я предвидела, так как Эмметт Кларк не любил общественные места, где огромное скопление людей.
Я спустилась с трапа, прошла необходимые процедуры, забрала свой багаж и решила на секунду передохнуть. Телефона в руках загудел, уведомив меня о непрочитанном сообщении от матери. Маргарет прислала его ещё во время моего перелёта, но авиарежим не показал мне его, поэтому пришлось сейчас быстро чистить пришедшие уведомления, чтобы не разгребать это дерьмо дома у отца. Мне хотелось отдохнуть от утомительного перелёта, а не уделять время разбору не только чемодана, но и новостей за последние двенадцать часов.
Мой отец опаздывал, уведомив меня сообщением, которое отправил мне минут десять назад. Поэтому я начала делать то, чем занималась каждый, когда мне скучно. Сидя на каком-то стуле в общем холле аэропорта, я листала Tinder, пока люди вокруг меня яростно обсуждали несчастный случай с кем-то из пассажиров при посадке на борт пару часов назад. Мне было неинтересно, но иногда я ловила себя на том, что слушаю разговоры людей. Кто-то шутил, что тому пассажиру невероятно повезло, а кто-то лишь возмущённо охал и ахал.
В очередной раз вернувшись в мир Tinder, я увидела на экране своего телефона милого парня с интересным родимым пятном около глаза и брови. Он широко улыбался, сложив руки на груди, обтянутой белой футболкой. Его звали Эван, но я решила смахнуть его влево.
— Ой, жестокий отказ этому парню, — послышалось за моей спиной.
Я возмутилась от поведения человека за мной, так как считала некрасиво смотреть в экран телефона чужого человека без его разрешения. Собравшись с духом высказать что-то саркастическое в сторону заговорившего со мной, я повернулась и увидела за собой парня в форме пожарного спасателя.
Мои глаза широко раскрылись, а рот от удивления приоткрылся. На меня смотрел тот парень, которому я отказала.